Почему в некоторых странах окна раньше закладывали кирпичом

Наука идет вперед, и наравне с полезными открытиями появляются открытия, направленные на уничтожение себе подобных. Один народ придумывает способ защиты, другой тут же ищет способ пробить эту защиту. Человеческий разум подталкивается этой бесконечной гонкой, и с высокой эффективностью продолжает изобретать. Началось все это не одно тысячелетнее назад. Как только народ начал расселяться по планете, появились свои и чужие, от которых нужно обороняться.

В 1343 году хан Золотой орды Джанибек осадил крымский город Каффа (Феодосия). В 1344 году на помощь горожанам пришли итальянцы. Тогда было уничтожено 15 000 монголов и их осадные машины. Через год Джанибек возобновил осаду. Мощные стены помогали сдерживать атаки монголов, плюс, осажденные получали припасы по морю. Потери были с обеих сторон и ситуация становилась патовой.

Все измелилось, когда в лагере монголов началась эпидемия чумы. Точно не известно, откуда взялась эта зараза. Скорее всего из-за антисанитарии и размножающихся там крыс и блох. Сейчас уже никто точно не скажет, как распространилась чума по Европе в то время. Но вот некоторые историки предлагают такой вариант.

Положение войск Джанибека было отчаянным. С каждым днем в его лагере заболевало все больше воинов, город не сдается и он придумал следующее. Было решено с помощью катапульты забрасывать в город трупы солдат, умерших от чумы.

В 1996 году французский фотограф Фредерик Шобен отправился в путешествие по территории бывшего Советского Союза. Тогда он ещё не подозревал, что эта поездка превратится в многолетнее исследование и один из самых известных фотоархивов советской архитектуры.

На протяжении семи лет Шобен объезжал города России, Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Казахстана и других бывших республик СССР. Его внимание привлекали необычные здания, которые редко попадали в туристические путеводители: санатории на побережье Чёрного моря, дворцы культуры, цирки, дома советов, научные центры, мемориальные комплексы и гостиницы.

Эти сооружения поражали своей смелостью. Одни напоминали летающие тарелки, другие — космические корабли, третьи выглядели как гигантские кристаллы или футуристические скульптуры. В них почти не чувствовалась та типовая советская архитектура, которую принято ассоциировать с панельными микрорайонами и серыми административными зданиями.

В Москве есть особняк, который уже больше ста лет называют «домом дурака». Речь идёт о доме Арсения Морозова на Воздвиженке — одном из самых необычных зданий столицы.

В конце XIX века молодой миллионер Арсений Морозов отправился путешествовать по Испании и Португалии. Там его впечатлили дворцы и особняки, украшенные в мавританском стиле, с обилием декоративных деталей, арок, резьбы и каменного кружева. Вернувшись в Москву, он решил построить собственный дом, который не был бы похож ни на один другой.

Для работы пригласили архитектора Виктора Мазырина. В результате на одной из главных московских улиц появился особняк, словно перенесённый из какой-то сказки. Его фасады украсили раковины, канаты, причудливая лепнина и элементы, вдохновлённые архитектурой Испании и Португалии. Для консервативной Москвы конца XIX века это выглядело настолько необычно, что дом сразу стал предметом обсуждений.

Современники спорили о нём не меньше, чем сегодня спорят о самых смелых архитектурных проектах. Одни восхищались смелостью замысла, другие считали особняк воплощением дурного вкуса. Возможно, именно тогда и появилась знаменитая легенда о том, что мать Арсения Морозова, увидев готовый дом, сказала сыну: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь вся Москва будет знать». Историки до сих пор не уверены, была ли эта фраза произнесена на самом деле, но она оказалась настолько яркой, что пережила и своего героя, и эпоху, в которую он жил.

Интересно, что судьба самого Арсения Морозова тоже обросла легендами. Его запомнили как человека эксцентричного, любившего эффектные жесты и необычные поступки. Поэтому рассказы о владельце особняка со временем стали почти такими же известными, как и сам дом.

Прошло более века, и отношение к особняку изменилось. То, что современники считали причудой, сегодня воспринимается как уникальный памятник своей эпохи. Дом Морозова стал одной из самых узнаваемых достопримечательностей Москвы и напоминанием о том, что новые художественные идеи нередко сначала вызывают насмешки, а уже потом становятся классикой.

Балконы сегодня кажутся настолько обычной частью дома, что о них почти никто не задумывается. А когда-то они были скорее инструментом власти, чем местом для отдыха.

Сегодня с балкона пьют чай-кофе, выращивают цветочки или складывают старые лыжи и шины. А несколько столетий назад с балкона могли объявить новый закон, обратиться к жителям города или показать публике важного гостя.

По сути, балкон был удобной сценой. Нужно, чтобы тебя увидели сразу сотни людей? Выходишь на выступ над улицей — и готово. Многие дворцы и ратуши строили с богато украшенными балконами задолго до того, как они появились на обычных жилых домах.

Потом их оценили и горожане. Балкон позволял наблюдать за жизнью города, не выходя на улицу, которая была главным источником новостей и развлечений во времена до радио, телевидения и интернета.

Можно сказать, со временем назначение балкона почти перевернулось на нечто противоположное: когда-то он был местом, где человека должны были видеть все. Теперь это одно из немногих мест в квартире, где можно на какое-то время спрятаться от остальных.

Я уже писала о том, как сложно мужчинам.

Теперь для баланса нужна статья о том, как сложно женщинам.

И факт есть факт – во многих профессиях женщины до сих пор почти не представлены, или представлены крайне мало. В политике, в бизнесе. Женщин-миллиардеров в России всего девять (девять!), причем это зачастую не самостоятельные единицы, а чьи-то дочери, жены и вдовы, как Елена Батурина – вдова бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова и дочь основателя Лукойл Екатерина Федун. Правда, среди них основательница Wildberries Татьяна Ким.

