«Раньше было лучше»…Мне кажется, эта фраза уже хрестоматийная. «Раньше было лучше», - говорят рожденные в 90 ые, вспоминая Дисней клуб по субботам.
«Золотой век» ищут в СССР, в Российской империи – или вовсе в мифической Гиперборее или «Великой Даарии», когда языческая Русь якобы занимала чуть ли не полмира. И да, вы знали, что Осирис с Исидой – русские? Недаром ведь в стольких русских словах есть корень «ра»! Ра-дуга, ра-дость.
И при всем уважении – я искренне сочувствую детям родителей, которые учат выделять в слове «радуга» два корня – «ра» и «дуг».
Мне кажется, вопрос: «Кому на Руси жить хорошо?» давно можно заменить: «Когда на Руси было жить хорошо?».
Искателем «золотого века» был и Николай Михайлович Карамзин. Историк, автор «Истории государства Российского», «Бедной Лизы», «Марфы посадницы» и «Натальи, боярской дочери».
Последняя – это и вовсе «Унесенные ветром» Московской Руси.
«Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали?»
Реформы Петра Первого перевернули весь русский уклад жизни. В моду вошел французский язык, французские женские романы и европейские платья. Именно Петр Первый заставил отцов вывозить дочерей на ассамблеи.
Отцам это категорически не нравилось. Во-первых, теперь нужно было тратить деньги на новомодные платья и уроки танцев, когда раньше девушке хватало одного сарафана из сундука прабабушки. А во-вторых, сами по себе эти наряды вызывали оторопь глубоким декольте.
В истории сохранился бытовой анекдот, когда отец пытался перед ассамблеей прикрыть грудь дочери платком.
Впрочем, сами девушки не слишком сопротивлялись царскому указу и быстро изучили и науку танцев, и науку флирта за спиной маменьки.
И старшему поколению оставалось только вздыхать о прежних временах.
Итак, действие «Натальи боярской дочери» происходит в допетровской Руси. По крайней мере, автор пытается нас в этом убедить.
Отец главной героини – боярин Матвей Андреев. Он советник и «правый глаз» царя. Человек, к которому обращаются как к третейскому судье.
Судит он примерно так:
Когда ему надлежало разбирать важную тяжбу, он призывал к себе в помощь боярина Матвея, и боярин Матвей, кладя чистую руку на чистое сердце, говорил: «Сей прав (не по такому-то указу, состоявшемуся в таком-то году, но) по моей совести; сей виноват по моей совести»
Если держать в голове, что боярин Матвей никому, кроме царя, отчета не дает, а царь отчета не спрашивает – возникает пугающее пространство для произвола.
Только в идеальном мире Карамзина никакого произвола быть не может! Герои здесь живут в гармонии со своим сердцем, а сердце – с Богом. Чистое сердце и чистая совесть – вот и залог правосудия. Указ – всего лишь бумажка. Бумажка может ошибаться, сердце – нет.
Стоит отметить, что в реальной истории между купцами долгое время не было бумажных договоров. Хватало «купеческого слова» и удара по рукам.
И все же мир повести Карамзина по отношению к реальной московской Руси – почти параллельная Вселенная, начиная от правосудия и заканчивая Алексеем, который рисует пейзажи «для собственного удовольствия».
Воспитание детейТаков боярин Матвей и как отец по отношению к единственной дочери Наталье.
русские не читали тогда ни Локка «О воспитании», ни Руссова «Эмиля» – во-первых, для того, что сих авторов еще и на свете не было, а во-вторых, и потому, что худо знали грамоте, – не читали и воспитывали детей своих, как натура воспитывает травки и цветочки, то есть поили и кормили их, оставляя все прочее на произвол судьбы, но сия судьба была к ним милостива и за доверенность, которую имели они к ее всемогуществу, награждала их почти всегда добрыми детьми, утешением и подпорою их старых дней.
Локка и Руссо в московской Руси действительно не читали. Зато грамотные люди читали «Домострой» протопопа Сильвестра.
И там воспитанию детей посвящена целая глава.
И она не о травках и цветочках. Она о наказаниях.
Наказывай сына своего в юности его, и упокоит тебя в старости твоей, и придаст красоты душе твоей. И не жалей, младенца бия: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смерти.
Отдельно автор писал о воспитании дочерей:
Если дочь у тебя, и на нее направь свою строгость, тем сохранишь ее от телесных бед: не посрамишь лица своего, если в послушании дочери ходят, и не твоя вина, если по глупости нарушит она свое девство, и станет известно знакомым твоим в насмешку, и тогда посрамят тебя перед людьми. Ибо если выдать дочь свою беспорочной – словно великое дело совершишь, в любом обществе будешь гордиться, никогда не страдая из-за нее.
Проявления нежности отцов к детям, кстати, Домострой тоже не поощряет.
