Параплюй! Это француский зонтик.
В любом языке можно найти подобные забавно звучащие слова. А ещё есть такая штука как ложные друзья переводчика, но это чуть другая тема.
Из пункта А в пункт Б двигалась маршрутка (небольшой автобус). В маршрутке варились 7 человек и водитель. Вопрос: все ли доедут до места назначения?
Ростовская жара +35 пришла внезапно с наступлением лета, даже не дали постепенно привыкнуть. И передвижение на общественном транспорте по области стало мучением.
В электричке даже скоростной Ростов-Шахты не справлялся кондиционер, в маршрутке из г. Шахты в г. Ростов кондиционирование естественное - через открытые форточки. Уж не знаю, экономии ради, или есть какие-то другие причины. Но эта поездка была крайне неприятна.
Ростовская жара +35 пришла внезапно с наступлением лета, даже не дали постепенно привыкнуть. И передвижение на общественном транспорте по области стало мучением.
В электричке даже скоростной Ростов-Шахты не справлялся кондиционер, в маршрутке из г. Шахты в г. Ростов кондиционирование естественное - через открытые форточки. Уж не знаю, экономии ради, или есть какие-то другие причины. Но эта поездка была крайне неприятна.
Прогуляемся по утреннему Стамбулу? Дождик моросит, людей пока мало, суббота.
Район станции Шишхане.
Район станции Шишхане.
Архитектура как в Париже.
На Famabara запрещён ИИ‑контент
Присоединяйтесь, чтобы общаться с настоящими людьми!
В Стамбульском отеле Aspera Hotel Golden Horn 4* мы ночевали только 1 ночь, но этого хватило, чтобы составить впечатление об отеле. Наш номер был Deluxe Double Room на нижнем этаже.
Номер выглядит очень симпатично, всё было свежее, не "уставшее".
Не знаете куда стиральная машина периодически девает мелкие предметы одежды?
Секрет прост прост.
Вот пустой барабан, в котором пропал носок:
Секрет прост прост.
Вот пустой барабан, в котором пропал носок:
У меня с сестрой с детства была одна способность: мы умели общаться практически со всеми. И я сейчас не про пресловутую коммуникабельность из резюме.
Все наши каникулы проходили в частном секторе, где жили бабушка с дедушкой. Там люди были очень разные: местные, городские, интеллигентные семьи, совершенно простые люди, а периодически встречались и такие, в чьих семьях выпивать было частью культурной программы.
И мы спокойно существовали во всех этих мирах. Сегодня могли гулять с какой-нибудь неформальной компанией, завтра общаться с людьми из интеллигентных семей, а вечером сидеть в частном секторе и говорить уже о совсем других вещах.
Причём всегда же надо было ещё и понимать, как именно разговаривать с конкретным человеком. Мы научились чувствовать людей, подбирать слова, интонацию, даже лексику. Не потому что притворялись или делали вид, а потому что с разными людьми действительно нужно разговаривать по-разному. Нам и сейчас интересно общаться с самыми разными людьми.
А ещё нам с сестрой очень нравится вспоминать наши старые истории. Иногда мы что-нибудь вспоминаем, смеемся. Можем пересказывать одно и то же по сто раз, вспоминая какие-нибудь подробности. А потом ещё и рассказываем чего-нибудь детям.
А здесь у нас другая ситуация. Потому что дети слушают наши истории примерно с тем выражением лица, с которым молодёжь вообще слушает рассказы взрослых. Очень точно это когда-то описал Евгений Гришковец в рассказе «Михалыч»:
«Слушал невнимательно и снисходительно, как слушают стариков юные люди. Но не без удовольствия».
Именно так они нас и слушают. Вроде бы снисходительно, а потом откуда ни возьмись на 55-ой фразе просыпается интерес:
— Подождите. А что было потом? А как там было вначале? Повтори, пожалуйста.
Зацепило значит.
А историй у нас действительно много.
Вот, например, однажды, а было это в конце девяностых, у нас был выбор: пойти в ночной клуб или поехать к друзьям детства нашего знакомого, который жид у частном секторе, но не в том, в котором жили наши бабушка с дедушкой и не в том, где сейчас живу я. Мы почему-то выбрали друзей. Сейчас я думаю: вот что значит любовь к людям. Нормальный человек выбрал бы клуб))
Приехали. Дом обычный, частный сектор. Там жили два брата. Там у них стояла брага, которую поставили родители: в бутылке, сверху перчатка. Всё чин-чинарём, по классике. Мы пили что-то свое. Они пили эту брагу, а потом, чтобы родители не заметили, доливали в бутылку воду. И доливали, судя по всему, щедро и далеко не в первый раз. Я до сих пор иногда думаю: родители потом не удивлялись, почему их многолетний семейный напиток внезапно приобрёл вкус воды?
