Человек постоянно говорит что перезвонит и не перезванивает

Замечали, что самые популярные психологические утверждения часто устроены очень странно?

Например: «Если человек вас раздражает, значит, вы не принимаете эту часть в себе». Звучит глубоко. Но как проверить, правда это или нет?

Если меня раздражает хамство, это потому что я сама хамка? А если я не хамка, то просто не осознаю этого? А если осознаю и всё равно не согласна, значит, сопротивляюсь?

Получается такая конструкция: любое возражение автоматически становится доказательством правоты исходной идеи. Именно поэтому такие утверждения кажутся такими убедительными. Они априори защищены от проверки. И по факту они очень токсичны.

Можно провести простой эксперимент. Возьмите несколько популярных психологических фраз и попробуйте придумать ситуацию, в которой они были бы ложными.
«Все люди приходят в нашу жизнь не случайно».
Или
«Всё, что нас раздражает в других, есть в нас самих».

Очень быстро обнаруживается, что многие из этих фраз невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. И это не делает их автоматически плохими. Некоторые из них могут быть полезными метафорами. Плохо, когда эту метафору начинают выдавать за знание.

Я не спорю, в некоторых случаях это повод задуматься. К примеру, я вполне согласна с утверждением, что если ты чему-то завидуешь, значит считаешь, что у тебя это тоже может быть. Также я согласна с тем, что практически любое негативное качество имеют обратную позитивную сторону. Правда иногда бывает на так легко ее обнаружить. Но вы попробуйте.

Например, человек ленивый — он занимается не тем, чем он хочет или хочет оптимизировать свою жизнь. Человек въедливый — скрупулезный и умеет замечать детали. Человек взрывной — активный, бодрый и умеет быстро реагировать на ситуацию. Дальше можно продолжить.

Мне кажется, один из признаков критического мышления — это не умение находить красивые объяснения, а готовность спросить: «А что могло бы доказать, что я ошибаюсь?» Потому что мысль начинает казаться тем сильнее не тогда, когда её нельзя опровергнуть, а тогда, когда она выдерживает попытки её опровергнуть.

Приходилось много раз наблюдать, как кто-то, возможно случайно, сказал кому-то что-то "не-то". И в этот момент, когда слово уже сказано, вроде бы, казалось что это – просто безобидная шутка. Но! Когда случилось говорить наедине с людьми, в чей адрес была послана "шутка", оказывалось, что их это не слабо так задело.

Всё дело в том, что люди очень восприимчивы к информации, которая касается их личности напрямую.

Так, к примеру, человек который комплексует по поводу своего роста, может затаить не хилую обиду на рекомендацию "стать повыше". А его собеседник весело посмеётся и в тот же миг забудет о своей, как ему кажется, безобидной шутке.

Так вот, люди, очень редко забывают о таких шутках. Они подсознательно прекрасно понимают, что шутка-то вполне себе и не шутка вовсе. И эту обиду, некоторые из них несут с собой до конца своей жизни.

Это меняет их жизненные планы, привычки, предпочтения и так далее. Они вешают ярлычки, и, возможно, забывают о том, что их знакомый или близкий человек это сказал, но ярлычок остаётся навсегда...

Итог всего этого один – всегда тщательно думайте над советами к другим людям по поводу того, что касается их как личностей, потому-что то, что вы им скажите, из их головы уже никогда не выйдет...

Я всегда удивлялась, почему некоторые люди могут целыми днями смотреть новости, обсуждать их, раздражаться, тревожиться и будто специально искать поводы для возмущения.

Почему в любом событии они первым делом замечают самое плохое. Почему убеждают окружающих, что обязательно нужно бояться, переживать, возмущаться вместе с ними. И если ты не хочешь жить в этом состоянии — значит, ты наивный человек в «розовых очках».

«Как они живут в таком диком постоянном стрессе?!!» - думала я. Думала, пока в один прекрасный момент до меня не дошло, что не такие уж они впечатлительные. Потому что ведь человеческая психика устроена так, что слишком долго ввергать себя в стресс человек просто не сможет. Он убежит, отвернется, закроет глаза, впадет в депрессию и тд А такой подход - это просто стиль жизни.

