Круг общения становится меньше

В детстве кажется, что друзья появляются сами собой. С кем то познакомился в садике, потом вместе пошли в школу, с кем то начали общаться во дворе. Никто особо не думает о том, как вообще нужно дружить. Просто встретились, нашли общие интересы и начали проводить время вместе. Во взрослом возрасте все почему то становится сложнее.

Можно познакомиться с нормальным человеком, пообщаться несколько раз, а потом вы оба разъехались по своим делам. У одного работа, у другого учеба, потом еще какие то планы. В итоге проходит неделя, месяц, полгода, и вы уже почти не общаетесь. И дело не всегда в том, что человек тебе не понравился. Просто раньше у вас были общие места, куда вы приходили каждый день. Садик, школа, колледж, университет. Вы постоянно находились рядом и поэтому дружба развивалась сама. Потом такого становится намного меньше.

Особенно сложно, когда переезжаешь в другой город или начинаешь работать в новом месте. Вокруг вроде много людей, но просто познакомиться недостаточно. Нужно еще найти время, чтобы продолжить общение. Например, познакомились где то, обменялись соцсетями, пару дней переписывались. Потом никто не написал первым, потому что оба подумали, что, наверное, человек не особо заинтересован в общении. Хотя на самом деле оба могли просто стесняться.

Еще с возрастом начинаешь намного лучше понимать, с кем тебе действительно комфортно. В школе можно дружить просто потому, что вы сидите за одной партой. Потом уже хочется, чтобы с человеком можно было нормально поговорить, посмеяться, помолчать и при этом не чувствовать себя неловко. Не обязательно иметь одинаковые взгляды на все. Но когда рядом с человеком можно быть собой и не думать постоянно о том, как ты выглядишь со стороны, это уже многое значит.

Еще мне кажется, что дружбе мешают социальные сети. Мы видим, что у кого то постоянно встречи, компании, поездки, фотографии с друзьями. И начинаем думать, что у нас почему то все не так. Хотя фотография показывает только один момент. Человек мог выложить фотографию с друзьями, а потом неделю ни с кем не разговаривать. Поэтому не стоит сравнивать свою жизнь с чужими публикациями.

И вообще нормально, если у человека не десять близких друзей. Иногда достаточно одного или двух людей, которым действительно можно написать в любое время и не думать, как правильно сформулировать сообщение. Наверное, самое сложное в дружбе во взрослом возрасте это не знакомство, а поддержание общения.

Нужно иногда самому написать, предложить встретиться, спросить, как дела. Не ждать постоянно, что первый шаг сделает другой человек. Потому что можно очень долго думать: «Если ему интересно со мной общаться, пусть сам напишет». А другой человек в это время думает абсолютно то же самое. И в итоге два человека, которым было бы интересно дружить, просто перестают общаться.

Поэтому если человек тебе действительно приятен, наверное, иногда стоит написать первым. Даже обычное «как ты?» может продолжить общение, которое иначе просто исчезло бы.

Дружба уже не появляется так легко, как в детстве. Но это не значит, что новых близких людей больше невозможно встретить. Просто теперь для этого приходится немного больше стараться.

Бывают люди, которые могут стать кем угодно. И не всегда в хорошем смысле.

Есть люди очень ведомые. Пока общество в целом или их окружение культурное, спокойное, высокоморальное, пока вокруг принято говорить о том, что хорошо быть честным, порядочным, добрым человеком — они тоже будут такими. И, возможно, ты искренне будешь считать их хорошими людьми. Но стоит им попасть в другую среду — токсичную, агрессивную, где принято унижать слабых, предавать, лгать и самоутверждаться за чужой счёт, — они довольно ловко переобуваются, даже будучи взрослыми и состоявшимися людьми.

Они мимикрируют, сливаются с окружением, начинают говорить тем же языком, смеяться над тем же, что и остальные, поддерживать то, что раньше сами могли считать неприемлемым.

Ещё они падки на лесть. Внутри у них чаще всего, если не всегда, неуверенность, как зияющая дыра, поэтому им достаточно попасть в компанию, где их начинают активно хвалить, принимать и поднимать в собственных глазах (якобы), — и всё, человек меняется очень сильно. Иногда до неузнаваемости.

В моей жизни такие люди тоже были. И я долго не могла записать их в плохие, потому что видела их хорошие стороны, помнила, какими они были со мной, знала их нормальными, добрыми, вполне приличными людьми. Но было одно большое «но»: когда они попали в дурную компанию, они стали похожи на неё.

Я долго отказывалась принимать этот факт. Думала: ну не могут же они на самом деле быть такими. Просто обстоятельства, влияние. Просто так получилось. Но это был самообман. Потому что человек всё-таки показывает себя не только тогда, когда ему удобно быть хорошим.

С их стороны был ещё и газлайтинг. Когда ты пытаешься сказать: «Мне кажется, здесь что-то не так», а тебя убеждают, что тебе кажется, что ты всё неправильно поняла, что слишком остро реагируешь. Когда-то я просто отказалась от общения с этими людьми. Было и прошло.

