Давайте сразу к делу. Вот прямо сейчас посмотрите на эту обложку. И ответьте на вопрос: к какому жанру относится книга с таким вот "лицом"? Любовный роман, поэзия, детектив, драма или, может, фантастика? Только чур по-честному, сначала смотрим, отвечаем, потом уже читаем правильный ответ ниже. Договорились?)
Посты с тегом: психология
Скажите, вы когда-нибудь жалели, что научились читать?
Вот и я удивилась, когда главный герой книги Эрленда Лу «Наивно. Супер» об этом пожалел.
Интересно, что «Наивно. Супер» мало чем отличается от «Есть. Молиться. Любить» Элизабет Гилберт. В основе обеих книг – внутренний кризис, который может застать человека в любом возрасте, любом семейном и материальном положении. Хотя поездка на целый год в Италию, Индию и Индонезию для большинства из нас – «это что-то на богатом». Но книга Гилберт стала бестселлером, а роман Эрленда Лу как-то затерялся, попав мне в руки чисто случайно.
«Наивно. Супер». Название будто иронизирует над будущими читателями, которые наверняка разделятся на два лагеря – «Наивно» и «Супер».
Как вы поняли, я из второго. Во-первых, тема поиска смысла жизни мне близка, а во-вторых – подкупает, что герой не одевает свои переживания в блестки и стразы. Он открыт до наивности – и перед читателем, и перед другими персонажами. И – что немаловажно – перед самим собой.
Сюжет
Итак, молодой человек 25 лет вдруг осознает, что ничего не хочет и вообще не понимает, зачем живет.
Однако он не идет искать смысл жизни на дне бутылки, не пьет таблетки, как Вероника у Паоло Коэльо.
Элизабет Гилберт едет в Италию - есть, а потом в Индию - сбрасывать набранные в Италии килограммы в индийском ашраме.
Эрленд о путешествиях не думает. В отличие от нее он понимает, что от себя не убежать. Куда бы ты не поехал - твоя пустота поедет вместе с тобой.
Он увольняется с работы и поселяется в квартире брата (который работает в Америке), чтобы остаться со своей пустотой один на один.
И, нет, он не начинает анализировать свое детство и винить во всем родителей. Последнюю тему он сразу отсекает.
Герой (автор его не называет, поэтому будем звать его Эрлендом) не собирается перекладывать ответственность ни на родителей, ни на школьных обидчиков. Мне кажется, уже это должно снять с него обвинения в «инфантилизме». Инфантилам как раз свойственно плакаться психологам и годами пережевывать свои детские травмы.
Поэтому лечением своей пустоты герой занимается сам. По-своему.
Одиночеством, чтением, составлением списков, игрой в мяч с самим собой.
Интересно, что Элизабет Гилберт в индийском ашраме пела мантры.
Эрленд покупает детскую доску-колотилку и использует для снятия стресса – бьет молоточком по колышкам.
И то и другое – повторяющиеся действия, которые помогают восстановить душевное равновесие. Повторение одних и тех же фраз во время медитаций и повторяющиеся удары по колышкам.
Но разница в том, что в первом не стыдно признаться в компании…
Дауншифтинг
Философия главного героя ближе всего к движению «дауншифтинг», что значит «опрощение» - движение, как раз зародившееся в Норвегии.
Дауншифтинг — это отказ от традиционной модели успеха и высоких карьерных целей в пользу простоты, снижения уровня потребления и фокусировки на личном времени.
По сути то, чем и занимается Эрленд на протяжении книги. Конечно, без фанатизма. То есть без отказа от зубной пасты и без ухода в лес.
И на первом месте то, что мы бы назвали «информационной гигиеной».
Действие книги происходит в конце 90 ых – интернет уже существует, но еще не в свободном доступе. И, уж тем более, не в твоем кармане.
Но никто не отменяет телевидение.
Сейчас мы живем в еще большем информационном шуме – ежедневном.
Названия сериалов, рекламные слоганы, ненужные статические данные. Британские ученые, которые выяснили, почему бутерброд всегда падает маслом вниз – и все это соседствует с законами физики и историческими датами. И с этим ничего нельзя сделать – только если уйти в монастырь (и то не факт).
Ты заходишь проверить почту – и на тебя набрасывается список совершенно ненужных (и даже неприятных) для тебя новостей, начиная с убийств и заканчивая актрисой, которая появилась на публике с новым бойфрендом.
Однажды мне в новостях попался пост о каком-то американском политике, которому сделали операцию…Вот зачем мне эта информация?
Эрленд, в отличие от нас, это понял.
Вряд ли ему доставили удовольствие новости о чиновниках норвежского ЖЭКа, которые истратили много денег в обители…ночных бабочек.
Но также он понимает, что отказаться от потока информации невозможно – да и глупо. Нужно просто научиться его фильтровать.
Образование необходимо. Но как понять, какие знания нужны, а какие нет?
Мячик и велосипед – это вещественные объекты. Это то, что существует в материальном мире.
Буквы, цифры, «маленькая стрелочка» — все это система знаков, придуманная людьми для организации сложного механизма человеческого общества.
Интересно, что победу над депрессией Эрленду принесет не медитация, а именно люди…
В общем, книгу очень рекомендую. Она не длинная – ее можно прочитать за один вечер, но если вы сможете забыть, что вы взрослые состоявшиеся люди и снова хотя бы на вечер стать детьми, то мыслей она оставит много.
Ведь еще Экзюпери признавал, что нет никого мудрее детей…
Вот и я удивилась, когда главный герой книги Эрленда Лу «Наивно. Супер» об этом пожалел.
Интересно, что «Наивно. Супер» мало чем отличается от «Есть. Молиться. Любить» Элизабет Гилберт. В основе обеих книг – внутренний кризис, который может застать человека в любом возрасте, любом семейном и материальном положении. Хотя поездка на целый год в Италию, Индию и Индонезию для большинства из нас – «это что-то на богатом». Но книга Гилберт стала бестселлером, а роман Эрленда Лу как-то затерялся, попав мне в руки чисто случайно.
«Наивно. Супер». Название будто иронизирует над будущими читателями, которые наверняка разделятся на два лагеря – «Наивно» и «Супер».
Как вы поняли, я из второго. Во-первых, тема поиска смысла жизни мне близка, а во-вторых – подкупает, что герой не одевает свои переживания в блестки и стразы. Он открыт до наивности – и перед читателем, и перед другими персонажами. И – что немаловажно – перед самим собой.
Сюжет
Итак, молодой человек 25 лет вдруг осознает, что ничего не хочет и вообще не понимает, зачем живет.
Однако он не идет искать смысл жизни на дне бутылки, не пьет таблетки, как Вероника у Паоло Коэльо.
Элизабет Гилберт едет в Италию - есть, а потом в Индию - сбрасывать набранные в Италии килограммы в индийском ашраме.
Эрленд о путешествиях не думает. В отличие от нее он понимает, что от себя не убежать. Куда бы ты не поехал - твоя пустота поедет вместе с тобой.
Он увольняется с работы и поселяется в квартире брата (который работает в Америке), чтобы остаться со своей пустотой один на один.
И, нет, он не начинает анализировать свое детство и винить во всем родителей. Последнюю тему он сразу отсекает.
Мои родители сделали свое дело неплохо. Я на них не в претензии. В школе тоже у меня все было в порядке. Никто меня не обижал. Во всяком случае, долго и настойчиво.
Герой (автор его не называет, поэтому будем звать его Эрлендом) не собирается перекладывать ответственность ни на родителей, ни на школьных обидчиков. Мне кажется, уже это должно снять с него обвинения в «инфантилизме». Инфантилам как раз свойственно плакаться психологам и годами пережевывать свои детские травмы.
Поэтому лечением своей пустоты герой занимается сам. По-своему.
Одиночеством, чтением, составлением списков, игрой в мяч с самим собой.
Интересно, что Элизабет Гилберт в индийском ашраме пела мантры.
Эрленд покупает детскую доску-колотилку и использует для снятия стресса – бьет молоточком по колышкам.
И то и другое – повторяющиеся действия, которые помогают восстановить душевное равновесие. Повторение одних и тех же фраз во время медитаций и повторяющиеся удары по колышкам.
Но разница в том, что в первом не стыдно признаться в компании…
Дауншифтинг
Философия главного героя ближе всего к движению «дауншифтинг», что значит «опрощение» - движение, как раз зародившееся в Норвегии.
Дауншифтинг — это отказ от традиционной модели успеха и высоких карьерных целей в пользу простоты, снижения уровня потребления и фокусировки на личном времени.
По сути то, чем и занимается Эрленд на протяжении книги. Конечно, без фанатизма. То есть без отказа от зубной пасты и без ухода в лес.
И на первом месте то, что мы бы назвали «информационной гигиеной».
Действие книги происходит в конце 90 ых – интернет уже существует, но еще не в свободном доступе. И, уж тем более, не в твоем кармане.
Но никто не отменяет телевидение.
Сейчас мы живем в еще большем информационном шуме – ежедневном.
Названия сериалов, рекламные слоганы, ненужные статические данные. Британские ученые, которые выяснили, почему бутерброд всегда падает маслом вниз – и все это соседствует с законами физики и историческими датами. И с этим ничего нельзя сделать – только если уйти в монастырь (и то не факт).
Ты заходишь проверить почту – и на тебя набрасывается список совершенно ненужных (и даже неприятных) для тебя новостей, начиная с убийств и заканчивая актрисой, которая появилась на публике с новым бойфрендом.
Однажды мне в новостях попался пост о каком-то американском политике, которому сделали операцию…Вот зачем мне эта информация?
Эрленд, в отличие от нас, это понял.
Вряд ли ему доставили удовольствие новости о чиновниках норвежского ЖЭКа, которые истратили много денег в обители…ночных бабочек.
Но также он понимает, что отказаться от потока информации невозможно – да и глупо. Нужно просто научиться его фильтровать.
Образование необходимо. Но как понять, какие знания нужны, а какие нет?
Кажется, все началось еще тогда, когда я разглядывал «Игротеку».
Где есть про то, какое сегодня число, про маленькую стрелочку - если она подошла к пяти, то, значит, скоро пять часов.
Медвежью услугу оказала мне Вибеке Сэтер.
Теперь я знаю числа и буквы. И читаю вон как быстро.
Но вот хотел бы я знать, что мне с этим делать!
Сейчас поздно спрашивать. А может быть, даже глупо. Дело сделано.
Я не могу вести себя так, как будто ничего этого не знаю.
Паршивое дело! Честное слово!
Мне бы лучше мячик.
Мне бы велосипед.
Вот вещи, с которыми я могу как-то сладить.
Где есть про то, какое сегодня число, про маленькую стрелочку - если она подошла к пяти, то, значит, скоро пять часов.
Медвежью услугу оказала мне Вибеке Сэтер.
Теперь я знаю числа и буквы. И читаю вон как быстро.
Но вот хотел бы я знать, что мне с этим делать!
Сейчас поздно спрашивать. А может быть, даже глупо. Дело сделано.
Я не могу вести себя так, как будто ничего этого не знаю.
Паршивое дело! Честное слово!
Мне бы лучше мячик.
Мне бы велосипед.
Вот вещи, с которыми я могу как-то сладить.
Мячик и велосипед – это вещественные объекты. Это то, что существует в материальном мире.
Буквы, цифры, «маленькая стрелочка» — все это система знаков, придуманная людьми для организации сложного механизма человеческого общества.
Интересно, что победу над депрессией Эрленду принесет не медитация, а именно люди…
В общем, книгу очень рекомендую. Она не длинная – ее можно прочитать за один вечер, но если вы сможете забыть, что вы взрослые состоявшиеся люди и снова хотя бы на вечер стать детьми, то мыслей она оставит много.