У меня на соседней улице живет пожилой мужчина. Почти каждый раз, когда я гуляю с собаками, встречаю его. Когда мы только познакомились, он рассказал историю, как у него появилась его собака - добрый крупный пес по кличке Филя (вкратце - ему помог соседский мальчик забрать его у хозяев, которые плохо с ним обращались. И теперь Филя добр ко всем, весел и очень мил). Деда Паша (так зовут этого мужчину) очень любит животных, все время радеет за несчастных, кормит бездомных, дочь его спасает котов, а чужим животным с хозяевами радуется и умиляется.

Но есть у него одна черта: буквально любой (!!!), раже самый нейтральный и приятный разговор он способен перевести в русло осуждения и возмущения властями. Плохой отечественный автопром, все фашисты, воры, изменники и тд и тп Вот бы поменялась власть. На мой вопрос, на кого ее он предлагает поменять, он сказал, что есть люди. В ответ на мои аргументы, что достойная альтернатива вряд ли есть, он ответил, что поставили бы тогда его, он всех чиновников отправил бы на Колыму и дело в шляпе. Когда я ему заметила, что он уже, как Ежов в свое время и что таким образом можно докатиться и до того, что пострадает много невиновных людей, он сказал, что «там» невиновных нет. А прежние репрессии, когда вместе с ворами и предателями по доносам страдали обычные жертвы чужой ненависти, он умудрился и этот аргумент перевести в свою пользу. И вместо этих плохих чиновников он поставил бы кого надо.

Недавно мои дети рассказали, что знакомы с ним, он с ними тоже ведёт беседы. Я подумала, что может, хоть с детьми он ведёт себя иначе. Но нет: эти разговоры не щадят никого. Вот такая арифметика. Ну, в общем, я думаю, образ понятен.

Вообще замечено: чем меньше человек понимает, тем больше он уверен в своей правоте и желает власти. Без сомнений.

Я испробовала с ним разные способы: перенаправить разговор в мирное русло, отметить положительные моменты, переубедить, говорить, что не стоит тратить нервы на это - ничего не помогает. В данном случае я избрала единственно верную тактику: молчать и не спорить.

И ведь это не единичный случай. Таких людей много. Они будто постоянно раскручивают внутри себя тревогу и одновременно заражают ею окружающих. А если сказать, что тебе тяжело от таких разговоров, можно услышать в ответ: «Да что ты так всё близко к сердцу принимаешь?»

Наверное, мы действительно просто по-разному устроены. Кому-то необходимо постоянно искать опасность, врагов, катастрофы и поводы для негодования. А кому-то хочется жить иначе: замечать хорошее, беречь силы, не множить ненависть и не превращать каждый разговор в сводку бедствий.

И мне всё ближе мысль: не нужно никого переубеждать. Не нужно тащить людей в своё мировоззрение: ни в одну, ни в другую сторону. Если человеку нравится жить в бесконечной тревоге и борьбе — это его выбор. Но и у других есть право не участвовать в этом.

Поэтому хочется только одного: чтобы рядом было больше людей, близких по духу. Тех, после общения с которыми не остаётся тяжести внутри.

Иногда встречаешь на улице человека, и внутри сразу возникает уверенность:
«Я его точно знаю».

Не просто «где-то видел», а именно знаю. Лицо кажется настолько знакомым, будто вы когда-то разговаривали, пересекались регулярно или даже были частью жизни друг друга. Но потом начинается мучительное воспоминание, память как будто зависает.

Ты пытаешься понять: это бывший коллега? сосед? работник библиотеки, куда ты ходил несколько лет назад? продавец из маленького магазина возле старого дома? человек из очередей в одной и той же поликлинике? родитель чьего-то ребёнка из школы? сотрудник кофейни, в которую ты заходил каждое утро несколько лет подряд?

И мозг не может собрать картинку полностью.

Особенно странно бывает, когда проходят годы. Человек изменился: у него уже другая причёска, возраст, одежда, очки, вес, походка. А в памяти сохранилось только общее ощущение узнавания. Из-за этого возникает неловкость. Ты не понимаешь уровень близости между вами.

Нужно здороваться или нет? Мы просто когда-то часто пересекались или действительно были знакомы? Будет ли странно, если я кивну? А вдруг человек ждёт, что я его узнаю? Или наоборот — мы вообще никогда не общались, и знакомым кажется только лицо?

