Какой в наше время самый дорогой товар? Правильно – детские травмы. Однако раньше требовался настоящий ужас, как у Мод Жульен, которую отец еще до рождения избрал для эксперимента по превращению в сверхчеловека, и после его смерти (почему-то не раньше) она написала об этом книгу «Рассказ дочери». Или история Тони Магуайер – жертвы насилия со стороны отца и предательства матери, играющей в «приличную семью» даже после возвращения негодяя из тюрьмы (книги «Только не говори маме» и «Когда вернется папа»).
Настоящий ад, пережитый маленьким человеком за закрытыми дверями собственной квартиры, где самые важные люди становятся не защитниками, а твоими палачами…
Сейчас даже необязательно пережить подобный ужас. Достаточно быть недолюбленным ребенком – и уметь правильно об этом рассказать.
Я знаю двух авторов, сделавших свою детскую недолюбленность основным источником дохода – блогер Ольга Савельева и Екатерина Шпиллер. Дочь известной советской и российской писательницы Галины Щербаковой, прославившейся после повести «Вам и не снилось» (интересно, когда-нибудь дойдут руки?).
Что-то прозвучало так, будто я обесцениваю их переживания.
Просто любовь – это вещь, которую невозможно измерить. Хотя бы, потому что линейка у всех разная.
Родитель может считать, что делает для ребенка все – а он считает, что мать его «не любит»Книги Ольги Савельевой трудно анализировать – в них эмоции настолько заменяют факты, что последние исчезают за ненадобностью. Остаются только образы взрослой женщины, которая покупает дочери дорогие куклы и не скрывает, что покупает их той, маленькой Оле, которой была. Или приходит в ужас, что муж не бежит утешать бьющуюся в истерике дочку – хотя отчасти понимает, что истерика «манипулятивная».
Другая история о родительской нелюбви – книги Екатерины Шпиллер «Мама, не читай» и «Дочка, не пиши».
И здесь все не так просто.
Екатерина Шпиллер – дочь советской писательницы Галины Щербаковой.
В сценах из ее детства мы видим девочку, которую не бьют, не морят голодом. Записали в музыкальную школу (хотя за одно это, наверное, половину советских и не только детей могут предъявить родителям иск за моральный ущерб).
Если воспринимать ситуацию со стороны, то Екатерине Шпиллер жаловаться не на что. Кормили, поили, потом ей и ее первому мужу купили квартиру и машину.
Но от читателя в данном случае требуется посмотреть не на это советское благополучие, а внутрь. В голову маленькой девочки – вдобавок излишне чувствительной.
Хотя…каким нечувствительным должен быть ребенок, чтобы безразлично пережить бойкот от собственной матери за «тройку» по труду?
Думаю, для любого ребенка это стало бы травмой. И панический страх перед школой, контрольными и вызовом к доске после такого в принципе ожидаем.
После прочтения этой части мне захотелось сказать отдельное «спасибо» моей маме. У меня и в аттестате за 9 классов, и в аттестате за 11 есть тройки – в первую очередь по алгебре и геометрии. Но я никогда не считала это чем-то важным – наверное, потому что мама никогда не считала это важным.
Проблема в том, что Екатерина Шпиллер не сосредотачивается на чем-то одном, а рассыпает по книге обвинения самой разной тяжести. Обвинения брату в «небратском» интересе. Бойкот мамы за «тройку по труду».
И рядом – жалобы, что не покупали ей одежду у спекулянтов, и она до второго замужества чувствовала себя одетой хуже всех.
Я даже понятия не имела, как это – быть элегантной и уметь выразить себя с помощью одежды. И украшений у меня никогда не было… До второго замужества – дешёвая деревянная, пластиковая, в самом крайнем случае серебряная бижутерия. Никаких понятий, никакого представления о том, что и как должна носить женщина в моём возрасте. А откуда бы взялось? У мамы до старости – ни колечка, ни цепочечки, НИ-ЧЕ-ГО. Никогда папа ей не дарил никаких украшений. Естественно, ни разу в жизни мой папа ничего подобного не подарил и мне. Мой первый муж… Ну, тут вообще разговор неуместен: достаточно было посмотреть на его бедную мамашу. У безлошадных крестьян никогда не было принято хоть как-то украшать женщин. Какие же могут быть претензии?
Или упрек, что родители не водили по художественным музеям и не дали образования в области живописи?
Но чтоб хоть раз отвести меня в Третьяковку, такого не было к моему несчастью. Справедливости ради отмечу, что и сами родители ни по каким музеям сроду не ходили. Не спрашивайте, почему. У меня нет ни объяснения, ни предположения, кроме одного: не очень-то им самим хотелось.
Итак, составляем список: не покупали красивую одежду и украшений, не учили одеваться, не водили в художественный музей, зато записали в даром не нужную ей музыкальную школу. Рядом обвинение в нечистоплотности – рваных халатах и носках, в том, что в 90 ые Галина Щербакова с мужем «заряжали воду» перед телевизором во время просмотров Чумака и Кашперовского (а то вся страна не смотрела Чумака с Кашперовским и не заряжала воду перед экраном!).
Не удивляюсь, что на этом фоне читатели могли забыть бойкот за «тройку» по труду, требование «быть как все», вне зависимости от твоих собственных желаний и – главное, их конфликт уже после ее второго замужества.
Наверное, потому что недолюбленная маленькая девочка и конфликт взрослой женщины за право на собственную жизнь – вещи немного разные.
А ведь это имело бы смысл, ведь история ее развода с первым мужем и второго замужества вполне может рассматриваться как часть настоящего взросления.
В первой части перед нами девочка, одержимая одобрением мамы. Самый большой страх – ее «огорчить». Вся жизнь проходит под лозунгом «Ты дочь ТАКОЙ матери. Ты должна соответствовать».
И вечное осознание, что нет – не соответствует она статусу дочери такой полубожественной матери.
Моя мама заслуживала другой дочери, я всё испортила в её жизни. Разве я должна была получиться такой? Конечно, это какая-то ошибка, генетический сбой, неправильно вставшие звезды.
И как раз решимость пойти против ее желания, развестись с первым мужем и выйти замуж за мужа нынешнего, который не прошел материнский face-контроль, уже можно воспринимать как проявление твердости.
Если сделать вывод, то книга заслуживает внимания. И как «история болезни» лечащей депрессию женщины. И как история матери, которая банально не знает, как именно нужно любить ребенка.
И если бы книга была историей постепенного развенчания «культа личности» Галины Щербаковой в глазах собственной дочери – возможно, негативных комментариев под ней было бы меньше.
Но все равно тогда следовало бы убрать обвинения в дырявых халатах и нежелании родителей покупать для дочери модные вещи у спекулянтов…