Женщин-космонавтов в России всего шесть – и одна из них не космонавт, а Юлия Пересильд.
И не только.

Сложно понять, кто в этом виноват. Буквально сегодня в магазине стала невольным свидетелем диалога покупательницы и продавщица.

Покупательница: Да кому как повезет. Она ни одного дня в своей жизни не работала.
Продавщица: Значит, муж хороший.

Многие женщины до сих пор считают, что выйти замуж и сидеть дома, занимаясь только хозяйством – идеал жизни.

Впрочем, это в любом случае работы «в две смены» - на работе и дома.

Женщинам разбогатеть труднее, чем мужчинам. Мужчине не приходится выбирать между семьей и карьерой. Для мужчины повышение на работе и пополнение в семье означает, что «жизнь удалась», а для женщины – это болезненный выбор.

Но где в основном работают женщины?

Образование - 82% женщин.
Здравоохранение – 80 %
Общепит и гостиничный бизнес – 74 %
Финансы и страхование – 69 %
Торговля – 62 %

То есть в большинстве своем в сферах, где мужчины просто не станут с нами конкурировать.

Одна из профессий, куда женщин пускают очень неохотно – архитектор.

Первой женщиной-архитектором (архитектурессой? Архитекторкой?) стала американка София Хейден Беннет.

София прошла четырехгодичное обучение по специальности архитектура в Массачусетском технологическом институте. И даже спроектировала так называемое «Женское здание» для Всемирной выставки в 1892 году. Ей тогда был всего 21 год.

Все бы ничего, но в процессе она была уволена из собственного проекта, а после заступничества коллег-архитекторов заняла первое из тринадцати мест, выделенных для женщин-архитекторов.
Она получила 1000 долларов за свой проект, когда архитекторы-мужчины получали за аналогичные проекты 10 000 долларов.

С тех пор она так и не смогла устроиться как ведущий архитектор, и в итоге была вынуждена устроиться в школу учительницей черчения.

В СССР тоже появились свои женщины-архитекторы.

«Пионеркой» среди них стала Екатерина Максимова.

Правда, здесь тоже не обошлось без мужской фигуры – брата-архитектора.

Владимир Максимов был архитектором талантливым, но в советских реалиях не прижился. Его единственным проектом после революции оказался дом, возведенный для семьи (спроектированный вместе с сестрой).

Екатерина оказалась удачливее.

В 1910 году она поступила на архитектурное отделение Высших женских политехнических курсов в Санкт-Петербурге.

В отличие от предшественниц, Екатерина Максимова получила полную возможность для реализации. Участвовала в работе по проектированию Казанского вокзала в Москве, земского дома в Киеве и фабрик-кухонь по всей России. В том числе и в Самаре. Кстати, фабрика-кухня в Самаре - первый в истории России индивидуальный архитектурный проект, выполненный женщиной.

Кстати, сама идея фабрик-кухонь шла под лозунгом «освобождения женщин от кухонного рабства». Не бегать целый день между плитой и мойкой, а учиться, работать и участвовать в общественной жизни. О них писал даже Маяковский.

столовых Нарпита,
рассевшись,
без грязи и без жарищи,
поев,
сказали рабочие тыщи:
«Приятно поедено,
чисто попито».

Погибла Екатерина нелепо – под поездом.

Идея фабрик-кухонь не прижилась. Оказалось, что общественная столовая не заменит домашнюю кухню (по крайней мере, полностью), как и няни в детских садах не заменят мам. А от мытья посуды женщину избавит только посудомойка…

А понятие успеха для женщины до сих пор воспринимается в добавление к реализованности семейной. Причем реализованность идет "в добавление" к семье. Если замужем и есть дети - конечно, реализовывайся, сколько хочешь.

Тем больше уважения должны вызывать женщины, которые могут совместить одно с другим – семью с самореализацией.

Екатерина Максимова семью создать не успела – ее детьми стали ее проекты. А ее кухней – построенные ею фабрики-кухни.

P.S. Прошу не писать, что в наше время никакого быта не существует. Посуду моет посудомойка, а продукты – и даже готовую еду, тебе доставят откуда угодно курьеры. Курьеры тоже не бесплатны…

Я влюблена в Баухаус, всерьез и надолго. Любимая и актуальная лаконичность, четкость форм, легкость сборки, умная организация пространства, Икеа с мебелью, которую может собрать даже ребёнок, и использование пространства для удобства жизни - все это и многое другое уходит корнями в знаменитую школу под названием Bauhaus.

Баухаус появился не просто как школа - это была попытка заново собрать мир после катастрофы. В 1919 году, в разорённой после Первой мировой войны Германии, архитектор Вальтер Гропиус открыл в Веймар учебное пространство, где хотели стереть границу между художником и ремесленником. Не “высокое искусство” отдельно и “быт” отдельно, а единая среда, в которой всё - от здания до чайника - подчинено одной логике.

В европейском средневековом христианстве была фишка у некоторых святых - ходить с собственной отрубленной головой. Их так и называли головоносцами (кефалофорами) - согласно религиозным преданиям после мучительной смерти они бродили со своей головой и продолжали проповедовать некоторое время. Тогдашние люди даже верили в такие байки, религиозные чудеса как никак.

На северном фасаде у центрального входа в Реймсский собор изображён святой Никасий. Вот он стоит, мило держа свою отрубленную голову:

Прогуливаясь по Азову, обратил внимание на эту силикатную девятиэтажку на Московской, 11:

У всех угловых окон внизу сделаны держатели для цветов. К сожалению, ими никто не пользуется, но сам факт, что в СССР подумали сделать такой архитектурный функционал, радует.