Ведь еще Экзюпери признавал, что нет никого мудрее детей…
Личная ответственность: идея «ты сам отвечаешь за свою жизнь» мотивирует одних и обесценивает других
Но может ли она быть одновременно правдой и инструментом давления?
Идея «ты сам отвечаешь за свою жизнь» одновременно может быть и правдой, и инструментом давления — и именно в этом месте обычно возникает конфликт, потому что люди слышат одну и ту же формулу, но вкладывают в неё разные уровни реальности.
С одной стороны, у человека действительно есть зона контроля: выборы, реакции, действия, способы интерпретации происходящего. В этом смысле ответственность — это описание факта: последствия твоей жизни в значительной степени связаны с твоими решениями, даже если не полностью ими определяются. Без этой части идея ответственности превращается в отказ от агентности, где всё объясняется внешними обстоятельствами и человек перестаёт видеть, где он вообще может влиять.
Но с другой стороны, эта же формула легко превращается в инструмент давления, потому что она игнорирует стартовые условия, неравномерность возможностей и контекст, в котором принимаются решения. Тогда «ты сам отвечаешь» начинает звучать не как описание реальности, а как способ обнулить различия между людьми и свести сложную систему факторов к индивидуальной вине. И в этом виде ответственность перестаёт быть нейтральным понятием и становится моральной нагрузкой: если не получилось — значит, ты недостаточно старался.
И здесь возникает ключевой разрыв: можно ли одновременно признавать, что человек влияет на свою жизнь, и при этом не превращать это влияние в абсолютную меру вины или успеха? Потому что чем более упрощённо звучит идея ответственности, тем легче она превращается либо в оправдание бездействия, либо в инструмент обесценивания чужого опыта.
И тогда вопрос уже не в том, верна ли сама фраза, а в том, где проходит граница между реальной личной ответственностью и её удобной интерпретацией, которая позволяет либо давить на человека, либо полностью снять с него субъектность.
Идея «ты сам отвечаешь за свою жизнь» одновременно может быть и правдой, и инструментом давления — и именно в этом месте обычно возникает конфликт, потому что люди слышат одну и ту же формулу, но вкладывают в неё разные уровни реальности.
С одной стороны, у человека действительно есть зона контроля: выборы, реакции, действия, способы интерпретации происходящего. В этом смысле ответственность — это описание факта: последствия твоей жизни в значительной степени связаны с твоими решениями, даже если не полностью ими определяются. Без этой части идея ответственности превращается в отказ от агентности, где всё объясняется внешними обстоятельствами и человек перестаёт видеть, где он вообще может влиять.
Но с другой стороны, эта же формула легко превращается в инструмент давления, потому что она игнорирует стартовые условия, неравномерность возможностей и контекст, в котором принимаются решения. Тогда «ты сам отвечаешь» начинает звучать не как описание реальности, а как способ обнулить различия между людьми и свести сложную систему факторов к индивидуальной вине. И в этом виде ответственность перестаёт быть нейтральным понятием и становится моральной нагрузкой: если не получилось — значит, ты недостаточно старался.
И здесь возникает ключевой разрыв: можно ли одновременно признавать, что человек влияет на свою жизнь, и при этом не превращать это влияние в абсолютную меру вины или успеха? Потому что чем более упрощённо звучит идея ответственности, тем легче она превращается либо в оправдание бездействия, либо в инструмент обесценивания чужого опыта.
И тогда вопрос уже не в том, верна ли сама фраза, а в том, где проходит граница между реальной личной ответственностью и её удобной интерпретацией, которая позволяет либо давить на человека, либо полностью снять с него субъектность.
Маркетплейсы не просто изменили покупки — они тихо перепрошили само поведение. Причём это даже практически не ощутилось как изменение. Раньше покупка была, можно сказать, событием: нужно было решить, куда пойти, что искать, сравнить варианты, потратить время и внимание, и именно это самое время работало как естественный фильтр — часто импульсы просто не доживали до самого действия.
Сейчас этот фильтр почти исчез: между «увидел» и «купил» больше нет паузы, в которой кроется часть рациональности.
Поведение стало реактивным. Ты не столько решаешь купить, сколько реагируешь на правильно поданный стимул: скидка, срочность, рейтинг и тп. И это уже не обычный классический выбор, а цепочка реакций, где каждый следующий шаг подталкивается маркетплейсом. В итоге формируется новая привычка: не выдерживать желание, а сразу его разряжать действием.
Дальше происходит еще одна неприятная, но более тонкая вещь: искажение восприятия потребностей. Когда доступность бесконечна и всегда рядом, мозг начинает путать «я подумал о вещи» и «мне это нужно». Желание появляется чаще, но оно менее устойчивое и легко появляется, так же легко заменяется следующим предложением. Человек всё чаще живёт в режиме жажды, не удовлетворения потребностей, а постоянного их обновления под воздействием стимулов.
Маркетплейс не просто показывает товары, он обучается твоим реакциям и затем усиливает именно те паттерны, на которые ты уже однажды откликнулся. По сути, поведение не только используется, но и постепенно формируется: ты начинаешь хотеть то, что система уже научилась тебе показывать. Звучит жутковато.
Первое время я тоже залипала на бесконечные товары, думая: «Ого! Какая хорошая штучка! А я и не знала про такую! Что еще удобного бывает, интересно?». К счастью, какое-то время назад я отучилась от спонтанных покупок (хотя сильно ими не страдала и раньше). Поэтому сначала я 10 раз думала, прежде чем купить. А потом практически перестала обращать внимание на то, что мне не надо. А если и обращаю, то скорее ради интереса, который постепенно тоже угас. Меня все эти мельтешения и разнообразие товаров стали напрягать. Мне стало казаться, что мною манипулируют. И я охладела: теперь захожу на маркетплейсы с конкретной целью и никогда чтобы поскроллить ленту (как в соцсетях).
И самый неудобный вопрос во всём этом не про маркетплейсы как таковые, а про контроль и твою осознанность: где именно заканчивается твой выбор и начинается автоматическая реакция, которую ты потом называешь “я просто решил купить”?
Сейчас этот фильтр почти исчез: между «увидел» и «купил» больше нет паузы, в которой кроется часть рациональности.
Поведение стало реактивным. Ты не столько решаешь купить, сколько реагируешь на правильно поданный стимул: скидка, срочность, рейтинг и тп. И это уже не обычный классический выбор, а цепочка реакций, где каждый следующий шаг подталкивается маркетплейсом. В итоге формируется новая привычка: не выдерживать желание, а сразу его разряжать действием.
Дальше происходит еще одна неприятная, но более тонкая вещь: искажение восприятия потребностей. Когда доступность бесконечна и всегда рядом, мозг начинает путать «я подумал о вещи» и «мне это нужно». Желание появляется чаще, но оно менее устойчивое и легко появляется, так же легко заменяется следующим предложением. Человек всё чаще живёт в режиме жажды, не удовлетворения потребностей, а постоянного их обновления под воздействием стимулов.
Маркетплейс не просто показывает товары, он обучается твоим реакциям и затем усиливает именно те паттерны, на которые ты уже однажды откликнулся. По сути, поведение не только используется, но и постепенно формируется: ты начинаешь хотеть то, что система уже научилась тебе показывать. Звучит жутковато.
Первое время я тоже залипала на бесконечные товары, думая: «Ого! Какая хорошая штучка! А я и не знала про такую! Что еще удобного бывает, интересно?». К счастью, какое-то время назад я отучилась от спонтанных покупок (хотя сильно ими не страдала и раньше). Поэтому сначала я 10 раз думала, прежде чем купить. А потом практически перестала обращать внимание на то, что мне не надо. А если и обращаю, то скорее ради интереса, который постепенно тоже угас. Меня все эти мельтешения и разнообразие товаров стали напрягать. Мне стало казаться, что мною манипулируют. И я охладела: теперь захожу на маркетплейсы с конкретной целью и никогда чтобы поскроллить ленту (как в соцсетях).
И самый неудобный вопрос во всём этом не про маркетплейсы как таковые, а про контроль и твою осознанность: где именно заканчивается твой выбор и начинается автоматическая реакция, которую ты потом называешь “я просто решил купить”?
Все наверняка встречали такое утверждение, что трудности закаляют, делают нас мудрее, сильнее, крепче.
Есть еще вариант. Что это такое испытание веры: действительно ли это то, чего ты хочешь?
Это не закон, а удобная история, потому что она успокаивает и придаёт смысл тому, что на самом деле может быть просто разрушительным опытом для человека.
Когда проблемы накрывают с головой тех, кто встречает их лицом к лицу (поначалу), а они не заканчиваются длительное время, это уже совсем другая история. Любой человек может устать. И не потому, что он слаб. И не всегда даже после преодоления человек может с уверенностью сказать: я бы смог сделать это еще раз.
Не все страдания делают человека мудрее. Иногда они делают его просто более испуганным. А реальность гораздо менее «тактичная»: один и тот же опыт может создать двух совершенно разных людей. Один после боли становится более живым, внимательным, способным понимать других без иллюзий, другой — более закрытым, напряжённым, осторожным до отказа от любой спонтанности, один учится выдерживать жизнь, другой учится её избегать. И самое неудобное здесь то, что второй вариант встречается не реже, а часто даже чаще, потому что психика не стремится к мудрости, она стремится к безопасности, и если опыт был достаточно болезненным, вывод редко бывает сложным или философским, он почти всегда простой и телесный: «больше никогда», никогда не доверять, никогда не открываться, никогда не рисковать, никогда не повторять, и постепенно это «никогда» перестаёт быть реакцией на конкретный опыт и становится способом жить, в котором мир заранее сужается до зоны контроля и предсказуемости.
И снаружи это часто выглядит как зрелость, собранность, сила, умение держать границы, но внутри это может быть просто страх, который незаметен, потому что он выглядит, как логика и здравый смысл. И тогда возникает неудобный вопрос, который обычно стараются не задавать: мы действительно растём через страдания или просто учимся жить более ограниченно, чтобы не сталкиваться с повторением боли?
Потому что не вся боль делает человека глубже, иногда она не раскрывает, а сжимает, не расширяет, а уменьшает, и, мне кажется, самый правдивый критерий «роста» — это не то, сколько человек пережил, а то, сколько в нём осталось живого и насколько он способен к новому после всего, через что он прошёл.
Есть еще вариант. Что это такое испытание веры: действительно ли это то, чего ты хочешь?
Это не закон, а удобная история, потому что она успокаивает и придаёт смысл тому, что на самом деле может быть просто разрушительным опытом для человека.
Когда проблемы накрывают с головой тех, кто встречает их лицом к лицу (поначалу), а они не заканчиваются длительное время, это уже совсем другая история. Любой человек может устать. И не потому, что он слаб. И не всегда даже после преодоления человек может с уверенностью сказать: я бы смог сделать это еще раз.
Не все страдания делают человека мудрее. Иногда они делают его просто более испуганным. А реальность гораздо менее «тактичная»: один и тот же опыт может создать двух совершенно разных людей. Один после боли становится более живым, внимательным, способным понимать других без иллюзий, другой — более закрытым, напряжённым, осторожным до отказа от любой спонтанности, один учится выдерживать жизнь, другой учится её избегать. И самое неудобное здесь то, что второй вариант встречается не реже, а часто даже чаще, потому что психика не стремится к мудрости, она стремится к безопасности, и если опыт был достаточно болезненным, вывод редко бывает сложным или философским, он почти всегда простой и телесный: «больше никогда», никогда не доверять, никогда не открываться, никогда не рисковать, никогда не повторять, и постепенно это «никогда» перестаёт быть реакцией на конкретный опыт и становится способом жить, в котором мир заранее сужается до зоны контроля и предсказуемости.
