Почему советские детские площадки были похожи на маленькие города

Сейчас многим детям планшет заменяет не только телевизор, но и игрушки, прогулки, личное общение, вживую, со сверстниками, особенно, когда родителей нет рядом. Приходя из школы, дети забрасывают учебу и берут в руки планшет.

В магазинах сейчас есть планшеты даже для самых маленьких, где дети могут смотреть мультипликационные фильмы для малышей, играть в развивашки, ну а что говорить о детях старше 10 лет — там не только мультики, но и игры, общение, и даже учеба, когда идет дистанционное обучение. А в 70-е по телевизору мультфильмы шли редко, хорошо если один раз в день и то не факт, да «В гостях у сказки» можно было увидеть раз в неделю.

В то время были и другие развлечения, а именно мы чаще гуляли на улице, и родители не боялись нас туда отпускать. Гуляли мы долго и в это время играли в различные игры.

Глядя на то, как дети погружаются в жизнь на экране, я вот вспомнила свой “планшет” того времени. Это был диапроектор – металлический зеленый с черной ручкой, которую нужно было крутить, прокручивая кадры. Вечером, приходя из садика или потом из школы, я вешала белую простыню на ковер, заправляла диафильмы и выключала свет. Позже, когда сестра чуть подросла, я начала приглашать ее в свой кинотеатр.

У меня было больше 20 диафильмов по разным рассказам и сказкам. Любимыми были те, которые продавались вместе с пластинкой, набором. В этом случае не нужно было читать. На пластинке шла запись сказки и когда нужно было перематывать кадр, шел сигнал. Моим любимым диафильмом был Малыш и Карлсон.

Просматривая диафильм и слушая пластинку, можно было представить, что ты смотришь мультик. Мы сидим в темноте, на стене картинка из сказки и я читаю текст своей сестре, которая еще не умеет читать.

Когда диапроектор перегревался, так как там была лампочка накаливания, и начинало пахнуть нагретой пленкой, значит, пора было заканчивать “киносеанс”, а так не хотелось. За один раз можно было просмотреть три диафильма, и поэтому нужно было заранее выбрать те, которые хотелось пересмотреть. Диафильмы хранились в коробке. Иногда я просто перебирала их, как свое сокровище, рассматривая, какие я давно не смотрела, а какие можно пересмотреть еще разок.

Потом, когда взрослеешь, забываешь свои игрушки, а все они сидят и ждут своего часа, но чаще всего они его не дожидаются, а жаль. Сейчас бы я с удовольствием пересмотрела диафильмы – но уже нет моего проектора.

Я уже писала о том, как сложно мужчинам.

Теперь для баланса нужна статья о том, как сложно женщинам.

И факт есть факт – во многих профессиях женщины до сих пор почти не представлены, или представлены крайне мало. В политике, в бизнесе. Женщин-миллиардеров в России всего девять (девять!), причем это зачастую не самостоятельные единицы, а чьи-то дочери, жены и вдовы, как Елена Батурина – вдова бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова и дочь основателя Лукойл Екатерина Федун. Правда, среди них основательница Wildberries Татьяна Ким.

Женщин-космонавтов в России всего шесть – и одна из них не космонавт, а Юлия Пересильд.
И не только.

Сложно понять, кто в этом виноват. Буквально сегодня в магазине стала невольным свидетелем диалога покупательницы и продавщица.

Покупательница: Да кому как повезет. Она ни одного дня в своей жизни не работала.
Продавщица: Значит, муж хороший.

Многие женщины до сих пор считают, что выйти замуж и сидеть дома, занимаясь только хозяйством – идеал жизни.

Впрочем, это в любом случае работы «в две смены» - на работе и дома.

Женщинам разбогатеть труднее, чем мужчинам. Мужчине не приходится выбирать между семьей и карьерой. Для мужчины повышение на работе и пополнение в семье означает, что «жизнь удалась», а для женщины – это болезненный выбор.

Но где в основном работают женщины?

Образование - 82% женщин.
Здравоохранение – 80 %
Общепит и гостиничный бизнес – 74 %
Финансы и страхование – 69 %
Торговля – 62 %

То есть в большинстве своем в сферах, где мужчины просто не станут с нами конкурировать.

Одна из профессий, куда женщин пускают очень неохотно – архитектор.

Первой женщиной-архитектором (архитектурессой? Архитекторкой?) стала американка София Хейден Беннет.

