Посты с тегом: страдания

Такую тему хочу сегодня поднять. Непростую, тяжёлую. Но побыв немного внутри и наблюдая множество случаев со стороны, хочу порассуждать. Однако сначала немного моей истории. Моя мама умирала от рака. В паллиативном отделении нашего онкоцентра. Родственников туда не пускали ввиду сохранившихся ковидных ограничений. Думаю, это правильно. Там же совсем ослабленные люди, им любой микроб, нам не опасный - смертельная угроза.

И все, что я могла делать - привозить еду, вещи, лекарства, оставлять все это на проходной, откуда "передачку" доставляли маме в палату. Ну и забирать грязную одежду, чтобы привести ее в порядок и вернуть. Планировала все-таки попасть в ее палату, ухаживать там за мамой - для этого надо было принести свежий пцр-тест. Не успела.

Мама легла в паллиативное отделение 17 апреля, а не стало ее 8 мая. Три недели и один день. Не могу сказать, что я сильно упахалась за это время, да и потом - а кто еще? Я же дочь. Да, стерла костяшки рук до мяса, стирая ее футболки - стиральной машины у меня тогда не было. Да, на дорогу уходило по два часа. Но вот готовить что-то мне никогда не сложно, ну и хотелось маму побаловать чем-то, что ей можно, но вкусным.

Гораздо тяжелее, конечно, было внутри. Я оптимист и тут до последнего надеялась на лучшее. Ведь один раз мама уже победила рак. Но понимала, что тут ситуация куда хуже, тяжелее. Да и "дорогие" родственники со всех сторон нагнетали. В общем, если на физиологическом уровне я упахалась не сильно, то внутри было такое, что я и описывать не стану. Не хочу на вас все это выплескивать. Думаю, понятно, что тяжело очень было.

Но у меня, повторюсь, это недолго продолжалось. А некоторые люди годами так живут, видят, как уходит дорогой человек, да ещё и ухаживают за ним побольше, чем мне довелось, потому что не всех ведь в больницу забирают, да и не во всех больницах посетителей не пускают. И что у них в душе творится, как они устают - это словами не описать.

Однако мне сейчас больше хочется обратить внимание на тех, кто этих людей окружает. Потому что вот этого хлебнуть пришлось, увы. Когда на словах все себя бьют пяткой в грудь, а на деле сливаются и ты останешься один на один с бедой. Я не в обиде за это на многочисленных сестёр, братьев, племянников моей мамы. По сути, они и не должны были ничего делать. Это моё дело, я же дочь. Но я была бы очень благодарна всей родне, если бы она бездействовала молча.

Только это не про нашу ситуацию. И не про массу схожих ситуаций. Конечно, со всех сторон советы. Конечно, тебе тысячу раз расскажут, что ты делаешь не так, невзирая на то, что у того, за кем ты ухаживаешь и у его лечащих врачей нареканий нет. Но это ещё полбеды, мне было настолько фиолетово на вот это, просто не до того.

А вот постоянно повторяющуюся мысль, которую мне транслировали три месяца, начиная ещё задолго до того, как мама легла в больницу, я вот мимо ушей пропустить не могла. И заключалась она в том, что мне даже заикаться нельзя о том, как мне тяжело. Потому что мне не тяжело, это моя обязанность, маме гораздо тяжелее, она болеет.

Со второй частью утверждения я согласна. Когда человек болеет, ему легко не бывает. И маму я старалась поддержать как могла, а при ней ни в коем случае не расклеивалась, держала лицо. Потому что вот нафиг маме мои переживания не нужны, она же от этого ещё больше страдать будет. Мне хотелось, чтобы ей не становилось больно ещё и из-за меня.

Однако человек такое существо - он не может просто взять и выключить себя, свои эмоции, свою боль. А это больно, когда из близкого тебе человека уходит жизнь. И да, иногда меня прорвало, иногда моя боль выходила наружу при родне или друзьях. Но от родни в ответ я слышала вот это вот, про что выше говорила. А друзья просто поддерживали как могли. Огромное спасибо им за это.

