Про сострадание Леонардо да Винчи к животным ходило много историй ещё при его жизни. И, что интересно, это не выглядит как красивая легенда, придуманная потомками «для образа». Слишком много людей в разное время вспоминали примерно одно и то же: он действительно относился к животным необычно мягко для своей эпохи.
Есть известное свидетельство, записанное биографом Джорджо Вазари. Он писал, что Леонардо любил животных настолько, что иногда специально покупал птиц в клетках на рынке — только для того, чтобы выпустить их на свободу. Для XV–XVI века это выглядело довольно странно. Тогда животные в основном воспринимались как еда, рабочая сила или развлечение. Идея, что птицу жалко просто потому, что ей плохо сидеть в клетке, была совсем не массовой.
Есть и рассказы о том, что Леонардо старался не есть мясо. Точного доказательства, что он был строгим вегетарианцем в современном смысле, нет, но многие историки считают, что мясо он действительно избегал по этическим причинам. Сохранилось письмо путешественника Андреа Корсали, где тот сравнивает некоторых индийцев с Леонардо: мол, они тоже не едят ничего, что содержит кровь. Для Европы того времени это было почти экзотикой.
Вообще, у Леонардо было очень живое чувство к любым формам жизни. Это видно даже по его рисункам. Он изучал животных не как механизмы и не как «фон» для человека. Его кошки, лошади, птицы, ящерицы выглядят как существа со своим характером и внутренним движением. Он мог часами наблюдать за полётом птиц, устройством крыла, походкой кошки, мимикой лошади. Но в этом интересе было не только научное любопытство. У него чувствуется какое-то уважение к самой жизни.
При этом Леонардо не был «святым защитником животных» в современном смысле. Он всё-таки жил в эпоху, когда анатомия изучалась через вскрытия, а природу часто воспринимали как объект исследования. Но для своего времени его отношение действительно было необычайно мягким и внимательным.
Есть даже ощущение, что у него сострадание к животным было связано с его взглядом на мир вообще. Леонардо постоянно пытался увидеть связи между всем живым: между телом человека и ветвями дерева, между течением воды и движением волос, между полётом птицы и устройством машины. Для него природа не делилась жёстко на «важного человека» и «всё остальное». И, возможно, именно поэтому ему было трудно спокойно смотреть на страдание даже маленькой птицы в клетке.