София прошла четырехгодичное обучение по специальности архитектура в Массачусетском технологическом институте. И даже спроектировала так называемое «Женское здание» для Всемирной выставки в 1892 году. Ей тогда был всего 21 год.

Все бы ничего, но в процессе она была уволена из собственного проекта, а после заступничества коллег-архитекторов заняла первое из тринадцати мест, выделенных для женщин-архитекторов.
Она получила 1000 долларов за свой проект, когда архитекторы-мужчины получали за аналогичные проекты 10 000 долларов.

С тех пор она так и не смогла устроиться как ведущий архитектор, и в итоге была вынуждена устроиться в школу учительницей черчения.

В СССР тоже появились свои женщины-архитекторы.

«Пионеркой» среди них стала Екатерина Максимова.

Правда, здесь тоже не обошлось без мужской фигуры – брата-архитектора.

Владимир Максимов был архитектором талантливым, но в советских реалиях не прижился. Его единственным проектом после революции оказался дом, возведенный для семьи (спроектированный вместе с сестрой).

Екатерина оказалась удачливее.

В 1910 году она поступила на архитектурное отделение Высших женских политехнических курсов в Санкт-Петербурге.

В отличие от предшественниц, Екатерина Максимова получила полную возможность для реализации. Участвовала в работе по проектированию Казанского вокзала в Москве, земского дома в Киеве и фабрик-кухонь по всей России. В том числе и в Самаре. Кстати, фабрика-кухня в Самаре - первый в истории России индивидуальный архитектурный проект, выполненный женщиной.

Кстати, сама идея фабрик-кухонь шла под лозунгом «освобождения женщин от кухонного рабства». Не бегать целый день между плитой и мойкой, а учиться, работать и участвовать в общественной жизни. О них писал даже Маяковский.

столовых Нарпита,
рассевшись,
без грязи и без жарищи,
поев,
сказали рабочие тыщи:
«Приятно поедено,
чисто попито».

Погибла Екатерина нелепо – под поездом.

Идея фабрик-кухонь не прижилась. Оказалось, что общественная столовая не заменит домашнюю кухню (по крайней мере, полностью), как и няни в детских садах не заменят мам. А от мытья посуды женщину избавит только посудомойка…

А понятие успеха для женщины до сих пор воспринимается в добавление к реализованности семейной. Причем реализованность идет "в добавление" к семье. Если замужем и есть дети - конечно, реализовывайся, сколько хочешь.

Тем больше уважения должны вызывать женщины, которые могут совместить одно с другим – семью с самореализацией.

Екатерина Максимова семью создать не успела – ее детьми стали ее проекты. А ее кухней – построенные ею фабрики-кухни.

P.S. Прошу не писать, что в наше время никакого быта не существует. Посуду моет посудомойка, а продукты – и даже готовую еду, тебе доставят откуда угодно курьеры. Курьеры тоже не бесплатны…

Прогуливаясь по Азову, обратил внимание на эту силикатную девятиэтажку на Московской, 11:

У всех угловых окон внизу сделаны держатели для цветов. К сожалению, ими никто не пользуется, но сам факт, что в СССР подумали сделать такой архитектурный функционал, радует.

В школе времен СССР всегда был общественно полезный труд. Но мы жили на севере, и поэтому на любое мероприятие, связанное с общественно полезным трудом, нам отводились сентябрь и май, пока не было снега или уже не было. Это всегда оказывалась уборка территории школы от листвы, веток и мусора. Плюс, в мае были общероссийские субботники, когда на уборку города выходили все, кто работал в кабинетах.

Осенью у младших классов уроки природоведения проходили на улице, а учеников 5-6 классов водили в походы. Не просто так прогуляться до леса и обратно пешком, а с полезным делом. Например, года два подряд мы собирали листья брусники, которые потом школа должна была сдать в аптеку. Ну по крайней мере нам так говорили.

Так как школа у нас была, можно сказать, на краю города, ходили мы поход до леса пешком. Шли мы до речки, потом через мост и до леса. Такой поход занимал чуть меньше часа в одну сторону. В этот день мы не учились, что было для нас большой радостью.

В этот день прийти к школе мы должны были к 8 утра. Нам говорили взять еды на обед, воду и горячий чай. Как и положено на севере в сентябре, каждое утро было зябким. В день похода, ранним утром, уже пахло первыми заморозками. Собирались у школьного крыльца. Ждали всех лишние 15 минут, и потом отправлялись в поход, если кто-то не приходил вовремя, его обычно не особо ждали.