Иногда такие люди вспоминаются не через событие, а через то, что его окружало. Например, ты вдруг понимаешь: «Это же мужчина из газетного киоска возле моей старой работы». Или: «Это женщина, которая всегда сидела у окна в читальном зале». Или: «Мы много лет ездили в одном автобусе по утрам».

Получается такая любопытная вещь: человек становится знакомым не потому, что вы были близки, а потому что мозг долго видел его рядом с определённым периодом жизни.

Мы вообще запоминаем намного больше людей, чем кажется. Просто большинство из них хранится где-то в дальнем ящике памяти, даже без имён, без историй, без чётких связей. Просто как отдельная картинка.

И поэтому иногда обычное лицо в толпе вдруг вызывает почти мистическое ощущение: будто этот человек уже давно существует или существовал где-то в твоей жизни, просто ты никак не можешь вспомнить — а где именно? Можно долго пытаться вспомнить, но безрезультатно. А можно вдруг вспомнить и просиять. Хорошо еще, когда это случается до того, как тебе нужно принять решение: здороваться с ним или нет.

Песняры

Когда читаешь письма XIX или начала XX века, возникает ощущение, что люди думали иначе. Они могли подробно описывать один день, разбирать собственные чувства на нескольких страницах, рассуждать о природе, о погоде, дороге, случайной встрече, писать длинные фразы без опасений показаться скучными.

Современному человеку это часто кажется каким-то уж слишком медленным. Но дело не только в том, что времена изменились. Форма общения действительно влияет на то, как человек думает. Письмо раньше было как бы продолжением внутреннего монолога.

Сегодня сообщение — это чаще реакция, быстро ответить, уточнить, переслать или отреагировать. Раньше письма несли другой смысл и ощущались иначе. Человек садился писать, понимая, что ответ придёт через недели или месяцы; исправить в отправленном письме ничего нельзя, а разговор будет долгим и медленным. Из-за этого письмо становилось более цельным и обдуманным.

Историки переписки часто отмечают, что письма XVIII–XIX веков были не просто обменом информацией, а способом оформлять собственные мысли. Человек буквально «думал письмом». Все это делало эмоции более оформленными.

В старых письмах люди часто выглядят более собранными эмоционально — даже когда пишут о тяжёлых вещах. Может, пишут иногда сбивчиво, но старательно оформляют свои мысли в текст так, чтобы быть максимально понятыми сразу. Ведь нет возможности пояснить что-то сразу же. А потому что между эмоцией и высказыванием существовала пауза и довольно длинная.

Сегодня эмоция легко превращается в мгновенную отправку. Раньше человеку приходилось сесть, сформулировать, переписать, перечитать. То есть письмо автоматически добавляло рефлексию.

И получается, что переписка развивала способность удерживать длинную мысль. Длинное письмо требовало другого режима мышления. Нужно удержать внимание, последовательно все рассказать, добавить аргументы, ответить на предыдущее письмо и подготовить почву для ответа на текущее.

Эпоха писем и длинного чтения лучше развивала линейное повествовательное мышление, а цифровая среда — быстрое переключение между фрагментами информации.

А еще письмо раньше было ещё и способом «сохранить себя». Люди понимали, что письма могут остаться. Поэтому переписка часто становилась почти автопортретом, показывая, как человек мыслит и чувствует, чего боится, что считает важным. Именно поэтому историки так любят личные письма. Через них эпоха и сам человек ощущается живым намного сильнее, чем через любые официальные документы.

Например, письма Чехова или Толстого сегодня читаются не просто как переписка, а как почти отдельная литература.

При этом длинные письма были не признаком «спокойной жизни». Почему-то считается, что раньше у людей было больше времени. Это далеко не так. На самом деле многие писали письма урывками, ночью, в дороге, между работой, в тяжёлых или неудобных условиях. Но сама культура общения предполагала, что длинная форма — это нормально. Никто не считал странным написать человеку четыре страницы размышлений о жизни, погоде и собственном настроении.

Телеграф и телефон начали менять мышление ещё до интернета. Каждая новая технология делала речь короче и быстрее. Телеграф в XIX веке уже менял язык: сообщения сокращались,
исчезали длинные конструкции, важнее становилась скорость. Потом телефон сделал общение более спонтанным. А мессенджеры окончательно превратили коммуникацию в поток мгновенных реакций.