И снаружи это часто выглядит как зрелость, собранность, сила, умение держать границы, но внутри это может быть просто страх, который незаметен, потому что он выглядит, как логика и здравый смысл. И тогда возникает неудобный вопрос, который обычно стараются не задавать: мы действительно растём через страдания или просто учимся жить более ограниченно, чтобы не сталкиваться с повторением боли?
Потому что не вся боль делает человека глубже, иногда она не раскрывает, а сжимает, не расширяет, а уменьшает, и, мне кажется, самый правдивый критерий «роста» — это не то, сколько человек пережил, а то, сколько в нём осталось живого и насколько он способен к новому после всего, через что он прошёл.
А ведь действительно — не так просто ответить на этот вопрос. Если смотреть с точки зрения последствий для своей личности, то ложь самому себе часто опаснее, чем ложь другим.
Когда мы лжем другому человеку, мы обычно понимаем, что говорим неправду. Между реальностью и нашей версией событий остается дистанция. Мы знаем, где проходит граница.
Но когда мы начинаем обманывать себя, эта граница исчезает.
Человек может годами убеждать себя: «Я счастлив в этих отношениях»; «Мне нравится моя работа»; «Я не завидую»; «Я не боюсь»; «Я сделал это исключительно из благородных побуждений» и тп
Со временем это перестает быть ложью в привычном смысле. Это становится, можно сказать, картиной мира. А с картиной мира спорить гораздо сложнее, чем с отдельным утверждением. Согласитесь?
Самообман опасен еще и тем, что он почти всегда выглядит как разумное объяснение. Мозг очень не любит признавать собственные ошибки. Поэтому вместо неприятной правды он часто предлагает красивую историю, в которую постепенно начинает верить сам.
Именно поэтому люди могут годами оставаться в ужасных токсичных отношениях, работать на ненавистной работе, защищать ошибочные убеждения или оправдывать собственные поступки. Не потому, что они сознательно врут, а потому что уже давно в это поверили и не видят других вариантов.
Но и ложь другим нельзя назвать безобидной. Если человек постоянно обманывает окружающих, со временем ему становится все труднее помнить, где закончилась выдумка и началась реальность. Во многих случаях внешняя ложь постепенно перерастает во внутреннюю.
Наверное, главный вопрос даже не в том, какая ложь опаснее. Любая ложь начинается с попытки защитить себя от боли. Но ложь другим защищает нас от чужой реакции, а ложь самому себе — от встречи с собственной реальностью. И именно за эту защиту человек часто платит самую высокую цену. Поэтому как бы сложно это ни было, попробовать сделать рывок и выйти из замкнутого круга, стоит. Чтобы потом не было мучительно больно.
Когда мы лжем другому человеку, мы обычно понимаем, что говорим неправду. Между реальностью и нашей версией событий остается дистанция. Мы знаем, где проходит граница.
Но когда мы начинаем обманывать себя, эта граница исчезает.
Человек может годами убеждать себя: «Я счастлив в этих отношениях»; «Мне нравится моя работа»; «Я не завидую»; «Я не боюсь»; «Я сделал это исключительно из благородных побуждений» и тп
Со временем это перестает быть ложью в привычном смысле. Это становится, можно сказать, картиной мира. А с картиной мира спорить гораздо сложнее, чем с отдельным утверждением. Согласитесь?
Самообман опасен еще и тем, что он почти всегда выглядит как разумное объяснение. Мозг очень не любит признавать собственные ошибки. Поэтому вместо неприятной правды он часто предлагает красивую историю, в которую постепенно начинает верить сам.
Именно поэтому люди могут годами оставаться в ужасных токсичных отношениях, работать на ненавистной работе, защищать ошибочные убеждения или оправдывать собственные поступки. Не потому, что они сознательно врут, а потому что уже давно в это поверили и не видят других вариантов.
Но и ложь другим нельзя назвать безобидной. Если человек постоянно обманывает окружающих, со временем ему становится все труднее помнить, где закончилась выдумка и началась реальность. Во многих случаях внешняя ложь постепенно перерастает во внутреннюю.
Наверное, главный вопрос даже не в том, какая ложь опаснее. Любая ложь начинается с попытки защитить себя от боли. Но ложь другим защищает нас от чужой реакции, а ложь самому себе — от встречи с собственной реальностью. И именно за эту защиту человек часто платит самую высокую цену. Поэтому как бы сложно это ни было, попробовать сделать рывок и выйти из замкнутого круга, стоит. Чтобы потом не было мучительно больно.
Замечали, что самые популярные психологические утверждения часто устроены очень странно?
Например: «Если человек вас раздражает, значит, вы не принимаете эту часть в себе». Звучит глубоко. Но как проверить, правда это или нет?
Если меня раздражает хамство, это потому что я сама хамка? А если я не хамка, то просто не осознаю этого? А если осознаю и всё равно не согласна, значит, сопротивляюсь?
Получается такая конструкция: любое возражение автоматически становится доказательством правоты исходной идеи. Именно поэтому такие утверждения кажутся такими убедительными. Они априори защищены от проверки. И по факту они очень токсичны.
Можно провести простой эксперимент. Возьмите несколько популярных психологических фраз и попробуйте придумать ситуацию, в которой они были бы ложными.
«Все люди приходят в нашу жизнь не случайно».
Или
«Всё, что нас раздражает в других, есть в нас самих».
Очень быстро обнаруживается, что многие из этих фраз невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. И это не делает их автоматически плохими. Некоторые из них могут быть полезными метафорами. Плохо, когда эту метафору начинают выдавать за знание.
Я не спорю, в некоторых случаях это повод задуматься. К примеру, я вполне согласна с утверждением, что если ты чему-то завидуешь, значит считаешь, что у тебя это тоже может быть. Также я согласна с тем, что практически любое негативное качество имеют обратную позитивную сторону. Правда иногда бывает на так легко ее обнаружить. Но вы попробуйте.
Например, человек ленивый — он занимается не тем, чем он хочет или хочет оптимизировать свою жизнь. Человек въедливый — скрупулезный и умеет замечать детали. Человек взрывной — активный, бодрый и умеет быстро реагировать на ситуацию. Дальше можно продолжить.
Мне кажется, один из признаков критического мышления — это не умение находить красивые объяснения, а готовность спросить: «А что могло бы доказать, что я ошибаюсь?» Потому что мысль начинает казаться тем сильнее не тогда, когда её нельзя опровергнуть, а тогда, когда она выдерживает попытки её опровергнуть.
Например: «Если человек вас раздражает, значит, вы не принимаете эту часть в себе». Звучит глубоко. Но как проверить, правда это или нет?
Если меня раздражает хамство, это потому что я сама хамка? А если я не хамка, то просто не осознаю этого? А если осознаю и всё равно не согласна, значит, сопротивляюсь?
Получается такая конструкция: любое возражение автоматически становится доказательством правоты исходной идеи. Именно поэтому такие утверждения кажутся такими убедительными. Они априори защищены от проверки. И по факту они очень токсичны.
Можно провести простой эксперимент. Возьмите несколько популярных психологических фраз и попробуйте придумать ситуацию, в которой они были бы ложными.
«Все люди приходят в нашу жизнь не случайно».
Или
«Всё, что нас раздражает в других, есть в нас самих».
Очень быстро обнаруживается, что многие из этих фраз невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. И это не делает их автоматически плохими. Некоторые из них могут быть полезными метафорами. Плохо, когда эту метафору начинают выдавать за знание.
Я не спорю, в некоторых случаях это повод задуматься. К примеру, я вполне согласна с утверждением, что если ты чему-то завидуешь, значит считаешь, что у тебя это тоже может быть. Также я согласна с тем, что практически любое негативное качество имеют обратную позитивную сторону. Правда иногда бывает на так легко ее обнаружить. Но вы попробуйте.
Например, человек ленивый — он занимается не тем, чем он хочет или хочет оптимизировать свою жизнь. Человек въедливый — скрупулезный и умеет замечать детали. Человек взрывной — активный, бодрый и умеет быстро реагировать на ситуацию. Дальше можно продолжить.
Мне кажется, один из признаков критического мышления — это не умение находить красивые объяснения, а готовность спросить: «А что могло бы доказать, что я ошибаюсь?» Потому что мысль начинает казаться тем сильнее не тогда, когда её нельзя опровергнуть, а тогда, когда она выдерживает попытки её опровергнуть.
Чем больше я читаю о психологической зрелости, тем больше замечаю странную вещь: никто толком не может договориться, что это такое.
Если почитать разных психологов, окажется, что под зрелостью понимают совершенно разные вещи. Для одних это автономность и независимость, для других — способность к близости, для третьих — ответственность за свою жизнь, для четвёртых — реалистичное восприятие себя и мира, для пятых — умение регулировать эмоции.
И почти каждый говорит о каком-то важном аспекте. Но когда всё это попадает в популярные статьи и соцсети, возникает ощущение, что существует некий эталонный психологически зрелый человек, который всё про себя понял, всегда осознан, умеет выстраивать границы, не зависит от чужого мнения, спокойно принимает происходящее и никогда не запутывается в своих чувствах.
Получается не живой человек, а набор красивых лозунгов.
Мне кажется, проблема в том, что зрелость часто пытаются описать как список правильных качеств. Но жизнь устроена сложнее.
Чем старше становишься, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, в которых невозможно выбрать одну правильную сторону. Можно любить человека и злиться на него. Можно быть сильным и нуждаться в поддержке. Можно сомневаться и всё равно принимать решения. Можно быть уверенным в себе и временами чувствовать неуверенность. Можно стремиться к близости и при этом нуждаться в личном пространстве.
Незрелость часто ищет простые ответы, она хочет определённости, выбрать одну сторону и избавиться от другой. Но реальность постоянно разрушает такие схемы.
Возможно, зрелость вообще не в том, чтобы избавиться от внутренних противоречий. Возможно, она в способности их, как бы это сказать… выдерживать что ли.
Не спешить объявлять одну часть себя правильной, а другую неправильной и не требовать от себя невозможной цельности.
Потому что взрослые решения очень редко принимаются из состояния абсолютной уверенности. Чаще человек видит риски, понимает, что может ошибиться, испытывает страх — и всё равно действует. Поэтому мне всё меньше нравится представление о зрелости как о конечной точке, в которой человек наконец становится правильным.
Скорее это способность жить в мире, где многое с одной стороны неоднозначно, но тебе по силам выбрать свой путь и идти по нему. Не кидаться из стороны в сторону, а выбрать свой, наиболее удобный для тебя способ существования и жить в соответствии с ним.
Если почитать разных психологов, окажется, что под зрелостью понимают совершенно разные вещи. Для одних это автономность и независимость, для других — способность к близости, для третьих — ответственность за свою жизнь, для четвёртых — реалистичное восприятие себя и мира, для пятых — умение регулировать эмоции.
И почти каждый говорит о каком-то важном аспекте. Но когда всё это попадает в популярные статьи и соцсети, возникает ощущение, что существует некий эталонный психологически зрелый человек, который всё про себя понял, всегда осознан, умеет выстраивать границы, не зависит от чужого мнения, спокойно принимает происходящее и никогда не запутывается в своих чувствах.
Получается не живой человек, а набор красивых лозунгов.
Мне кажется, проблема в том, что зрелость часто пытаются описать как список правильных качеств. Но жизнь устроена сложнее.