Шли мы за учителями вдоль дороги, потом переходили реку. За ней была тропа, ведущая к лесу. Нас привели на небольшую поляну. Дали нам отдохнуть и объяснили, как собирать листья, чтобы не повредить растение. Листья нужно не дергать сильно и брать их только с верхней части, не выдергивать растение с корнем. Мы рвали листья как могли, наверное часа полтора, а потом объявили перерыв на обед. На мху расстелили две скатерти, и мы расселись вокруг них. Все достали свою еду. Кто-то делился, кто-то ел сам, запивая все морсами или чаем. Термосы тогда были со стеклянной колбой и обращаться с ними нужно было аккуратно. Помню один раз я разбила такой термос, просто не торопясь, размешивая в нем сахар.

И никаких одноразовых стаканчиков — только эмалированные или алюминиевые кружки, которые мы принесли с собой. Или откручиваешь металлическую или пластмассовую крышку, наливаешь горячий сладкий чай прямо в нее. Мы сидели кто на чем, ели свои припасы и смотрели друг на друга, слушая истории, которые рассказывали учителя. После обеда, кто опять собирал листья, кто просто слонялся в лесу, недалеко от поляны. В лесу мы были часа три. Обратный путь был тяжелее. И ноги гудели, и все мы уже устали. Но шли мы гордые. Мы не просто прогуляли учебный день, но и принеси пользу, ведь собранные нами листья превращались в природное лекарство, кому-то нужное.

Вкус чая, который выпиваешь в школьной компании, бутерброды с сыром и колбасой посреди осеннего леса на свежем воздухе, который пахнет листьями и дождем... Такое сложно забыть, потому что такого уже не будет. Если только кто-то сможет вернуться в прошлое, заварить чай и унести его с собой в старом советском термосе.

У каждого человека есть то, что он любит делать, и необязательно что-то одно. Кто-то вяжет, кто-то делает идеальное тесто, феноменально чинит машины. Есть те, кто обожает собирать лего, проходить сложные квесты, третьи занимаются садом и грядками под пение птиц. Есть любители реставрации мебели, кто-то ночами создает компьютерные программы. А кто-то совмещает несколько любимых дел.

Я люблю рыбалку, и необязательно поймать много рыбы. А вот сбор грибов, процесс, который я также люблю, для меня, должен приносить плоды. То есть — если не собрала определенное количество грибов, а оно определяется в процессе, идет разочарование. Хочется бродить по лесу до тех пор, пока хоть что-то не найдешь.

Я любила ходить в школу, и поэтому моим любимым занятием была покупка канцелярских товаров. Где-то за месяц до 1 сентября я отправлялась в магазин. В нашем городе это был магазин, продающий игрушки, канцелярию, музыкальные инструменты, телевизоры и пластинки. Для каждого перечисленного был свой отдел. В средней школе я уже ходила одна и знала, сколько чего мне нужно было купить. Мне нужны были тонкие тетради по 18 листов, альбом для рисования, ручки, карандаши, стирательные резинки.

В каждом городе есть место для отдыха, куда родители приводили своих детей, а те теперь приводят внуков. Для Ухты таким местом всегда был Детский парк. Это не просто аттракционы за забором, а настоящая городская легенда с драматичной судьбой.

Его история уходит в далекие 30-е годы 20 века. Тогда в 1934 году был заложен парк культуры и отдыха на берегу реки Ухты, случилось это еще до того, как поселок Чибью, стал городом Ухтой. Стоит напомнить, что поселок был лагерного типа - Ухтпечлаг, и в советских верхах заботиться о местном населении никто не собирался.

По некоторым данным в 1937 году в парке был открыт Дом пионеров. Для этого было выделено аварийное здание Дома политпроса. Его руководителем стал Генрих Карчевский. Также он добился того, что часть зоны отдыха парка, а это 100х120 метров, выделили детям. Потом там заложили детский парк.

В супермаркете сейчас можно найти много сладостей. Это и шоколад с солью, с перцем чили, с лепестками роз... Есть много вариантов мармелада разными фигурками. Глазурь с каким-то золотым напылением. Плюс, практически все те конфеты, которые были в советское время. Но именно тогда было счастьем получить неожиданно шоколадную конфету. И может быть это было и лучше. Многие дети тогда ели мало сладкого.