И наверное только благодаря им я и смогла пережить этот период. Выпускала то, что болело, чтобы оно не сожгли меня внутри. И функционировала дальше. Без своих девчонок я бы, наверное, с ума сошла. А они и когда не стало мамы, примчались буквально через час. Просто рядом посидеть, поддержать. Одна даже успокоительное привезла. Родню я только на похоронах увидала.

И я, понимая, что чужое горе тоже горе и тоже на нас влияет, благодарна им так, что словами не выразить. Потому что да, это непросто, когда рядом с тобой человек в такой ситуации. На этот счёт нет чётких социальных инструкций, часто мы в растерянности не знаем, как отреагировать, как поддержать. Но когда кто-то хочет тебя поддержать - это очень ценно.

Я понимаю и то, что родне было нелегко. Не только я переживала, они тоже теряли родного человека. Но их переживания я выслушивала, как-то старалась поддержать, потому что это ведь естественно- - поддерживать друг друга. Однако в ответной милости мне было отказано. И ладно бы молча, так ещё и с постоянной трансляцией этого вот убеждения. Будто раз я за мамой ухаживают, должна совсем в робота превратиться.

Не понимаю я такой логики. Но точно знаю: такие моменты в жизни простыми не бывают. И человеку, который ухаживает за тяжело или неизлечимо больным, за инвалидом - ему не легко. Он не робот и у него внутри может быть настоящий ад. Да и снаружи тоже, потому что банальную физическую усталость никто не отменял. Это не значит, что нужно немедленно бросаться его поддерживать, особенно если у самого ресурсов для этого нет. Но и топтать не надо. Не надо думать, что ему легко. Лучше просто отойти в сторону, но не закапывать ещё и того, кто рядом с умирающим.

Знаете же, да, эту фразу? А еще - художник должен быть голодным. Ну или "Не плакала, не хоронила - откуда взяться красоте? Когда людская красота - скорее знание, чем сила". Красивое стихотворение, кстати, но я сейчас не о поэзии. А о том, что веками нас толкают к мысли, что обязательно нужно страдать и претерпевать, чтобы быть хорошим человеком.

Я понимаю, откуда ноги растут у этого явления, отголоски того самого христианского смирения. И веками мысль о том, что надо страдать и претерпевать была, надо признать, залогом выживания в определенном смысле и определенной страховкой от бунта. Да, плохо живется, да, страдаешь, зато потом... Чем-то коммунизмом попахивает, кстати, с этим его, что сейчас потерпим, а потом как окажемся в светлом будущем. Ну да и коммунизм не на пустом месте взялся.

Еще в ту же копилку мысль о том, что как бы не обстояли дела - кому-то все равно хуже, чем тебе. Вот совсем не понимаю, как можно спекулировать на чужом горе. Да, вот три года назад я похоронила маму. А детей в Африке ежедневно хоронят в таких количествах, что страшно говорить. И что, мне легче должно стать от этого? Или африканцам, если найдется кто-то, кому хуже, чем им? Страшный способ попытки смирения с горем, очень страшный. Тем более в моменте самого горя вот вообще все равно, что там и у кого. Нельзя его обесценивать чужими бедами и запрещать человеку проживать свою беду. И да, любая беда важна, и высмеивать ее, стараться заткнуть и человека устыдить - скотство.

Если же вернуться к тому, что страданиями душа совершенствуется... А это смотря какая. Кто-то будет стоически претерпевать, а другой вот оскотинится от тяжелой жизни. И где тут совершенствование? Да и даже самая прекрасная душа, если постоянно страдает, светлее не станет. Скорее погаснет.

А уж по поводу того, что художник должен быть голодным - бред. Банально, если у него нет ничего, он и краски не купит) Если же в переносном смысле, что нужно пострадать, чтобы создать что-то прекрасное - снова бред. Тоску и боль не перерисуешь в улыбку. А нести в мир чернуху, я думаю, совсем не нужно. И в жизни достаточно.