Чем старше становишься, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, в которых невозможно выбрать одну правильную сторону. Можно любить человека и злиться на него. Можно быть сильным и нуждаться в поддержке. Можно сомневаться и всё равно принимать решения. Можно быть уверенным в себе и временами чувствовать неуверенность. Можно стремиться к близости и при этом нуждаться в личном пространстве.
Незрелость часто ищет простые ответы, она хочет определённости, выбрать одну сторону и избавиться от другой. Но реальность постоянно разрушает такие схемы.
Возможно, зрелость вообще не в том, чтобы избавиться от внутренних противоречий. Возможно, она в способности их, как бы это сказать… выдерживать что ли.
Не спешить объявлять одну часть себя правильной, а другую неправильной и не требовать от себя невозможной цельности.
Потому что взрослые решения очень редко принимаются из состояния абсолютной уверенности. Чаще человек видит риски, понимает, что может ошибиться, испытывает страх — и всё равно действует. Поэтому мне всё меньше нравится представление о зрелости как о конечной точке, в которой человек наконец становится правильным.
Скорее это способность жить в мире, где многое с одной стороны неоднозначно, но тебе по силам выбрать свой путь и идти по нему. Не кидаться из стороны в сторону, а выбрать свой, наиболее удобный для тебя способ существования и жить в соответствии с ним.
Вот эта вот фраза "что о тебе люди подумают", честно скажу, у меня лично сидит в печенках. А у вас? Мне кажется, она с нами практически с самого раннего детства, еще с того момента, когда мы, несмышленыши, о существовании других людей даже не догадываемся. Но уже должны беспокоиться по поводу того, что они о нас подумают.
Некоторое время, первые лет так пятнадцать жизни, я реагировала на эту фразу как положено. А действительно, что обо мне люди подумают? Но потом случился благословенный подростковый бунт, который реакцию сломал. И стало как-то абсолютно все равно, что подумают люди, большинство из которых мне даже незнакомы и вряд ли еще в жизни встретятся.
Да и насчет знакомых возникли вопросики. А судьи кто, как спрашивал Высоцкий. Почему я должна беспокоиться о мнении, например, тети Лили, которая сама не является венцом творенья? Или тети Лены, которая истерит чаще, чем другие дышат? Если уж понятно, что на этих людей равняться не стоит, почему меня должно волновать их мнение о моей персоне? Сами они явно не слишком часто задумываются, как выглядят в глазах окружающих. И правильно делают, кстати.
Но даже мнение какой-нибудь идеальной условной тети Тони меня колыхать перестало. Потому что у тети Тони своя жизнь, своя дочь, в конце концов. Вот пусть о ней и думает. Если же у нее много свободного времени, чтобы еще и обо мне думать, то мне от этого абсолютно ни горячо, ни холодно. Только порадоваться могу, что у человека есть время. И огорчиться, что он тратит его так бездарно.
Разумеется, отсутствие зависимости от мнения других гуманоидов по моему поводу - это не индульгенция. И отнюдь не причина творить натуральную дичь. Оставаться человеком я хочу в собственных глазах и в глазах тех, кто мне действительно дорог, а вот весь остальной мир пусть подождет. Или не ждет вовсе, а своей жизнью интересуется.
Ведь что мне в том, чужом мнении? Какие блага от того, что кто-то посторонний оценит меня положительно или отрицательно? У него чувство собственной важности возникнет, а у меня, скорее всего, испортится настроение, если я буду обращать внимание на чужое мнение и оно окажется негативным. Чаще всего так и оказывается, каждый из нас для другого, особенно для постороннего, недостаточно хорош. Если же оценят положительно - и что? Я сама знаю, что я умница великая и в подтверждении не нуждаюсь.
Если все время переживать, что о тебе подумают люди и стараться заслужить положительное реноме - собственная жизнь прекращается. Ты делаешь не то, что хочешь, а то, что другие одобрят. Одеваешься так, чтобы тетя Маша из соседнего подъезда была довольна, готовишь то, что залайкают - а не то, что хочешь. Даже на работу нелюбимую устраиваются заложники чужого мнения. Или спутников жизни выбирают не по сердцу, а по мнению общества.
Хотя знаете, Оскар Уайльд об этом лучше меня сказал:
"— Хорошего влияния не существует, мистер Грей. Всякое влияние уже само по себе безнравственно — безнравственно с научной точки зрения. — Почему же? — Потому что влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнёт думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актёром, выступающим в роли, которая не для него написана."
А я не хочу быть отголоском чужого мнения. Думаю, никто не хочет. Хочется жить свою собственную жизнь так, как можется и желается именно мне, а не бабушкам с лавочки. Она, жизнь, у нас одна и второй не будет. Так что и возможности угодить окружающим, а после уже пожить для себя, тоже нет. Стараться угодить всем, создать себе положительное реноме - зачем? Не угодишь всем, обязательно найдутся недовольные. Так что и пытаться не стоит. Думаю, жить по совести и в ладу с собой, куда как продуктивнее и честнее.
Наконец, есть еще один момент. Когда я, к счастью, уже редко, слышу эту фразу о том, что другие подумают, отвечаю: да ничего! Ничего они не подумают. Вменяемый человек, как правило, больше о своих делах думает, чем за чужую жизнь переживает. А мнение невменяемых нас разве интересует? Особенно если вспомнить, что чужое мнение ничего не стоит. И нам, пожалуй, не нужно искусственно накручивать его цену до непомерно высокой планки - собственной жизни.
Некоторое время, первые лет так пятнадцать жизни, я реагировала на эту фразу как положено. А действительно, что обо мне люди подумают? Но потом случился благословенный подростковый бунт, который реакцию сломал. И стало как-то абсолютно все равно, что подумают люди, большинство из которых мне даже незнакомы и вряд ли еще в жизни встретятся.
Да и насчет знакомых возникли вопросики. А судьи кто, как спрашивал Высоцкий. Почему я должна беспокоиться о мнении, например, тети Лили, которая сама не является венцом творенья? Или тети Лены, которая истерит чаще, чем другие дышат? Если уж понятно, что на этих людей равняться не стоит, почему меня должно волновать их мнение о моей персоне? Сами они явно не слишком часто задумываются, как выглядят в глазах окружающих. И правильно делают, кстати.
Но даже мнение какой-нибудь идеальной условной тети Тони меня колыхать перестало. Потому что у тети Тони своя жизнь, своя дочь, в конце концов. Вот пусть о ней и думает. Если же у нее много свободного времени, чтобы еще и обо мне думать, то мне от этого абсолютно ни горячо, ни холодно. Только порадоваться могу, что у человека есть время. И огорчиться, что он тратит его так бездарно.
Разумеется, отсутствие зависимости от мнения других гуманоидов по моему поводу - это не индульгенция. И отнюдь не причина творить натуральную дичь. Оставаться человеком я хочу в собственных глазах и в глазах тех, кто мне действительно дорог, а вот весь остальной мир пусть подождет. Или не ждет вовсе, а своей жизнью интересуется.
Ведь что мне в том, чужом мнении? Какие блага от того, что кто-то посторонний оценит меня положительно или отрицательно? У него чувство собственной важности возникнет, а у меня, скорее всего, испортится настроение, если я буду обращать внимание на чужое мнение и оно окажется негативным. Чаще всего так и оказывается, каждый из нас для другого, особенно для постороннего, недостаточно хорош. Если же оценят положительно - и что? Я сама знаю, что я умница великая и в подтверждении не нуждаюсь.
Если все время переживать, что о тебе подумают люди и стараться заслужить положительное реноме - собственная жизнь прекращается. Ты делаешь не то, что хочешь, а то, что другие одобрят. Одеваешься так, чтобы тетя Маша из соседнего подъезда была довольна, готовишь то, что залайкают - а не то, что хочешь. Даже на работу нелюбимую устраиваются заложники чужого мнения. Или спутников жизни выбирают не по сердцу, а по мнению общества.
Хотя знаете, Оскар Уайльд об этом лучше меня сказал:
"— Хорошего влияния не существует, мистер Грей. Всякое влияние уже само по себе безнравственно — безнравственно с научной точки зрения. — Почему же? — Потому что влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнёт думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актёром, выступающим в роли, которая не для него написана."
А я не хочу быть отголоском чужого мнения. Думаю, никто не хочет. Хочется жить свою собственную жизнь так, как можется и желается именно мне, а не бабушкам с лавочки. Она, жизнь, у нас одна и второй не будет. Так что и возможности угодить окружающим, а после уже пожить для себя, тоже нет. Стараться угодить всем, создать себе положительное реноме - зачем? Не угодишь всем, обязательно найдутся недовольные. Так что и пытаться не стоит. Думаю, жить по совести и в ладу с собой, куда как продуктивнее и честнее.
Наконец, есть еще один момент. Когда я, к счастью, уже редко, слышу эту фразу о том, что другие подумают, отвечаю: да ничего! Ничего они не подумают. Вменяемый человек, как правило, больше о своих делах думает, чем за чужую жизнь переживает. А мнение невменяемых нас разве интересует? Особенно если вспомнить, что чужое мнение ничего не стоит. И нам, пожалуй, не нужно искусственно накручивать его цену до непомерно высокой планки - собственной жизни.
Это бывает не так просто. Когда человеку действительно угрожает опасность, он обычно действует. Отскакивает от летящей машины, вызывает врача, тушит пожар, ищет выход из сложной ситуации. В такие моменты психика занята делом.
А вот тревога часто возникает там, где делать пока нечего. Она заполняет пустоту неопределенности, между тем, что происходит сейчас, и тем, что может произойти потом.
Самая большая проблема в том, что тревожная фантазия часто выглядит очень убедительно. Она редко приходит в голову в виде какой-нибудь глупой или нелепой мысли, чаще всё начинается вполне разумно. «Вдруг я ошибусь». «Вдруг у него изменилось отношение ко мне». «Вдруг болезнь окажется серьёзнее, чем кажется». «Вдруг я не справлюсь» и тд и тп
Каждый из этих вопросов сам по себе, конечно, нормальный и адекватный. Но тревога начинает раскручиваться дальше, она начинает строить целый сценарий, причём почти всегда неблагоприятный.
Человек ещё ничего не знает наверняка, а в голове уже разворачивается «кино». В нём есть развитие событий, последствия, новые проблемы и что самое плохое —катастрофический финал.
Тревога почти никогда не врёт напрямую. Она использует реальные факты, иначе мозг бы просто не поверил в это. Например, человек не ответил на сообщение. Это факт. Но дальше могут появиться десятки версий: он обиделся, потерял интерес, случилось что-то плохое, отношения рушатся. Хотя на самом деле всё, что известно наверняка, — это то, что сообщение пока (!) осталось без ответа. Поэтому один из самых полезных вопросов в тревожной ситуации звучит очень просто: «Что я знаю, а что додумываю?»
Иногда оказывается, что фактов совсем немного. Есть результаты анализов, но ещё нет заключения врача, есть разговор, но нет подтверждения собственных выводов.
Теоретически возможно очень многое. Но возможно — не значит вероятно. Если бы мы относились ко всем возможным событиям как к одинаково вероятным, мы бы вообще не выходили из дома.
Ещё один признак тревожной фантазии — она редко приводит к решению. Она заставляет снова и снова прокручивать одну и ту же мысль, но не приближает к пониманию, что делать дальше.
Реальная проблема обычно допускает какое-то действие. Пусть небольшое. Можно что-то уточнить, проверить, спросить, подготовиться, обратиться за помощью.
Тревожная фантазия чаще предлагает только бесконечно думать.
Поэтому иногда полезно остановиться и спросить себя: «Если мои тревожные мысли справедливы, что конкретно я могу сделать прямо сейчас?» Если ответ есть, стоит заняться этим. Если ответа нет, возможно, перед нами не опасность, а попытка контролировать будущее, которое ещё не наступило.
