Дэвид Ойелоуо — Микаэль Блумквист
Виола Преттеджон — Лисбет Саландер
Виола Преттеджон — Лисбет Саландер
На этот раз это будет восьмисерийный сериал Sky Original, который выпускает британский Sky, а производством занимается Left Bank Pictures. Режиссёр — Рейнальдо Маркус Грин, снявший «Короля Ричарда». Сам Sky называет проект современным переосмыслением истории Стига Ларссона.
На этот раз Микаэля Блумквиста будет играть Дэвид Ойелоуо — британский актёр нигерийского происхождения. А Блумквист, напомню, шведский журналист с вполне определённым скандинавским образом.
В таких ситуациях у меня какое-то странное чувство. Я совершенно не считаю, что актёр в экранизации обязан один в один соответствовать книжному описанию. Такое бывает постоянно. В книге героиня может быть красавицей, а на роль берут актрису, которая совсем не соответствует этому описанию. Или наоборот: книжная «дурнушка» в экранизации оказывается очень красивой женщиной. Иногда это действительно работает — за счёт харизмы, актёрской игры, общего образа персонажа.
На этот раз Микаэля Блумквиста будет играть Дэвид Ойелоуо — британский актёр нигерийского происхождения. А Блумквист, напомню, шведский журналист с вполне определённым скандинавским образом.
В таких ситуациях у меня какое-то странное чувство. Я совершенно не считаю, что актёр в экранизации обязан один в один соответствовать книжному описанию. Такое бывает постоянно. В книге героиня может быть красавицей, а на роль берут актрису, которая совсем не соответствует этому описанию. Или наоборот: книжная «дурнушка» в экранизации оказывается очень красивой женщиной. Иногда это действительно работает — за счёт харизмы, актёрской игры, общего образа персонажа.
Шведская экранизация — 2009
Микаэль Нюквист — Микаэль Блумквист, Нуми Рапас — Лисбет Саландер.
Микаэль Нюквист — Микаэль Блумквист, Нуми Рапас — Лисбет Саландер.
Но здесь для меня это уже слишком большое отступление. Потому что имя остаётся прежним: Микаэль Блумквист. Шведский журналист. Тот самый Блумквист из «Девушки с татуировкой дракона». Это не экранизация по мотивам, а ровно тот же сюжет.
А перед нами человек совершенно другого происхождения и другого визуального культурного образа. И получается какое-то странное раздвоение: вроде бы мне говорят, что это тот же персонаж, но всё, что я вижу, заставляет меня воспринимать его как другого человека.
Наверное, поэтому возникает ощущение какого-то сюра. Даже не злости и не в вопросе «почему нельзя было взять другого актёра», а какого-то неприятного ощущения подмены.
Как будто тебе оставили знакомое имя и знакомую вывеску, а внутри уже совсем другое содержание. И ведь это касается не только внешности. Когда персонаж имеет конкретное происхождение, имя, национальность, среду, семью, историю — всё это тоже часть его образа. Можно что-то изменить. Экранизация вообще не обязана быть копией книги.
А перед нами человек совершенно другого происхождения и другого визуального культурного образа. И получается какое-то странное раздвоение: вроде бы мне говорят, что это тот же персонаж, но всё, что я вижу, заставляет меня воспринимать его как другого человека.
Наверное, поэтому возникает ощущение какого-то сюра. Даже не злости и не в вопросе «почему нельзя было взять другого актёра», а какого-то неприятного ощущения подмены.
Как будто тебе оставили знакомое имя и знакомую вывеску, а внутри уже совсем другое содержание. И ведь это касается не только внешности. Когда персонаж имеет конкретное происхождение, имя, национальность, среду, семью, историю — всё это тоже часть его образа. Можно что-то изменить. Экранизация вообще не обязана быть копией книги.
Американская экранизация — 2011
Дэниэл Крейг — Микаэль Блумквист, Руни Мара — Лисбет Саландер.
Дэниэл Крейг — Микаэль Блумквист, Руни Мара — Лисбет Саландер.
Но в какой-то момент изменений становится столько, что я начинаю спрашивать себя: а зачем тогда сохранять именно это имя и говорить, что передо мной тот самый персонаж? В общем, посмотрим, что они там наснимают.
Но пока у меня от нового Блумквиста не ощущение «интересная новая трактовка», а какое-то очень странное: «А где, собственно, Блумквист?»
Но пока у меня от нового Блумквиста не ощущение «интересная новая трактовка», а какое-то очень странное: «А где, собственно, Блумквист?»