Ещё у них была собака небольшая такая, похожая на болонку. Собака хотела есть. Мы посмотрели холодильник. Холодильник посмотрел на нас. Еды особо не было. Нашли картошку. Начистили, нарезали. Собрались жарить. Только масла не оказалось.
Поэтому картошку пришлось жарить на воде))) До сих пор не знаю, что это было: ужин или кулинарный эксперимент. Собака тем временем выпрашивала капусту. Мы возмущались: «Почему вы собаку не кормите?!»
А потом уже много лет спустя я узнала, что некоторые собаки вообще готовы есть всё подряд: огурцы, капусту, бананы, киви и даже банановые шкурки. Так что, возможно, собака была не голодная. Возможно, она просто была гурманом.
Вечер постепенно перешёл в ночь. Хозяева выпили, потом ещё выпили. Нам тоже захотелось спать, но мы крепились. Один из братьев, видимо, из врождённого чувства такта, сел на табуретку и остался поддерживать разговор. Очень благородно. Мы сидим на диване. Он — на табуретке.
Разговор закончился. Потом закончились темы. Потом закончились силы делать вид, что нам ещё есть о чём разговаривать.
Мы начали клевать носом. Дремал и брат. Но сидя. На табуретке.
И вот в какой-то момент — грохот. Мы приходим в себя. Смотрим. Он лежит на полу вместе с табуреткой.
Упал. И… спит. Просто продолжает спать. Не проснулся, не встал. Просто сменил положение на горизонтальное и продолжил отдыхать.
Мы с сестрой посмотрели друг на друга. Наверное, именно в этот момент окончательно поняли, что ночная культурная программа завершена. Собрались и пошли домой. Хоть еще не рассвело и жили мы не так уж близко.
И вот что занимательно: из всего этого вечера мы почти ничего не помним. Кажется, младший брат пел под гитару. Не помню, какие песни. Не помню разговоров. Даже фамилию братьев помним только примерно — что-то грибное. То ли Подберёзовики, то ли Подосиновики.
А вот человека, который упал с табуретки и продолжил спать, мы почему-то запомнили на всю жизнь.
Причём через несколько дней мы узнали, что Подберезовик старший (с табуреткой) утром всё-таки отправился на работу. В отличие от Подберезовика младшего (с гитарой), которого уволили. Собственно, для него это было привычным делом: прогуливать работу и быть уволенным регулярно.
А мы с сестрой до сих пор, когда очень хочется спать, можем сказать: «Всё, я сейчас как Подберезовик, упаду, так сильно спать хочется».
И это единственное, что осталось от той вечеринки, которую мы почти полностью забыли.
Все наши каникулы проходили в частном секторе, где жили бабушка с дедушкой. Там люди были очень разные: местные, городские, интеллигентные семьи, совершенно простые люди, а периодически встречались и такие, в чьих семьях выпивать было частью культурной программы.
И мы спокойно существовали во всех этих мирах. Сегодня могли гулять с какой-нибудь неформальной компанией, завтра общаться с людьми из интеллигентных семей, а вечером сидеть в частном секторе и говорить уже о совсем других вещах.
Причём всегда же надо было ещё и понимать, как именно разговаривать с конкретным человеком. Мы научились чувствовать людей, подбирать слова, интонацию, даже лексику. Не потому что притворялись или делали вид, а потому что с разными людьми действительно нужно разговаривать по-разному. Нам и сейчас интересно общаться с самыми разными людьми.
А ещё нам с сестрой очень нравится вспоминать наши старые истории. Иногда мы что-нибудь вспоминаем, смеемся. Можем пересказывать одно и то же по сто раз, вспоминая какие-нибудь подробности. А потом ещё и рассказываем чего-нибудь детям.
А здесь у нас другая ситуация. Потому что дети слушают наши истории примерно с тем выражением лица, с которым молодёжь вообще слушает рассказы взрослых. Очень точно это когда-то описал Евгений Гришковец в рассказе «Михалыч»:
«Слушал невнимательно и снисходительно, как слушают стариков юные люди. Но не без удовольствия».
Именно так они нас и слушают. Вроде бы снисходительно, а потом откуда ни возьмись на 55-ой фразе просыпается интерес:
— Подождите. А что было потом? А как там было вначале? Повтори, пожалуйста.
Зацепило значит.
А историй у нас действительно много.