Но самое трудное заключается в подвешенном состоянии. Как говорят англичане, no news is a good news (отсутствие новостей — хорошая новость). Вы или идёте по этому пути и верите в лучшее, или действуете, или крутите тревожные мысли. Других вариантов нет.
Выбор за каждым из нас.
А вот тревога часто возникает там, где делать пока нечего. Она заполняет пустоту неопределенности, между тем, что происходит сейчас, и тем, что может произойти потом.
Самая большая проблема в том, что тревожная фантазия часто выглядит очень убедительно. Она редко приходит в голову в виде какой-нибудь глупой или нелепой мысли, чаще всё начинается вполне разумно. «Вдруг я ошибусь». «Вдруг у него изменилось отношение ко мне». «Вдруг болезнь окажется серьёзнее, чем кажется». «Вдруг я не справлюсь» и тд и тп
Каждый из этих вопросов сам по себе, конечно, нормальный и адекватный. Но тревога начинает раскручиваться дальше, она начинает строить целый сценарий, причём почти всегда неблагоприятный.
Человек ещё ничего не знает наверняка, а в голове уже разворачивается «кино». В нём есть развитие событий, последствия, новые проблемы и что самое плохое —катастрофический финал.
Тревога почти никогда не врёт напрямую. Она использует реальные факты, иначе мозг бы просто не поверил в это. Например, человек не ответил на сообщение. Это факт. Но дальше могут появиться десятки версий: он обиделся, потерял интерес, случилось что-то плохое, отношения рушатся. Хотя на самом деле всё, что известно наверняка, — это то, что сообщение пока (!) осталось без ответа. Поэтому один из самых полезных вопросов в тревожной ситуации звучит очень просто: «Что я знаю, а что додумываю?»
Иногда оказывается, что фактов совсем немного. Есть результаты анализов, но ещё нет заключения врача, есть разговор, но нет подтверждения собственных выводов.
Теоретически возможно очень многое. Но возможно — не значит вероятно. Если бы мы относились ко всем возможным событиям как к одинаково вероятным, мы бы вообще не выходили из дома.
Ещё один признак тревожной фантазии — она редко приводит к решению. Она заставляет снова и снова прокручивать одну и ту же мысль, но не приближает к пониманию, что делать дальше.
Реальная проблема обычно допускает какое-то действие. Пусть небольшое. Можно что-то уточнить, проверить, спросить, подготовиться, обратиться за помощью.
Тревожная фантазия чаще предлагает только бесконечно думать.
Поэтому иногда полезно остановиться и спросить себя: «Если мои тревожные мысли справедливы, что конкретно я могу сделать прямо сейчас?» Если ответ есть, стоит заняться этим. Если ответа нет, возможно, перед нами не опасность, а попытка контролировать будущее, которое ещё не наступило.
Но самое трудное заключается в подвешенном состоянии. Как говорят англичане, no news is a good news (отсутствие новостей — хорошая новость). Вы или идёте по этому пути и верите в лучшее, или действуете, или крутите тревожные мысли. Других вариантов нет.
Выбор за каждым из нас.
Наши имена могут влиять на то, как нас воспринимают окружающие. Часто возникает образ человека по его имени, ещё даже до того, как мы его увидим. Это такой интересный психологический эффект. Ассоциации не универсальны, у каждого могут быть свои, они зависят от некоторых фактов, но они есть почти у всех.
Бывает же такое, когда слышим имя, сразу представляем характер человека и его внешность? Если сейчас подойдёт Александр, возникает образ сильного, уверенного человека. Если заговорили про Аркадия, возникает образ художника, человека искусств. У Анны образ спокойной девушки. У Дианы образ более строгий. А вот при встрече человек может быть совсем не таким, каким мы его представили по имени.
Есть и научные наблюдения, при которых было выявлено, что имя влияло и при приёме на работу и в школе и особенно при знакомстве. Также было выявлено, что редкие имена у нас часто вызывают настороженность. Мягкие звуки вызывают ощущение доброты, нежности. Лилия, Илья. Резкие же звуки ассоциируются с решительностью. Рита, Роман. Ассоциации зависят от культуры, от личного опыта, фильмов, книг, главных героев, исторических личностей.
Забавно получается, если представлять разные ситуации. К примеру, если директора зовут Александр Дмитриевич, то это образ обычного средне статического директора. Если Иван Афанасьевич, то представляется сразу мужчина пожилых лет. Если же директора зовут Артём Эльдарович, то это человек, с каким-то нестандартным, креативным мышлением.
Имя – это только первая ассоциация. Полное представление мы получаем при общении, долгом знакомстве. Но интересно то, как воспринимают имена наши мыслительные процессы. Заранее по имени представлять человека интересно, но выводы всё-таки делать не спешите.
Бывает же такое, когда слышим имя, сразу представляем характер человека и его внешность? Если сейчас подойдёт Александр, возникает образ сильного, уверенного человека. Если заговорили про Аркадия, возникает образ художника, человека искусств. У Анны образ спокойной девушки. У Дианы образ более строгий. А вот при встрече человек может быть совсем не таким, каким мы его представили по имени.
Есть и научные наблюдения, при которых было выявлено, что имя влияло и при приёме на работу и в школе и особенно при знакомстве. Также было выявлено, что редкие имена у нас часто вызывают настороженность. Мягкие звуки вызывают ощущение доброты, нежности. Лилия, Илья. Резкие же звуки ассоциируются с решительностью. Рита, Роман. Ассоциации зависят от культуры, от личного опыта, фильмов, книг, главных героев, исторических личностей.
Забавно получается, если представлять разные ситуации. К примеру, если директора зовут Александр Дмитриевич, то это образ обычного средне статического директора. Если Иван Афанасьевич, то представляется сразу мужчина пожилых лет. Если же директора зовут Артём Эльдарович, то это человек, с каким-то нестандартным, креативным мышлением.
Имя – это только первая ассоциация. Полное представление мы получаем при общении, долгом знакомстве. Но интересно то, как воспринимают имена наши мыслительные процессы. Заранее по имени представлять человека интересно, но выводы всё-таки делать не спешите.
Сегодня поговорим об очень личном и наболевшем, выясним, так ли хорошо, когда подросток растет беспроблемным. В конце вы найдете подборку рабочих советов психологов, которые помогут пережить пубертат вашего чада и не сойти с ума.
Буквально сегодня мне попалось на глаза видео, где психолог говорит, что родители (зачастую мамы), у которых растут беспроблемные подростки, часто хвастают этим фактом. При этом они морально "кастрируют своих детей", что в будущем может сделать детей слабохарактерными, несамостоятельными и т.д. Мое внимание привлекло не столько само видео, сколько количество комментариев к нему. Несколько тысяч мам и уже взрослых детей забрасывали психолога гнилыми помидорами, доказывая что у них/их детей не было бунта и они выросли абсолютно нормальными.
С любым мнением можно быть согласным или нет, можно сомневаться в профессионализме психолога, но то, насколько сильно это утверждение зацепило людей, говорит о том, что на самом деле у них далеко не все хорошо, как хотелось бы. Я отношусь как раз с таким людям, которые в классическом подростковом возрасте 12-16 лет не бунтовала и могу рассказать о том, как это ощущалось и к чему привело в дальнейшем.
Бунт как необходимость
У меня, как у мамы младшего школьника слова "подростковый бунт" вызывают неприкрытую панику, но сама я была беспроблемным подростком и сейчас понимаю, что все должно быть вовремя.
Бунт - это неотъемлемая часть взросления, когда ребенок перестает воспринимать родителей как всезнающих суперлюдей и подвергает их критике. Только оказавшись в вакууме, среди взрослых, которые по его мнению его не понимают, он учится слушать самого себя, быть самостоятельным в принятии решений, развивает критическое мышление. Сразу оговорюсь, что мы говорим про вменяемые проявления бунта, не касаясь крайностей по типу ухода из дома, зависимостей и нарушения законов.
Тепличный ребенок
Я росла очень домашним ребенком, меня постоянно опекали, старались дать все самое лучшее, от всего обезопасить. Конечно, все это делалось из большой любви ко мне. Но бунт все равно случился, только несколькими годами позже, когда я уехала в другой город учиться в университете. Это был очень волнительный период для моих родителей. Ведь на расстоянии в 60 км они не могли проконтролировать где я, что делаю, все ли со мной в порядке, особенно когда мой мобильный подолгу находился вне зоны доступа. Наверное им было бы легче, если бы это происходило раньше, когда я еще жила с ними и им было проще заботиться о моей безопасности.
У меня растет сын, часто я слишком сильно его опекаю, но во время ссор я стараюсь и не давить на него и не воспринимать близко к сердцу его несогласие с моими решениями. Да, он все еще ребенок и большинство важных решений мы с мужем пока принимаем за него, но у него должно формироваться собственное мнение, иначе во взрослом возрасте он рискует столкнуться с теми проблемами, с которыми сталкиваюсь я.
Старшие знают лучше
Можно долго искать причины и виноватых, но я просто проконстатирую факт - будучи взрослым человеком, я все еще не сепарировалась от своих родителей. Для меня крайне важна их оценка в большинстве жизненных ситуаций, ведь в большинстве сфер жизни они до сих пор являются для меня непререкаемым авторитетом. Также я крайне зависима от мнения чужих людей, я всегда думаю: "что подумают окружающие, что они скажут, как я буду выглядеть в их глазах". Когда ты взрослый человек, жена и мама, это сильно мешает принимать решения. Я бы не хотела передавать эту неприятную особенность мышления своему ребенку. Поэтому когда он говорит: "Да мне все равно, что обо мне подумает соседский мальчишка! Я поступлю так, как считаю нужным.", я искренне радуюсь за него.
Пережить пубертат и не сойти с ума
Современные дети взрослеют быстрее, чем мое поколение. Некоторые из них начинают входить в пубертат со всеми его "прелестями" уже к 10 годам. Поэтому я, как тревожный человек, начинаю паниковать уже сейчас (моему ребенку 9). Пока самый лучший рецепт, который я услышала от психолога звучит так:
1. Дать подростковому бунту произойти вовремя.
2. Возвращать его в рамки, но не давить.
3. Давать возможность быть несогласным с родителями.
4. Помнить, что в моменты особенного накала эмоций подростку самому намного хуже, чем выслушивающим его родителям.
5. Набраться терпения и просто пережить этот трудный период. Ни у кого он не длится вечно.
Родители, которые уже прожили бурный период жизни своих подростков, поделитесь своими рабочими лайфхаками! Предлагаю помочь друг другу и собрать в комментариях методичку для родителей 😀✍📘
Буквально сегодня мне попалось на глаза видео, где психолог говорит, что родители (зачастую мамы), у которых растут беспроблемные подростки, часто хвастают этим фактом. При этом они морально "кастрируют своих детей", что в будущем может сделать детей слабохарактерными, несамостоятельными и т.д. Мое внимание привлекло не столько само видео, сколько количество комментариев к нему. Несколько тысяч мам и уже взрослых детей забрасывали психолога гнилыми помидорами, доказывая что у них/их детей не было бунта и они выросли абсолютно нормальными.
С любым мнением можно быть согласным или нет, можно сомневаться в профессионализме психолога, но то, насколько сильно это утверждение зацепило людей, говорит о том, что на самом деле у них далеко не все хорошо, как хотелось бы. Я отношусь как раз с таким людям, которые в классическом подростковом возрасте 12-16 лет не бунтовала и могу рассказать о том, как это ощущалось и к чему привело в дальнейшем.