Но сейчас, когда я решила не ходить вокруг да около даже внутри себя и перестала сглаживать углы в собственной голове, я вдруг увидела всю глубину этого явления.

Такие люди действительно могут стать кем угодно. Ярыми христианами — если попадут в соответствующее окружение. Коммунистами и энтузиастами, либералками, радикалами. Да хоть нацистами. Куда ветер подует, туда их и понесёт.

Они легко предают. Только делают это обычно не напрямую, не честно и не открыто. Они всегда немножко и вашим, и нашим. Они на стороне массы. Или силы. Даже если эта сила на самом деле дутая.

Наверное, в них действительно нет какого-то внутреннего стержня. Наверное, им очень важно постоянно получать подтверждение собственной значимости извне. И скорее всего эмоционального интеллекта там тоже не слишком много. Мне пришлось признать этот факт.

Хотя всю жизнь я очень старалась видеть в людях самое лучшее. И иногда это сильно мне вредило. Но сейчас от этого понимания я не стала ни злее, мне не стало страшнее. Наоборот. Мне стало легче.

Я не стала вешать ярлыки на всех подряд. Не перестала доверять людям. Я просто стала внимательнее смотреть на то, что человек говорит и делает, особенно тогда, когда никто его не заставляет быть хорошим. Стала больше замечать то, что читается между строк.

И ещё больше стала ценить настоящих людей. Тех, кто не меняет убеждения вместе с компанией. Тех, кто может сказать «нет», даже если все вокруг говорят «да». Тех, кому не нужно становиться удобным для большинства, чтобы чувствовать собственную ценность.

Теперь я смотрю не только на то, каким человек бывает со мной. Я смотрю, каким он становится рядом с теми, кому он не желает понравиться. Потому что вот там человек часто и показывает себя настоящего.

А если для того, чтобы оставаться рядом с кем-то, тебе приходится постоянно предавать собственные ощущения, убеждения и себя — значит, это уже не отношения. Это цена входного билета. Я больше не собираюсь платить за него.

И я больше никогда не буду идти на компромиссы с собой ради того, чтобы продолжать видеть в человеке то хорошее, чего он сам уже давно не выбирает.

Если мне что-то кажется — значит, мне не кажется.

Песняры

Когда читаешь письма XIX или начала XX века, возникает ощущение, что люди думали иначе. Они могли подробно описывать один день, разбирать собственные чувства на нескольких страницах, рассуждать о природе, о погоде, дороге, случайной встрече, писать длинные фразы без опасений показаться скучными.

Современному человеку это часто кажется каким-то уж слишком медленным. Но дело не только в том, что времена изменились. Форма общения действительно влияет на то, как человек думает. Письмо раньше было как бы продолжением внутреннего монолога.

Сегодня сообщение — это чаще реакция, быстро ответить, уточнить, переслать или отреагировать. Раньше письма несли другой смысл и ощущались иначе. Человек садился писать, понимая, что ответ придёт через недели или месяцы; исправить в отправленном письме ничего нельзя, а разговор будет долгим и медленным. Из-за этого письмо становилось более цельным и обдуманным.

Историки переписки часто отмечают, что письма XVIII–XIX веков были не просто обменом информацией, а способом оформлять собственные мысли. Человек буквально «думал письмом». Все это делало эмоции более оформленными.

В старых письмах люди часто выглядят более собранными эмоционально — даже когда пишут о тяжёлых вещах. Может, пишут иногда сбивчиво, но старательно оформляют свои мысли в текст так, чтобы быть максимально понятыми сразу. Ведь нет возможности пояснить что-то сразу же. А потому что между эмоцией и высказыванием существовала пауза и довольно длинная.

Сегодня эмоция легко превращается в мгновенную отправку. Раньше человеку приходилось сесть, сформулировать, переписать, перечитать. То есть письмо автоматически добавляло рефлексию.

И получается, что переписка развивала способность удерживать длинную мысль. Длинное письмо требовало другого режима мышления. Нужно удержать внимание, последовательно все рассказать, добавить аргументы, ответить на предыдущее письмо и подготовить почву для ответа на текущее.

Эпоха писем и длинного чтения лучше развивала линейное повествовательное мышление, а цифровая среда — быстрое переключение между фрагментами информации.

А еще письмо раньше было ещё и способом «сохранить себя». Люди понимали, что письма могут остаться. Поэтому переписка часто становилась почти автопортретом, показывая, как человек мыслит и чувствует, чего боится, что считает важным. Именно поэтому историки так любят личные письма. Через них эпоха и сам человек ощущается живым намного сильнее, чем через любые официальные документы.

Например, письма Чехова или Толстого сегодня читаются не просто как переписка, а как почти отдельная литература.

При этом длинные письма были не признаком «спокойной жизни». Почему-то считается, что раньше у людей было больше времени. Это далеко не так. На самом деле многие писали письма урывками, ночью, в дороге, между работой, в тяжёлых или неудобных условиях. Но сама культура общения предполагала, что длинная форма — это нормально. Никто не считал странным написать человеку четыре страницы размышлений о жизни, погоде и собственном настроении.

