Решила я перечитать многими любимый роман. В школе мы его не проходили, а вопросы, возникавшие когда-то, я никому так и не задала (тем более скорее всего ответы пришлось бы искать в библиотеках, не то что сейчас). Так вот волновала меня тогда и сейчас причина изменения имен для библейских персонажей.
Булгаков сознательно создаёт дистанцию между своим романом и евангельским текстом. Если бы перед читателем появился Иисус Христос, мы автоматически воспринимали бы происходящее как пересказ Библии. Но Булгаков создаёт собственную версию этих событий.
Поэтому Христос становится Иешуа — это имя, более близкое к его еврейскому звучанию. А Иуда Искариот превращается в Иуду из Кириафа. Само слово «Искариот», по одной из распространённых версий, означает «человек из Кериота», поэтому Булгаков как бы расшифровывает привычное прозвище, даже можно сказать переводит его более точно.
Такой глубокий подход не возник на пустом месте. Отец писателя, Афанасий Булгаков, был не просто священником, а профессором богословия и истории церкви. Он преподавал в Киевской духовной академии и занимался религией не только как вопросом веры, но и как предметом исторического исследования. В такой среде обсуждали происхождение текстов, историю раннего христианства, разные трактовки Евангелий.
Сам Булгаков уже позже читал работы историков религии, в том числе Эрнеста Ренана, который пытался увидеть за церковной традицией живого исторического человека. Иешуа в романе похож именно на такого человека: не на величественную фигуру с икон, а на странствующего проповедника, который разговаривает с людьми о добре, истине и страхе.
Булгаков сознательно создаёт дистанцию между своим романом и евангельским текстом. Если бы перед читателем появился Иисус Христос, мы автоматически воспринимали бы происходящее как пересказ Библии. Но Булгаков создаёт собственную версию этих событий.
Поэтому Христос становится Иешуа — это имя, более близкое к его еврейскому звучанию. А Иуда Искариот превращается в Иуду из Кириафа. Само слово «Искариот», по одной из распространённых версий, означает «человек из Кериота», поэтому Булгаков как бы расшифровывает привычное прозвище, даже можно сказать переводит его более точно.
Такой глубокий подход не возник на пустом месте. Отец писателя, Афанасий Булгаков, был не просто священником, а профессором богословия и истории церкви. Он преподавал в Киевской духовной академии и занимался религией не только как вопросом веры, но и как предметом исторического исследования. В такой среде обсуждали происхождение текстов, историю раннего христианства, разные трактовки Евангелий.
Сам Булгаков уже позже читал работы историков религии, в том числе Эрнеста Ренана, который пытался увидеть за церковной традицией живого исторического человека. Иешуа в романе похож именно на такого человека: не на величественную фигуру с икон, а на странствующего проповедника, который разговаривает с людьми о добре, истине и страхе.