Бунт как необходимость
У меня, как у мамы младшего школьника слова "подростковый бунт" вызывают неприкрытую панику, но сама я была беспроблемным подростком и сейчас понимаю, что все должно быть вовремя.
Бунт - это неотъемлемая часть взросления, когда ребенок перестает воспринимать родителей как всезнающих суперлюдей и подвергает их критике. Только оказавшись в вакууме, среди взрослых, которые по его мнению его не понимают, он учится слушать самого себя, быть самостоятельным в принятии решений, развивает критическое мышление. Сразу оговорюсь, что мы говорим про вменяемые проявления бунта, не касаясь крайностей по типу ухода из дома, зависимостей и нарушения законов.
Тепличный ребенок
Я росла очень домашним ребенком, меня постоянно опекали, старались дать все самое лучшее, от всего обезопасить. Конечно, все это делалось из большой любви ко мне. Но бунт все равно случился, только несколькими годами позже, когда я уехала в другой город учиться в университете. Это был очень волнительный период для моих родителей. Ведь на расстоянии в 60 км они не могли проконтролировать где я, что делаю, все ли со мной в порядке, особенно когда мой мобильный подолгу находился вне зоны доступа. Наверное им было бы легче, если бы это происходило раньше, когда я еще жила с ними и им было проще заботиться о моей безопасности.
У меня растет сын, часто я слишком сильно его опекаю, но во время ссор я стараюсь и не давить на него и не воспринимать близко к сердцу его несогласие с моими решениями. Да, он все еще ребенок и большинство важных решений мы с мужем пока принимаем за него, но у него должно формироваться собственное мнение, иначе во взрослом возрасте он рискует столкнуться с теми проблемами, с которыми сталкиваюсь я.
Старшие знают лучше
Можно долго искать причины и виноватых, но я просто проконстатирую факт - будучи взрослым человеком, я все еще не сепарировалась от своих родителей. Для меня крайне важна их оценка в большинстве жизненных ситуаций, ведь в большинстве сфер жизни они до сих пор являются для меня непререкаемым авторитетом. Также я крайне зависима от мнения чужих людей, я всегда думаю: "что подумают окружающие, что они скажут, как я буду выглядеть в их глазах". Когда ты взрослый человек, жена и мама, это сильно мешает принимать решения. Я бы не хотела передавать эту неприятную особенность мышления своему ребенку. Поэтому когда он говорит: "Да мне все равно, что обо мне подумает соседский мальчишка! Я поступлю так, как считаю нужным.", я искренне радуюсь за него.
Пережить пубертат и не сойти с ума
Современные дети взрослеют быстрее, чем мое поколение. Некоторые из них начинают входить в пубертат со всеми его "прелестями" уже к 10 годам. Поэтому я, как тревожный человек, начинаю паниковать уже сейчас (моему ребенку 9). Пока самый лучший рецепт, который я услышала от психолога звучит так:
1. Дать подростковому бунту произойти вовремя.
2. Возвращать его в рамки, но не давить.
3. Давать возможность быть несогласным с родителями.
4. Помнить, что в моменты особенного накала эмоций подростку самому намного хуже, чем выслушивающим его родителям.
5. Набраться терпения и просто пережить этот трудный период. Ни у кого он не длится вечно.
Родители, которые уже прожили бурный период жизни своих подростков, поделитесь своими рабочими лайфхаками! Предлагаю помочь друг другу и собрать в комментариях методичку для родителей 😀✍📘
Думаю, многим такое знакомо: ты любишь своих близких всем сердцем, но иногда так хочется покоя, что каждое лишнее слово накатывает на тебя, как бетонная плита.
Из-за этого может возникнуть чувство вины, не сразу, так потом. И ведь порой бывает не так просто объяснить любимым, что дело не в них. И сейчас не хочется даже поддержки, лучше просто покоя.
У общения есть ресурс — и он не бесконечный. Когда мы взаимодействуем с людьми, наш мозг постоянно работает: он считывает эмоции, придумывает подходящие реакции, контролирует слова, следит за реакциями другого человека, поддерживает внимание и тд и тп Даже с близкими это есть, в оьлегченном варианте, но есть. И всё равно это
нагрузка, хоть и более мягкая.
А еще в близких отношениях более высокая эмоциональная вовлечённость. Мы не просто разговариваем и общаемся поверхностно, мы все время реагируем, поддерживаем, объясняем, договариваемся и часто переживаем за другого даже сильнее, чем за себя.
С близкими мы обычно меньше «фильтруем» себя. Больше настоящих эмоций, меньше дистанции, больше открытости. Это делает отношения более глубокими, но в то же время более энергозатратными.
И тогда возникает вся вот эта история: мы любим своих близких, но это не мешает нам хотеть тишины и одиночества. Не потому что «надоели люди» (хотя бывает и такое), а потому что нервной системе нужно время для восстановления.
Поэтому усталость от общения с любимыми — это не признак низкого качества отношений. Чаще это говорит банально про баланс между вовлеченностью, без которой мы не мы, и восстановлением. Поэтому когда с вами это случится в следующий раз, не вините себя. Берегите себя не меньше, чем своих близких, ведь вы себе тоже близкий человек.
Из-за этого может возникнуть чувство вины, не сразу, так потом. И ведь порой бывает не так просто объяснить любимым, что дело не в них. И сейчас не хочется даже поддержки, лучше просто покоя.
У общения есть ресурс — и он не бесконечный. Когда мы взаимодействуем с людьми, наш мозг постоянно работает: он считывает эмоции, придумывает подходящие реакции, контролирует слова, следит за реакциями другого человека, поддерживает внимание и тд и тп Даже с близкими это есть, в оьлегченном варианте, но есть. И всё равно это
нагрузка, хоть и более мягкая.
А еще в близких отношениях более высокая эмоциональная вовлечённость. Мы не просто разговариваем и общаемся поверхностно, мы все время реагируем, поддерживаем, объясняем, договариваемся и часто переживаем за другого даже сильнее, чем за себя.
С близкими мы обычно меньше «фильтруем» себя. Больше настоящих эмоций, меньше дистанции, больше открытости. Это делает отношения более глубокими, но в то же время более энергозатратными.
И тогда возникает вся вот эта история: мы любим своих близких, но это не мешает нам хотеть тишины и одиночества. Не потому что «надоели люди» (хотя бывает и такое), а потому что нервной системе нужно время для восстановления.
Поэтому усталость от общения с любимыми — это не признак низкого качества отношений. Чаще это говорит банально про баланс между вовлеченностью, без которой мы не мы, и восстановлением. Поэтому когда с вами это случится в следующий раз, не вините себя. Берегите себя не меньше, чем своих близких, ведь вы себе тоже близкий человек.
Если бы современный человек оказался сто лет назад и попытался прожить обычный день, окружающим он показался бы очень странным.
Он бы постоянно куда-то спешил. Раздражался из-за медленной «связи». Удивлялся, почему нельзя за минуту узнать нужную информацию или заказать доставку. Ему было бы непривычно, что многие бытовые дела требуют времени, ожидания и личного присутствия.
Но ещё интереснее другое. Люди сто лет назад, вероятно, решили бы, что мы живём невероятно роскошно.
У большинства из нас есть горячая вода, электричество, холодильник, стиральная машина, отопление, доступ к огромному количеству еды круглый год. Мы можем за несколько секунд связаться с человеком на другом конце света и получить ответ почти мгновенно. Многие вещи, которые сегодня кажутся обычными, ещё недавно выглядели бы настоящими чудесами.
При этом современный человек наверняка удивился бы количеству свободного внимания у людей прошлого. Они меньше отвлекались, реже переключались между задачами и почти не жили в режиме постоянного потока новостей, уведомлений и сообщений.
А еще, возможно, современный человек, попавший на 100 лет назад, смог бы отдохнуть головой, и получить удовольствие от большего количества живого общения и от меньшего количества разноплановых задач.
Получается такой парадокс: живём гораздо комфортнее, безопаснее и удобнее, чем большинство людей сто лет назад вообще могли себе представить. Но если бы им показали нашу жизнь, они бы, возможно, не поняли, почему мы так часто жалуемся на нехватку времени. Учитывая тот факт, что многие вещи, на которые раньше уходили часы или дни, сегодня решаются буквально за несколько минут.
Он бы постоянно куда-то спешил. Раздражался из-за медленной «связи». Удивлялся, почему нельзя за минуту узнать нужную информацию или заказать доставку. Ему было бы непривычно, что многие бытовые дела требуют времени, ожидания и личного присутствия.
Но ещё интереснее другое. Люди сто лет назад, вероятно, решили бы, что мы живём невероятно роскошно.
У большинства из нас есть горячая вода, электричество, холодильник, стиральная машина, отопление, доступ к огромному количеству еды круглый год. Мы можем за несколько секунд связаться с человеком на другом конце света и получить ответ почти мгновенно. Многие вещи, которые сегодня кажутся обычными, ещё недавно выглядели бы настоящими чудесами.
При этом современный человек наверняка удивился бы количеству свободного внимания у людей прошлого. Они меньше отвлекались, реже переключались между задачами и почти не жили в режиме постоянного потока новостей, уведомлений и сообщений.
А еще, возможно, современный человек, попавший на 100 лет назад, смог бы отдохнуть головой, и получить удовольствие от большего количества живого общения и от меньшего количества разноплановых задач.
Получается такой парадокс: живём гораздо комфортнее, безопаснее и удобнее, чем большинство людей сто лет назад вообще могли себе представить. Но если бы им показали нашу жизнь, они бы, возможно, не поняли, почему мы так часто жалуемся на нехватку времени. Учитывая тот факт, что многие вещи, на которые раньше уходили часы или дни, сегодня решаются буквально за несколько минут.
С домашним фитнесом я дружу лет так с двадцати пяти, может, чуть дольше. Хотя до того времени меня вообще нельзя было назвать спортивным существом. Физкультуру и в школе, и в колледже я ненавидела и был только один момент, когда я с удовольствием ходила на пары: когда физрук был молодой и симпатичный:)
В остальном же я спорт не любила даже в качестве зрителя. Ну разве что только шашки. А в четверть века вдруг загорелась. Нашла видео с Джиллиан Майклс, взяла полулитровые бутылки с водой вместо гантелей - и вперед. Лет с той поры прошло немало, уже и гантели есть, и коврик, и форма спортивная, и даже тренажер. А я это дело не бросаю.
Случались перерывы, иногда достаточно долгие. Но вот уже три года каждое мое утро начинается с очень легкого завтрака, после которого я не меньше десяти минут посвящаю упражнениям. Если погода позволяет, то бегаю. Если нет - занимаюсь под видео или по своей собственной программе. Каждое утро. Без исключений. Что бы не происходило в мире.
И мои знакомые удивляются: как у меня хватает силы воли на вот это все. Ведь понятно, если абонемент куда-то, хочешь не хочешь, а пойдешь, деньги уплачены. Но дома? А все просто. Дело не в силе воли, дело в мотивации. Я думаю, так с каждым полезным делом работает: всегда надо четко понимать, зачем вообще ты это делаешь.
В случае со спортом все просто - я хочу как можно дольше оставаться здоровой и делаю все, что от меня в этом сегменте зависит. Раньше была другая мотивация: фигура, на шпагат сесть. Однако с возрастом приоритеты меняются и теперь во главе угла именно физическое здоровье. Я знаю людей моего возраста, знаю тех, кто старше, и все, кто ведут малоподвижный образ жизни, часто имеют те заболевания, которые я у себя наблюдать не хочу. И именно это является самым действенным способом поднять себя с утра и пойти на пробежку или на тренажер. Ну а фигура и бодрость бонусом прилагаются. На шпагат я, кстати, так и не села, но это не главное в жизни.