Приведу вот в пример себя (кто-то сомневался?). Когда я голодная - я не художник. Я пашу как папа Карло, чтобы на хлеб заработать и на творчество тупо времени нет. А когда я страдаю, да, это выплескивается в творчество. Но все же я не забываю об ответственности за то, что несу в этот мир. Когда мамы не стало, в мою серию внезапно врезался том, который изначально не планировался. Назывался, понятное дело, "Мама". Это вот единственное, что я могла тогда писать. И пусть там были другие герои, от реальности осталась только любовь - но вот такая психотерапия вышла. А в финале, невзирая на то, что лично я маму потеряла, у героя она осталась. Я прожила свое горе в этой книге. Но она же стала посвящением маме и, вы извините за пафос, тихим гимном любви - материнской, дочерней. Мне физически необходим был светлый финал хотя бы там.

Если же в целом вернуться к творчеству и условиям, которые окружают творца... Я люблю приводить в пример Италию XIV века, когда там расцвел гуманизм, а за ним и Возрождение стартовало. Гуманизм, как мы знаем, во главу угла ставит человека, его потребности и желания. И в результате его расцвета эти ребята, вместо того, чтобы страдать и претерпевать, радовались жизни и всему, что она дает, гедонизм вот у них заодно возродился. И что, кто-то скажет, что в ту эпоху они в искусстве ничего хорошего не выдали? Думаю, не скажет)

И я считаю, что художник не просто должен, а обязан быть сытым - чтобы иметь силы и возможности творить. А душа совершенствуется не страданиями, а собственной моралью, внутренней, которая или есть или нет. И если нет - то хоть обстрадайся, но гадюкой останешься. Впрочем, самих гадюк это не сильно колышет.

Все наверняка встречали такое утверждение, что трудности закаляют, делают нас мудрее, сильнее, крепче.

Есть еще вариант. Что это такое испытание веры: действительно ли это то, чего ты хочешь?

Это не закон, а удобная история, потому что она успокаивает и придаёт смысл тому, что на самом деле может быть просто разрушительным опытом для человека.

Когда проблемы накрывают с головой тех, кто встречает их лицом к лицу (поначалу), а они не заканчиваются длительное время, это уже совсем другая история. Любой человек может устать. И не потому, что он слаб. И не всегда даже после преодоления человек может с уверенностью сказать: я бы смог сделать это еще раз.

Не все страдания делают человека мудрее. Иногда они делают его просто более испуганным. А реальность гораздо менее «тактичная»: один и тот же опыт может создать двух совершенно разных людей. Один после боли становится более живым, внимательным, способным понимать других без иллюзий, другой — более закрытым, напряжённым, осторожным до отказа от любой спонтанности, один учится выдерживать жизнь, другой учится её избегать. И самое неудобное здесь то, что второй вариант встречается не реже, а часто даже чаще, потому что психика не стремится к мудрости, она стремится к безопасности, и если опыт был достаточно болезненным, вывод редко бывает сложным или философским, он почти всегда простой и телесный: «больше никогда», никогда не доверять, никогда не открываться, никогда не рисковать, никогда не повторять, и постепенно это «никогда» перестаёт быть реакцией на конкретный опыт и становится способом жить, в котором мир заранее сужается до зоны контроля и предсказуемости.

И снаружи это часто выглядит как зрелость, собранность, сила, умение держать границы, но внутри это может быть просто страх, который незаметен, потому что он выглядит, как логика и здравый смысл. И тогда возникает неудобный вопрос, который обычно стараются не задавать: мы действительно растём через страдания или просто учимся жить более ограниченно, чтобы не сталкиваться с повторением боли?

Потому что не вся боль делает человека глубже, иногда она не раскрывает, а сжимает, не расширяет, а уменьшает, и, мне кажется, самый правдивый критерий «роста» — это не то, сколько человек пережил, а то, сколько в нём осталось живого и насколько он способен к новому после всего, через что он прошёл.