Понапрасну не смейся, играя с ним: в малом послабишь – в большом пострадаешь скорбя, и в будущем словно занозы вгонишь в душу свою. Так не дай ему воли в юности, но пройдись по ребрам его, пока он растет, и тогда, возмужав, не провинится перед тобой и не станет тебе досадой и болезнью души, и разорением дома…
А воспитание «как природа воспитывает травки и цветочки» - то есть свободное естественное воспитание, как раз больше подходит Руссо. Именно он в своем «Эмиле» и ввел понятие «естественное воспитание».
Любовь и бракНаталья влюбляется с первого взгляда в незнакомца, которого видит в церкви на службе. Кстати, именно так познакомились Данте и Беатриче, а Петрарка - с Лаурой.
Она не знает, как его зовут, кто он, она еще ни разу с ним не заговорила. Все их «общение» первое время проходит через взгляды во время церковной службы. И при первом разговоре Наталья соглашается сбежать с ним.
И только после того, как решение принято, спрашивает: «А как тебя вообще зовут?».
В допетровской Руси вопросы брака решал отец, согласно представлениям о собственной выгоде и выгоде рода. С каким из боярских родов сейчас выгоднее породниться. Девочку могли сосватать еще в колыбели и выдать замуж в возрасте 12 – 15 лет.
Наталье восемнадцать, и к моменту начала действия она не только не замужем, но и не просватана, и отец об этом не задумывается. Впрочем, он и сам, будучи вдовцом, не думает о повторном браке, сохраняя верность матери Натальи.
Что думает отец о замужестве дочери, мы не знаем, и это умолчание намеренное. Потому что иначе пришлось бы коснуться тех самых «темных» сторон жизни допетровской Руси, где судьба дочери решалась без ее мнения.
Наталья сбегает с Алексеем. Боярин Матвей плачет, поднимает глаза к небу…и ничего не делает.
Хотя в реальной истории уже шел бы к царю с просьбой дать ему людей для поиска беглянки. И в финале все могло бы закончиться казнью Алексея (и няни как сообщницы) и отправлением Натальи в монастырь.
Алексей – художник?Так, любезный читатель! Алексей умел рисовать, и притом весьма не худо, ибо сама природа выучила его сему искусству.
Пожалуй, одна из самых нереалистичных деталей в повести. Кроме того, что на Руси до Петра Первого светской живописи практически не было – портрет Софьи Палеолог вызвал возмущение при московском дворе самим фактом, что обычную женщину изобразили словно на иконе. И летописцы назвали этот портрет именно иконой, потому что не знали другого слова.
А Алексей, кроме этого, с двенадцати лет рос в степях у кочевников. Сами понимаете, где он мог там найти учителей живописи.
Кстати, сейчас подумала, что автор мог бы добавить в сюжет итальянца-путешественника, попавшего в плен к тем же татарам, который и познакомил Алексея с европейским Возрождением. Это могло бы добавить реализма – да и намекнуть на зарождающийся конфликт между ревнителями старины и теми, кто жаждет нового. Но разрушило бы замысел Карамзина.
Поэтому Алексей научился рисовать также, как Матвей Андреев научился судить – по своему сердцу. Потому что он человек с чувствительной душой. И эта душа нашла способ выразить себя безо всяких учителей и ремесленнических школ.
Вывод
Да, «Наталья боярская дочь» - не историческая повесть. В принципе также как не историчны повести Шекспира.
У Шекспира в пьесе «Сон в летнюю ночь» действие происходит в Афинах, но в случае неповиновения отцу героине грозят…отправкой в монастырь.
Герои Карамзина живут в декорациях допетровской Руси – но по правилам и моральным нормам европейского Просвещения. И Наталья сама выбирает себе супруга, а не предоставляет право решать отцу. И сам отец не стремится принудить дочь к браку с кем бы то ни было. И воспитывает ее не по Домострою, а как раз по тому самому Руссо.
Не говоря об Алексее, который освоил искусство живописи задолго до его появления на Руси.
И читателю придется смириться – Карамзин описывает не московскую Русь, а некий идеальный мир, где торжествует Сердце. Сердце всегда право. Потому что Сердце общается с Богом напрямую. Оно укажет тебе на суженого даже без личных разговоров. Оно укажет, как нужно судить. И даже рисовать тебя научит.
Чуть позже Пушкин напишет «Метель», где тоже будет присутствовать побег девушки и счастливый финал, но которую можно рассматривать как ироничное переосмысление «Натальи боярской дочери». Да, сбежала, да, романтично. А что, если все пойдет не так?
А еще позже Гессе напишет «Степного волка», где покажет, что такое человеческая душа на самом деле. Что это не прямой туннель к небесам, а лабиринт с кривыми зеркалами.\дх
\дх
P.S. Не верила, что смогу выложить эту статью. Недавно пролила воду на ноутбук, теперь он сходит с ума. А я жду, пока он придет в себя и думаю, как быть дальше.
Уважаемый Дмитрий, если что, можно присылать статьи непосредственно вам? Была бы очень признательна