Или вот писательство. Начинала я, согласно заветам дедушки Толстого, потому что не могла не писать. А потом на спор. Поспорила с человеком, который сомневался в том, что Донцова пишет свои романы сама. И доказала, что за месяц такой объем написать можно. Забегая вперед - можно и за две недели, как недавно выяснилось. Потом мотивация была пробиться в ряды признанных писателей, публиковаться. Вот тут-то все и заглохло лет так на двенадцать. Потому что мотивация была неверная и на такой далеко не уедешь, как и в отношении спорта, если просто хочешь красивую фигуру.
Вернулась я к этому делу в 2023 году, когда это стало единственным способом хоть как-то, хоть на время убежать из реального мира, где мама боролась с онкологией. Тогда мотивация была - сбросить напряжение, найти утешение и ресурсы, чтобы жить дальше. Это помогло. А дальше я поняла, что это как бы моя личная психотерапия и наконец-то призналась, что пишу для себя, для собственного удовольствия. А мотивация для удовольствия вообще работает лучше всего.
Во всех остальных сферах, я думаю, это самое главное: четко определить мотивацию. Не просто мотивацию, а рабочую. Которая именно с тобой действует и именно тебя заставляет подняться со стула и работать. Найдешь свой рычаг - будешь делать и не остановишься. Не найдешь - так подумай, а оно вообще надо?) Если не можешь найти объективных причин чем-то заниматься, возможно, и не нужно стараться. А вот если находишь занятие, которое тебе и правда нужно, порой и искать мотивацию не нужно: она приходит раньше дела.
В остальном же я спорт не любила даже в качестве зрителя. Ну разве что только шашки. А в четверть века вдруг загорелась. Нашла видео с Джиллиан Майклс, взяла полулитровые бутылки с водой вместо гантелей - и вперед. Лет с той поры прошло немало, уже и гантели есть, и коврик, и форма спортивная, и даже тренажер. А я это дело не бросаю.
Случались перерывы, иногда достаточно долгие. Но вот уже три года каждое мое утро начинается с очень легкого завтрака, после которого я не меньше десяти минут посвящаю упражнениям. Если погода позволяет, то бегаю. Если нет - занимаюсь под видео или по своей собственной программе. Каждое утро. Без исключений. Что бы не происходило в мире.
И мои знакомые удивляются: как у меня хватает силы воли на вот это все. Ведь понятно, если абонемент куда-то, хочешь не хочешь, а пойдешь, деньги уплачены. Но дома? А все просто. Дело не в силе воли, дело в мотивации. Я думаю, так с каждым полезным делом работает: всегда надо четко понимать, зачем вообще ты это делаешь.
В случае со спортом все просто - я хочу как можно дольше оставаться здоровой и делаю все, что от меня в этом сегменте зависит. Раньше была другая мотивация: фигура, на шпагат сесть. Однако с возрастом приоритеты меняются и теперь во главе угла именно физическое здоровье. Я знаю людей моего возраста, знаю тех, кто старше, и все, кто ведут малоподвижный образ жизни, часто имеют те заболевания, которые я у себя наблюдать не хочу. И именно это является самым действенным способом поднять себя с утра и пойти на пробежку или на тренажер. Ну а фигура и бодрость бонусом прилагаются. На шпагат я, кстати, так и не села, но это не главное в жизни.
Или вот писательство. Начинала я, согласно заветам дедушки Толстого, потому что не могла не писать. А потом на спор. Поспорила с человеком, который сомневался в том, что Донцова пишет свои романы сама. И доказала, что за месяц такой объем написать можно. Забегая вперед - можно и за две недели, как недавно выяснилось. Потом мотивация была пробиться в ряды признанных писателей, публиковаться. Вот тут-то все и заглохло лет так на двенадцать. Потому что мотивация была неверная и на такой далеко не уедешь, как и в отношении спорта, если просто хочешь красивую фигуру.
Вернулась я к этому делу в 2023 году, когда это стало единственным способом хоть как-то, хоть на время убежать из реального мира, где мама боролась с онкологией. Тогда мотивация была - сбросить напряжение, найти утешение и ресурсы, чтобы жить дальше. Это помогло. А дальше я поняла, что это как бы моя личная психотерапия и наконец-то призналась, что пишу для себя, для собственного удовольствия. А мотивация для удовольствия вообще работает лучше всего.
Во всех остальных сферах, я думаю, это самое главное: четко определить мотивацию. Не просто мотивацию, а рабочую. Которая именно с тобой действует и именно тебя заставляет подняться со стула и работать. Найдешь свой рычаг - будешь делать и не остановишься. Не найдешь - так подумай, а оно вообще надо?) Если не можешь найти объективных причин чем-то заниматься, возможно, и не нужно стараться. А вот если находишь занятие, которое тебе и правда нужно, порой и искать мотивацию не нужно: она приходит раньше дела.
На первый взгляд кажется, что плохие новости должны пугать сильнее неизвестности. Но на практике люди нередко испытывают больше стресса не от самого события, а от ожидания.
Находиться в подвешенном состоянии — мучительно. Если это длится не очень долго, этот момент можно «провести с пользой»: поискать варианты выхода, обратиться за помощью, помолиться — кому что. Но если такой период затягивается, психика воспринимает это очень тяжело. Так почему?
Находиться в подвешенном состоянии — мучительно. Если это длится не очень долго, этот момент можно «провести с пользой»: поискать варианты выхода, обратиться за помощью, помолиться — кому что. Но если такой период затягивается, психика воспринимает это очень тяжело. Так почему?
Пока ситуация остаётся неопределённой, мозг продолжает перебирать варианты развития событий, пытается подготовиться ко всевозможным исходам сразу, даже если некоторые из них не очень вероятны. В результате человек может часами прокручивать в голове одни и те же мысли, возвращаться к ним снова и снова, метаться и не находить того, на чем можно остановиться.
Когда плохая новость уже получена, вместе с неприятными эмоциями появляется определённость. Теперь понятно, с чем именно приходится иметь дело. Можно принимать решение, строить план действий, искать выход или просто адаптироваться к новой реальности.
По этой причине ожидание результатов обследования, ответа после собеседования, важного звонка или решения по какому-то вопросу часто оказывается тяжелее самого ответа.
Еще неопределенность лишает человека важного для устойчивого существования момента: чувства контроля. Даже если объективно повлиять на ситуацию невозможно, мозг всё равно предпочитает понимать, что происходит. Неизвестность оставляет слишком много открытых вопросов, а психика плохо такое переносит.
По этой же причине люди часто начинают искать любую информацию, строить предположения или постоянно проверять новости. Это не всегда помогает, но создаёт ощущение, что ситуация хотя бы немного становится понятнее.
По сути, плохие новости — это проблема, а неопределённость — отсутствие границ у проблемы. Пока неизвестно, что именно происходит, воображение легко дорисовывает самые разные сценарии, и далеко не всегда самые реалистичные.
Поэтому многие люди боятся не столько самого исхода, сколько периода, когда исход ещё не известен. Иногда несколько дней ожидания способны забрать больше сил, чем событие, которого человек всё это время опасался.
Когда плохая новость уже получена, вместе с неприятными эмоциями появляется определённость. Теперь понятно, с чем именно приходится иметь дело. Можно принимать решение, строить план действий, искать выход или просто адаптироваться к новой реальности.
По этой причине ожидание результатов обследования, ответа после собеседования, важного звонка или решения по какому-то вопросу часто оказывается тяжелее самого ответа.
Еще неопределенность лишает человека важного для устойчивого существования момента: чувства контроля. Даже если объективно повлиять на ситуацию невозможно, мозг всё равно предпочитает понимать, что происходит. Неизвестность оставляет слишком много открытых вопросов, а психика плохо такое переносит.
По этой же причине люди часто начинают искать любую информацию, строить предположения или постоянно проверять новости. Это не всегда помогает, но создаёт ощущение, что ситуация хотя бы немного становится понятнее.
По сути, плохие новости — это проблема, а неопределённость — отсутствие границ у проблемы. Пока неизвестно, что именно происходит, воображение легко дорисовывает самые разные сценарии, и далеко не всегда самые реалистичные.
Поэтому многие люди боятся не столько самого исхода, сколько периода, когда исход ещё не известен. Иногда несколько дней ожидания способны забрать больше сил, чем событие, которого человек всё это время опасался.
В жизни мы часто видим ситуации, когда человек достигает результатов, благодаря поддержки других. И наоборот, когда в человека не верят, постоянно в нём сомневаются, он перестаёт верить в себя и результаты ухудшаются. И оказывается, такие эффекты имеют названия – Эффект Пигмалиона и Эффект Голема.
Эффект Пигмалиона – это когда высокие ожидания повышают результаты. Эффект Голема – это когда заниженные ожидания приводят к ухудшению результатов. Всё вместе — это когда ожидания одних людей влияют на результаты людей других.
Немного мифологии и связи с названиями. Пигмалион создал статую красивой женщины и так искренне полюбил её, что богиня Афродита оживила её. Голем — это существо из глины, которое становилось неуклюжим, как раз из-за низких к нему ожиданий и отсутствия веры в него.
В одном эксперименте были выбраны ученики. И учителям было сообщено, что они обладают скрытыми талантами. В итоге, через определённое время эти ученики добились больших успехов в учёбе. Ученики были выбраны случайно, но вера в их уникальность и поддержка учителей помогли ученикам добиться высоких успехов.
В Эффекте Голема всё наоборот. Если человека постоянно критиковать, не помогать, не подсказывать, он потеряет веру в себя и решит, что незачем и стараться. И маловероятно, что он добьётся каких-либо успехов.
Механизм в обоих случаях работает одинаково, изначально формируются ожидания, завышенные или заниженные. К этим ожиданиям начинают подстраиваться. И результаты начинают расходиться. В одном случае, человек старается оправдать ожидания. В другом, опускает руки.
Такие эффекты встречаются у нас повсюду. В учёбе, на работе, дома. Очень важно как педагог выстраивает свою работу и отношение с учащимися. Как начальник относится к своим подчинённым. И очень важно, как мы дома относимся друг к другу. Ведь если будем друг друга поддерживать, то эффект не заставит себя долго ждать и в большинстве случаев, благодаря поддержке успех обязательно будет достигнут.
Эффект Пигмалиона – это когда высокие ожидания повышают результаты. Эффект Голема – это когда заниженные ожидания приводят к ухудшению результатов. Всё вместе — это когда ожидания одних людей влияют на результаты людей других.
Немного мифологии и связи с названиями. Пигмалион создал статую красивой женщины и так искренне полюбил её, что богиня Афродита оживила её. Голем — это существо из глины, которое становилось неуклюжим, как раз из-за низких к нему ожиданий и отсутствия веры в него.
В одном эксперименте были выбраны ученики. И учителям было сообщено, что они обладают скрытыми талантами. В итоге, через определённое время эти ученики добились больших успехов в учёбе. Ученики были выбраны случайно, но вера в их уникальность и поддержка учителей помогли ученикам добиться высоких успехов.
В Эффекте Голема всё наоборот. Если человека постоянно критиковать, не помогать, не подсказывать, он потеряет веру в себя и решит, что незачем и стараться. И маловероятно, что он добьётся каких-либо успехов.
Механизм в обоих случаях работает одинаково, изначально формируются ожидания, завышенные или заниженные. К этим ожиданиям начинают подстраиваться. И результаты начинают расходиться. В одном случае, человек старается оправдать ожидания. В другом, опускает руки.
Такие эффекты встречаются у нас повсюду. В учёбе, на работе, дома. Очень важно как педагог выстраивает свою работу и отношение с учащимися. Как начальник относится к своим подчинённым. И очень важно, как мы дома относимся друг к другу. Ведь если будем друг друга поддерживать, то эффект не заставит себя долго ждать и в большинстве случаев, благодаря поддержке успех обязательно будет достигнут.