Телеграф и телефон начали менять мышление ещё до интернета. Каждая новая технология делала речь короче и быстрее. Телеграф в XIX веке уже менял язык: сообщения сокращались,
исчезали длинные конструкции, важнее становилась скорость. Потом телефон сделал общение более спонтанным. А мессенджеры окончательно превратили коммуникацию в поток мгновенных реакций.

И всё же длинные письма никуда полностью не исчезли. Просто форма изменилась. Иногда их роль теперь выполняют длинные ночные сообщения, заметки, личные блоги, электронные письма, тексты «для одного человека».

Похоже, у человека всё равно остаётся потребность иногда говорить медленно и подробно — даже в эпоху коротких сообщений. Потому что некоторые мысли просто не помещаются в быстрый формат.

Когда я училась в 10-11 классе, у меня были друзья из другого города. И хоть мы виделись почти каждые выходные, нам очень нравилось писать друг другу письма. Несколько лет назад я попыталась привлечь кого-нибудь для такого времяпрепровождения: писать друг другу письма. Тем более, что многие мои знакомые живут в других городах, в частности уехали из города, в котором я живу. И что вы думаете? Никто не поддержал идею. Возможно, если бы я постаралась побольше и опросила больше людей, то кто-нибудь наверняка нашёлся бы. И я думаю, что вернусь к этой затее через какое-то время. Ведь это так увлекательно: писать письма, относить их на почту, ждать ответ. Ты все время как будто находишься в предвкушении.

А вы писали когда-нибудь бумажные письма? Как вам такой формат общения?

Я уже писала, что в нашей стране репродуктивное насилие со стороны знакомых и даже незнакомых, поставлено на широкую ногу. И меня это то удивляет, то бесит. Понятно, что у нас страна советов и потому каждый по старой привычке считает, что ему непременно надо высказать своё мнение. Но в любом деле надо знать границу. И не лезть чужим людям в по сути половые органы. Особенно если в репродуктологии не понимаешь примерно ничего.

Ситуация в общем-то стандартная: знакомая считает, что мне непременно нужно родить. Причём сама знакомая детей пока не имеет, то есть, нельзя сказать, что болеет за демографию. Детные знакомые, кстати, если и заводят с кем-то разговоры про заек и лужаек, то хотя бы не так активно, ибо знают, что это такое. А тут мадам прямо взбесилась, иначе сказать не могу.

И все бы ничего, каждая женщина едва ли не с четырнадцати слышит это извечное "надо рожать". Но одно дело слышать это в 20 лет. Другое - в 38. Серьёзно, я наивно думала, что в 35+ мы освобождаемся от пристального чужого внимания к собственной матке. А вот нет! Кажется, эта музыка будет вечной, ну или как минимум до пенсии.

По-хорошему, конечно, этого диванного репродуктолога надо было послать. Но я зачем-то ввязалась в полемику. И опять же, наивно надеясь, что аргументов будет достаточно, эти самые аргументы привела. Мне 38, потенциальному папочке 52. Ну согласитесь, чисто по-человечески нам уже внуков ждать пора, а не младшеньких рожать.

Но дело даже не в том, что все равно существуют некоторые возрастные границы, в голове укоренившиеся. Дело в здоровье. Думаю, все уже знают, что у мужчин в материале, для зачатия необходимом, после сорока лет начинаются необратимые мутации. Женский организм тоже стареет. Это как в слесарном деле: на пожившем станке идеальную детальку не выточишь.

И то, что мой папа помог мне появиться на свет как раз в сорок - это ничего не значит. Хотя почему ничего? Здоровье у меня не самое крепкое, должна признать. Да, его самого моя бабушка родила в сильно 40+. Но опять же, то другое время было, как минимум экология с питанием лучше. К тому же это уже шестой ребёнок был. Который, кстати, не дожил до 53 лет.

Но я семейный анамнез знакомой не раскрываю, а то она совсем спятит. Ведь мои доводы, которые я не с потолка взяла, а в профессиональных статьях репролуктологов с дипломами, она не слушает. Для неё все это стереотипы. Как и собственные мои приобретённые в процессе жизни проблемы со здоровьем, которые вполне вероятно могут ребёнку передаться.

И вот знаете, не понимаю я этого. Как в принципе не понимаю и самого позднего материнства/отцовства, пусть ныне это и модная штука. Но об этом я ещё в отдельном посте порассуждаю, а то уйду сильно в сторону) Но сейчас меня больше изумляет это прямо-таки тупое упорство с отрицанием общеизвестных, научно подтверждённых фактов. Когда человек буквально настаивает на том, чтобы ты поставила на карту своё здоровье и жизнь, а ещё здоровье и жизнь потенциального ребёнка потому что что-то этому человеку в голову втемяшилось.

Понятное дело, что в результате я знакомую послала и размножаться по приказу не побегу. Но ведь есть и те, кто послать не может и постоянно находится под таким давлением. Жаль таких людей. Но неизменно возникает вопрос: какого сорта солома в голове тех, кто с упорством, достойным лучшего применения, хочет решить чужие репродуктивные вопросы? Чего им в жизни не хватает, кроме мозга, как считаете?