Вот, например, однажды, а было это в конце девяностых, у нас был выбор: пойти в ночной клуб или поехать к друзьям детства нашего знакомого, который жид у частном секторе, но не в том, в котором жили наши бабушка с дедушкой и не в том, где сейчас живу я. Мы почему-то выбрали друзей. Сейчас я думаю: вот что значит любовь к людям. Нормальный человек выбрал бы клуб))
Приехали. Дом обычный, частный сектор. Там жили два брата. Там у них стояла брага, которую поставили родители: в бутылке, сверху перчатка. Всё чин-чинарём, по классике. Мы пили что-то свое. Они пили эту брагу, а потом, чтобы родители не заметили, доливали в бутылку воду. И доливали, судя по всему, щедро и далеко не в первый раз. Я до сих пор иногда думаю: родители потом не удивлялись, почему их многолетний семейный напиток внезапно приобрёл вкус воды?
Ещё у них была собака небольшая такая, похожая на болонку. Собака хотела есть. Мы посмотрели холодильник. Холодильник посмотрел на нас. Еды особо не было. Нашли картошку. Начистили, нарезали. Собрались жарить. Только масла не оказалось.
Поэтому картошку пришлось жарить на воде))) До сих пор не знаю, что это было: ужин или кулинарный эксперимент. Собака тем временем выпрашивала капусту. Мы возмущались: «Почему вы собаку не кормите?!»
А потом уже много лет спустя я узнала, что некоторые собаки вообще готовы есть всё подряд: огурцы, капусту, бананы, киви и даже банановые шкурки. Так что, возможно, собака была не голодная. Возможно, она просто была гурманом.
Вечер постепенно перешёл в ночь. Хозяева выпили, потом ещё выпили. Нам тоже захотелось спать, но мы крепились. Один из братьев, видимо, из врождённого чувства такта, сел на табуретку и остался поддерживать разговор. Очень благородно. Мы сидим на диване. Он — на табуретке.
Разговор закончился. Потом закончились темы. Потом закончились силы делать вид, что нам ещё есть о чём разговаривать.
Мы начали клевать носом. Дремал и брат. Но сидя. На табуретке.
И вот в какой-то момент — грохот. Мы приходим в себя. Смотрим. Он лежит на полу вместе с табуреткой.
Упал. И… спит. Просто продолжает спать. Не проснулся, не встал. Просто сменил положение на горизонтальное и продолжил отдыхать.
Мы с сестрой посмотрели друг на друга. Наверное, именно в этот момент окончательно поняли, что ночная культурная программа завершена. Собрались и пошли домой. Хоть еще не рассвело и жили мы не так уж близко.
И вот что занимательно: из всего этого вечера мы почти ничего не помним. Кажется, младший брат пел под гитару. Не помню, какие песни. Не помню разговоров. Даже фамилию братьев помним только примерно — что-то грибное. То ли Подберёзовики, то ли Подосиновики.
А вот человека, который упал с табуретки и продолжил спать, мы почему-то запомнили на всю жизнь.
Причём через несколько дней мы узнали, что Подберезовик старший (с табуреткой) утром всё-таки отправился на работу. В отличие от Подберезовика младшего (с гитарой), которого уволили. Собственно, для него это было привычным делом: прогуливать работу и быть уволенным регулярно.
А мы с сестрой до сих пор, когда очень хочется спать, можем сказать: «Всё, я сейчас как Подберезовик, упаду, так сильно спать хочется».
И это единственное, что осталось от той вечеринки, которую мы почти полностью забыли.
Я уже писал, как туркам пофиг на чужую христианскую культуру, которая им досталась после завоевания Константинополя:
https://famabara.com/posts/1450
Представьте, у вас в городе сохранился древний византийский акведук длиной аж полкилометра.
https://famabara.com/posts/1450
Представьте, у вас в городе сохранился древний византийский акведук длиной аж полкилометра.
Что можно с ним сделать? Разумеется, устроить парковку.
Когда уже был в Стамбуле, то в очередной приезд хочется увидеть что-нибудь новое. Все основные достопримечательности мы уже видели, а вот Дворец Бейлербейи находится в азиатской части Стамбула, и намного дальше от мест, где находятся туристы.
Чтобы добраться сюда общественным транспортом, нужно доехать паромом до Ускюдара. Там конечная остановка, откуда отправляются автобусы по 15-у маршруту. Садитесь практически на любой, они все подходят - 15C, 15B, 15H и др. Как только вы проедете под знаменитым мостом через Босфор и увидите дворец - выходите.
Мы "проскочили" свою остановку, т.к. по умолчанию автобусы не останавливаются на любой остановке. Пришлось идти к водителю и просить остановить на следующей, но вообще там просто нужно нажать в салоне кнопку остановки.
Мы "проскочили" свою остановку, т.к. по умолчанию автобусы не останавливаются на любой остановке. Пришлось идти к водителю и просить остановить на следующей, но вообще там просто нужно нажать в салоне кнопку остановки.
Помните финал субстанции?
Авторы Субстанции коварно скопипастили идею из Голого пистолета!








https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B8%D1%81%D0%B5%D0%BA