И всё же длинные письма никуда полностью не исчезли. Просто форма изменилась. Иногда их роль теперь выполняют длинные ночные сообщения, заметки, личные блоги, электронные письма, тексты «для одного человека».

Похоже, у человека всё равно остаётся потребность иногда говорить медленно и подробно — даже в эпоху коротких сообщений. Потому что некоторые мысли просто не помещаются в быстрый формат.

Когда я училась в 10-11 классе, у меня были друзья из другого города. И хоть мы виделись почти каждые выходные, нам очень нравилось писать друг другу письма. Несколько лет назад я попыталась привлечь кого-нибудь для такого времяпрепровождения: писать друг другу письма. Тем более, что многие мои знакомые живут в других городах, в частности уехали из города, в котором я живу. И что вы думаете? Никто не поддержал идею. Возможно, если бы я постаралась побольше и опросила больше людей, то кто-нибудь наверняка нашёлся бы. И я думаю, что вернусь к этой затее через какое-то время. Ведь это так увлекательно: писать письма, относить их на почту, ждать ответ. Ты все время как будто находишься в предвкушении.

А вы писали когда-нибудь бумажные письма? Как вам такой формат общения?

Сейчас искренность очень ценится. Можно сказать, это даже тренд. Умение говорить прямо, не скрывать, не сглаживать. Считается, что это признак внутренней честности и даже силы.

Это действительно важное качество. Но не всё так однозначно.

Иногда «говорить как есть» звучит красиво, а по факту оказывается, что человек просто не считает нужным сделать паузу между мыслью или чувством и словами. Когда мысль ещё не успела оформиться, а уже произнесена. Когда эмоция вышла наружу, и вот ее уже нарекли правдой.

И вроде бы человек не врёт. Он действительно так чувствует. Но то, как это звучит, может ранить сильнее, чем сама суть. Просто потому в искренности важно не только содержание, а еще ещё и про форма подачи. А еще умение иногда промолчать. Есть ли в этих словах желание быть понятым или только желание высказаться?

И есть ещё один момент, который обычно остаётся за кадром. Иногда за подчёркнутой «честностью» прячется совсем не стремление к открытости, а привычка говорить неприятные вещи без попытки их осмыслить. Та самая позиция: «я просто честный человек».

Как будто этого достаточно, чтобы не задумываться о том, как слова звучат
и что они делают с другим. И тогда «правда» становится удобным прикрытием. Не нужно подбирать форму,
брать ответственность, останавливаться. Сказал — и будто бы всё объяснил.

Однажды знакомая пожилая женщина рассказала мне такую историю. Каждую неделю она ходила в церковь на исповедь. И вот несколько недель подряд она каялась в грехе лжи. Батюшка спросил ее: почему ты раскаиваешься в одном и том же, и снова совершаешь тот же грех? Она ему ответила, что ее мать больна, и она ее обманывает, говоря, что у нее, у детей всё хорошо. Тогда батюшка сказал, что это не грех, а милосердие.

В йоговской традиции подход к честности более тонкий.
Принцип правдивости называется Сатья. Так вот сатья не существует сама по себе, а всегда рассматривается вместе с Ахимсой. Это принципиально меняет сам подход.

Сатья — это не просто «говорить правду».
Слова должны соответствовать реальности, важна внутренняя честность, отсутствие искажения.

Но Ахимса добавляет к этому вторую часть: не причинять вреда — ни действием, ни словом.

И в итоге получается не простая формула, а скорее внутренний фильтр: правда, сказанная без учёта другого, считается неполной. А «мягкость», в которой искажается суть, тоже не является честностью.

Поэтому речь идёт не о том, чтобы говорить всё подряд или, наоборот, всё сглаживать. А о том, чтобы найти форму,
в которой слова остаются правдивыми
и при этом не разрушают другого человека.

И вот здесь уже становится видно,
насколько искренность — это не импульс, а выбор. Ровно в этом месте и проходит граница.

Честность бережно доносит. Грубость просто выносит наружу.

И разница не всегда в словах, а в том, как они сказаны и зачем. Потому что настоящая искренность чуть тише. В ней есть пауза. Есть попытка подобрать слова. Есть ощущение, что важно не только сказать, но и сохранить контакт.

И именно поэтому она звучит иначе. Не громче, а точнее.