Я пошла в школу к концу 70-х. И мир конфет тогда делился на три четкие касты: то, что можно было взять просто так; то, что покупалось и выдавалось по чуть-чуть; и то, что получали на праздник.

Из вазочки. В серванте у бабушки стояла хрустальная конфетница. В ней всегда были шоколадные конфеты, она сама не ела их, у нее был сахарный диабет. Конфеты были для того времени дорогие и достать их было трудно. Их, к нам на север, привозила тетя из Ленинграда. Наверное, они были очень дорогие, не знаю. Там лежали: Мишка на севере с вафелькой, Мишка косолапый, Белочка с орешками, Красный мак, Гулливер или Красная шапочка. Иногда она привозила трюфели. Вкусным был и Кара-Кум. Сама вазочка была небольшая и лежали там конфеты не все сразу, а 1-2 вида, наверное какие привезут. С учетом того, что я маленькая в принципе ела очень плохо, я и сладости особо не любила. Для меня было тяжело съесть целую шоколадную конфету, под конец меня начинало мутить. Поэтому бабушка иногда выдавала мне какую я захочу. Но почему-то я, как и все дети на моем месте, ходила и постоянно поглядывала на эту вазочку с конфетами.

Мне больше нравились конфеты с кислинкой. Мы часто ели карамель, например, подушечки обсыпанные сахаром. Сверху они были сладкие сливочные, а внутри кисло-сладкая начинка и стоили они недорого. Сейчас многие с ужасом вспоминают конфеты Раковые шейки, Гусиные лапки – не понимаю, что в них было не так? Они были вкусные с сухой интересной начинкой.

Праздничный набор. В наборе, как и сейчас, всегда были конфеты, печенье, шоколадки в виде медалек или монет, вафли и апельсин. Сначала съедались самые вкусные. А потом потихоньку и остальные. Также у бабушки иногда появлялась коробка конфет Ассорти, бабушка всегда угощала так, чтобы я могла сама выбрать какую съесть сегодня. У них были разные начинки, и мне нравились темные. Форма конфет была разной и иногда бывало так, что форма нравится, а начинка нет.

Чем делились во дворе. Мы почему-то практически никогда не ходили в магазин за конфетами, так, чтобы взять 50-100 грамм каких-нибудь конфет, хотя тогда это стоило копейки, а набрать мелочи можно было, сдав бутылки. Если хотелось сладкого обычно забегали в аптеку и покупали леденцы на палочке — петушки, пачку аскорбинки или гематоген. Также пробовали дома делать жженый сахар.
Иногда нас угощали соседи, просто предлагали леденцы. Моими самым не любимыми был леденцы в обертке — мятные, барбарис и взлетные, которые давали в самолете. С последними была нехорошая ассоциация запаха внутри самолета, для меня он был тошнотворным. А самыми "опасными" конфетами считался ирис Кис-Кис, которые были жутко жесткими. Немногим лучше был ирис Золотой ключик, его хоть можно было раскусить.

Когда было большое разнообразие недорогих конфет появилось хобби – фантики. Это была отдельная валюта. Мы их не выбрасывали. Самые красивыми были фантики от шоколадных конфет, они были плотными, яркими красивыми. Если нужно было, мы их разглаживали утюгом. Хранились они в коробочке из-под Ассорти, и ими можно было меняться.

Сейчас я могу пойти и купить любые конфеты. Но уже нет того вкуса ожидания, когда ты получаешь долгожданную конфету или начинаешь выбирать ассорти, спрашивая себя, а какую я сегодня хочу, вот этого чувства не купишь ни за какие деньги.

В 1996 году французский фотограф Фредерик Шобен отправился в путешествие по территории бывшего Советского Союза. Тогда он ещё не подозревал, что эта поездка превратится в многолетнее исследование и один из самых известных фотоархивов советской архитектуры.

На протяжении семи лет Шобен объезжал города России, Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Казахстана и других бывших республик СССР. Его внимание привлекали необычные здания, которые редко попадали в туристические путеводители: санатории на побережье Чёрного моря, дворцы культуры, цирки, дома советов, научные центры, мемориальные комплексы и гостиницы.

Эти сооружения поражали своей смелостью. Одни напоминали летающие тарелки, другие — космические корабли, третьи выглядели как гигантские кристаллы или футуристические скульптуры. В них почти не чувствовалась та типовая советская архитектура, которую принято ассоциировать с панельными микрорайонами и серыми административными зданиями.