Первое впечатление появляется очень быстро. Можно сказать, молниеносно. Иногда достаточно нескольких секунд, чтобы у нас возникло ощущение, что человек кажется надёжным, приятным, высокомерным, интересным или, наоборот, отталкивающим. Причём чаще всего мы не можем объяснить, на основании чего собственно сделали такой вывод.
Мозг не любит неопределённость. Когда мы встречаем нового человека, у нас слишком мало информации, поэтому приходится быстро достраивать картину из множества деталей: манеры говорить, выражения лица, позы, одежды, интонации и общего эмоционального фона.
При этом первое впечатление складывается не только из того, что человек говорит. Мы постоянно считываем невербальные сигналы и замечаем гораздо больше, чем осознаём. Поэтому иногда возникает ощущение, что мы поняли что-то важное о человеке ещё до того, как успели его узнать.
Многие замечали такую вещь: человек может выглядеть уверенным, но при этом чувствуется, что не самом деле он напряжён. Может демонстрировать спокойствие, но оставлять ощущение тревоги. Может стараться произвести определённое впечатление, а окружающие всё равно воспринимают совсем другое. Мы реагируем не только на слова, но и на состояние, которое человек невольно передаёт через поведение, мимику, голос и движения.
После этого восприятие начинает работать через уже сложившийся образ. Новая информация редко оценивается с нуля. Если человек сразу показался доброжелательным, его ошибки чаще воспринимаются как случайность. Если отталкивающим — те же поступки могут казаться подтверждением первого впечатления.
При этом первое впечатление не является окончательным. Просто для его пересмотра обычно требуется гораздо больше времени и наблюдений, чем для возникновения. Несколько секунд могут создать мнение, а месяцы общения — постепенно его изменить.
Есть ещё одна особенность: со временем мы часто забываем, откуда вообще взялось первое впечатление. Само ощущение остаётся, а его источник стирается из памяти. В результате человеку может казаться, что его отношение к кому-то основано на длительном опыте, хотя когда-то всё началось с первых минут знакомства.
Поэтому первое впечатление обладает такой силой не потому, что всегда оказывается точным. Скорее потому, что оно возникает раньше, чем появляется достаточно информации для полноценной оценки человека. Но чаще всего, если усреднить, это работает. И дело не в том, плохой человек или хороший, а скорее в том, кто кому больше подходит.
Мозг не любит неопределённость. Когда мы встречаем нового человека, у нас слишком мало информации, поэтому приходится быстро достраивать картину из множества деталей: манеры говорить, выражения лица, позы, одежды, интонации и общего эмоционального фона.
При этом первое впечатление складывается не только из того, что человек говорит. Мы постоянно считываем невербальные сигналы и замечаем гораздо больше, чем осознаём. Поэтому иногда возникает ощущение, что мы поняли что-то важное о человеке ещё до того, как успели его узнать.
Многие замечали такую вещь: человек может выглядеть уверенным, но при этом чувствуется, что не самом деле он напряжён. Может демонстрировать спокойствие, но оставлять ощущение тревоги. Может стараться произвести определённое впечатление, а окружающие всё равно воспринимают совсем другое. Мы реагируем не только на слова, но и на состояние, которое человек невольно передаёт через поведение, мимику, голос и движения.
После этого восприятие начинает работать через уже сложившийся образ. Новая информация редко оценивается с нуля. Если человек сразу показался доброжелательным, его ошибки чаще воспринимаются как случайность. Если отталкивающим — те же поступки могут казаться подтверждением первого впечатления.
При этом первое впечатление не является окончательным. Просто для его пересмотра обычно требуется гораздо больше времени и наблюдений, чем для возникновения. Несколько секунд могут создать мнение, а месяцы общения — постепенно его изменить.
Есть ещё одна особенность: со временем мы часто забываем, откуда вообще взялось первое впечатление. Само ощущение остаётся, а его источник стирается из памяти. В результате человеку может казаться, что его отношение к кому-то основано на длительном опыте, хотя когда-то всё началось с первых минут знакомства.
Поэтому первое впечатление обладает такой силой не потому, что всегда оказывается точным. Скорее потому, что оно возникает раньше, чем появляется достаточно информации для полноценной оценки человека. Но чаще всего, если усреднить, это работает. И дело не в том, плохой человек или хороший, а скорее в том, кто кому больше подходит.
Мы часто думаем, что будем помнить самые важные моменты своей жизни. Но потом оказывается, что дата какого-то события почти стёрлась из памяти, зато до мельчайших деталей помнится случайный разговор, запах в подъезде или что-то еще, не первый взгляд незначимое.
Дело в том, что мозг не хранит воспоминания по принципу «важно — не важно». Его больше интересует другой вопрос: на что стоит обратить внимание ещё раз, если подобная ситуация повторится?
Поэтому лучше всего запоминается то, что выбивается из привычного хода событий. Что-то неожиданное, сильные эмоции, новизна, опасность, восторг, смущение — всё это повышает шансы воспоминания остаться надолго. Именно поэтому многие люди помнят свой первый день в новой школе или первую поездку в другую страну гораздо лучше, чем десятки обычных дней между ними.
Есть ещё одна особенность. Мозг лучше запоминает не сами события, а изменения. Если каждый день похож на предыдущий, они начинают сливаться в одно общее впечатление. А вот моменты, когда что-то меняется, становятся своеобразными метками на временной линии жизни.
Поэтому детство часто кажется длиннее, чем последние несколько лет. В детстве почти всё было новым: места, люди, впечатления, открытия. Мозг создавал огромное количество «меток», и время в воспоминаниях выглядело насыщенным. Во взрослом возрасте новизны обычно меньше, поэтому годы могут пролетать быстрее, чем нам хотелось бы.
Но вот что еще важно. Воспоминания не лежат в памяти в неизменном виде. Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем, мозг заново собирает это воспоминание из разных фрагментов. По себе замечала, что лучше запоминаются еще и моменты, когда ты с кем-то обсуждаешь их вслух. То есть помнишь именно разговор, по нему можешь вернуться в тот момент, но это уже сложнее. Поэтому можно сказать, что память — это не хранилище прошлого, а скорее история, которую мы постоянно пересказываем сами себе.
Именно поэтому некоторые совершенно обычные моменты остаются с нами на всю жизнь, а события, которые когда-то казались невероятно важными, постепенно растворяются. Мозг не пытается сохранить всё. Он сохраняет только то, что по каким-то причинам посчитал «достойным» внимания. А что это за принцип — чаще всего нам самим непонятно.
Дело в том, что мозг не хранит воспоминания по принципу «важно — не важно». Его больше интересует другой вопрос: на что стоит обратить внимание ещё раз, если подобная ситуация повторится?
Поэтому лучше всего запоминается то, что выбивается из привычного хода событий. Что-то неожиданное, сильные эмоции, новизна, опасность, восторг, смущение — всё это повышает шансы воспоминания остаться надолго. Именно поэтому многие люди помнят свой первый день в новой школе или первую поездку в другую страну гораздо лучше, чем десятки обычных дней между ними.
Есть ещё одна особенность. Мозг лучше запоминает не сами события, а изменения. Если каждый день похож на предыдущий, они начинают сливаться в одно общее впечатление. А вот моменты, когда что-то меняется, становятся своеобразными метками на временной линии жизни.
Поэтому детство часто кажется длиннее, чем последние несколько лет. В детстве почти всё было новым: места, люди, впечатления, открытия. Мозг создавал огромное количество «меток», и время в воспоминаниях выглядело насыщенным. Во взрослом возрасте новизны обычно меньше, поэтому годы могут пролетать быстрее, чем нам хотелось бы.
Но вот что еще важно. Воспоминания не лежат в памяти в неизменном виде. Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем, мозг заново собирает это воспоминание из разных фрагментов. По себе замечала, что лучше запоминаются еще и моменты, когда ты с кем-то обсуждаешь их вслух. То есть помнишь именно разговор, по нему можешь вернуться в тот момент, но это уже сложнее. Поэтому можно сказать, что память — это не хранилище прошлого, а скорее история, которую мы постоянно пересказываем сами себе.
Именно поэтому некоторые совершенно обычные моменты остаются с нами на всю жизнь, а события, которые когда-то казались невероятно важными, постепенно растворяются. Мозг не пытается сохранить всё. Он сохраняет только то, что по каким-то причинам посчитал «достойным» внимания. А что это за принцип — чаще всего нам самим непонятно.
Если коротко, то можно сказать так.
Стабильность и новизна одинаково важны для психики, но выполняют разные функции и работают как две стороны одного процесса.
Стабильность даёт ощущение опоры и предсказуемости. Когда в жизни есть повторяющийся ритм: привычные, в том числе бытовые дела, знакомые маршруты, понятные правила взаимодействия с людьми — мозгу не нужно каждый раз заново думать, оценивать ситуацию и принимать решения «с нуля». Это экономит ресурсы и снижает внутреннее напряжение. Именно стабильность формирует базовое чувство безопасности, на котором вообще держится способность спокойно думать, планировать и отдыхать.
Новизна работает иначе. Она делает опыт «заметным» для психики. Всё новое автоматически усиливает внимание, потому что мозг воспринимает это как потенциально важное или значимое. Поэтому новые впечатления лучше запоминаются, сильнее вовлекают и создают ощущение, что время действительно проходит. Без новизны жизнь может оставаться внешне нормальной и спокойной, но внутри начинает восприниматься как одно и то же повторение.
При этом перекос в любую сторону даёт проблемы. Если слишком много стабильности, появляется ощущение застоя: дни становятся похожими друг на друга, снижается интерес и вовлечённость. Если слишком много новизны — возникает усталость, потому что психика постоянно адаптируется к изменениям и не успевает «закрепиться» в устойчивом состоянии.
Поэтому в реальности эти процессы всегда идут вместе. Стабильный фон даёт опору, а небольшие дозы новизны внутри этого фона делают жизнь живой, объёмной и воспринимаемой как движение, а не просто повторение.
Стабильность и новизна одинаково важны для психики, но выполняют разные функции и работают как две стороны одного процесса.
Стабильность даёт ощущение опоры и предсказуемости. Когда в жизни есть повторяющийся ритм: привычные, в том числе бытовые дела, знакомые маршруты, понятные правила взаимодействия с людьми — мозгу не нужно каждый раз заново думать, оценивать ситуацию и принимать решения «с нуля». Это экономит ресурсы и снижает внутреннее напряжение. Именно стабильность формирует базовое чувство безопасности, на котором вообще держится способность спокойно думать, планировать и отдыхать.
Новизна работает иначе. Она делает опыт «заметным» для психики. Всё новое автоматически усиливает внимание, потому что мозг воспринимает это как потенциально важное или значимое. Поэтому новые впечатления лучше запоминаются, сильнее вовлекают и создают ощущение, что время действительно проходит. Без новизны жизнь может оставаться внешне нормальной и спокойной, но внутри начинает восприниматься как одно и то же повторение.
При этом перекос в любую сторону даёт проблемы. Если слишком много стабильности, появляется ощущение застоя: дни становятся похожими друг на друга, снижается интерес и вовлечённость. Если слишком много новизны — возникает усталость, потому что психика постоянно адаптируется к изменениям и не успевает «закрепиться» в устойчивом состоянии.
Поэтому в реальности эти процессы всегда идут вместе. Стабильный фон даёт опору, а небольшие дозы новизны внутри этого фона делают жизнь живой, объёмной и воспринимаемой как движение, а не просто повторение.