Россия, Россия…Волга, березки, самовары…Или водка, медведи, балалайки?

В мультфильме «Три богатыря и Шамаханская царица» главная злодейка, услышав о России, говорит: «Балалайка, матрешки и Три богатыря»?

А все-таки, что значит «быть русским»?

Кстати, русский – это, наверное, единственная национальность, где недостаточно просто родиться и иметь соответствующее гражданство. Это в Америке имеешь гражданство – и все, ты американец. А уж какого ты происхождения – итальянского, английского, польского или даже русского…Это дело твое. Будешь все равно американцем (хотя по факту американцы там только индейцы – а остальные «гастарбайтеры»).

А с русским дело сложнее. Открыла как-то православную книгу, принесенную в библиотеку, в дар, и читаю: «Русский – значит, православный. А кто не православный, в том его русскость становиться сомнительной».

Вот в какой стране возможны такие слова?

И это притом, что наша страна самая космополитичная. У нас нет ни одного малого народа, который был бы стерт с лица земли. Веками в стране бок о бок существовали православные, мусульмане, буддисты, евреи – даже язычники! Без проблем, конечно, не обходилось – чего стоит борьба со старообрядцами (интересно, что в любой религии свой еретик страшнее язычника). И все же у нас не было ни Религиозных войн, как в Германии, ни Варфоломеевской ночи, как во Франции, ни массовых костров инквизиции (так и вспоминается шутка Задорнова: «Смотришь на европейских женщин и сразу понимаешь – была инквизиция!».

Нет, нельзя сказать, что Православная церковь никогда не занималась миссионерской деятельностью. Но крестовых походов, как Католическая церковь, не устраивала - своих забот хватало.

А в народе по отношению к иноплеменным действовала пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не суйся».

А если все же пришлось прийти «в чужой монастырь»? Как отнестись с уважением к чужому уставу, не потеряв свой?

Произведения Николая Лескова как раз касаются этой сложной темы.

Кстати, вы заметили, что в русской литературе есть писатели, годные «для экспорта» и те, кто понятен только нам? Толстой со своими «семейными ценностями», Достоевский – Тургенев, пожалуй, тоже.

Да и Чеховский «Вишневый сад» - история об имении, которое должны «пустить с молотка» явно понятна западным зрителям – в «ихних» фильмах через одного конфликт заключается в том, что у героев отнимают дом.

(Кстати, недавно прочитала, что британские подростки открыли для себя «Белые ночи» Достоевского и оценили. Мелочь, а приятно)

А есть те, которые поймет только русский человек.

Один из них – Николай Лесков.

Я думала, что в каждой школе проходят «Очарованного странника» - тем больше удивилась, когда подруга сказала, что не читала его.

«Очарованный странник» - история крестьянского сына Ивана Флягина. Простого русского мужика с истинно русской смекалкой и нестандартному взгляду на все.

Но я долго не могла смириться с одним эпизодом. Иван оказывается в татарском плену. С ним обращаются хорошо, даже дарят женщин. И те рожают ему детей.

Детей, которых Иван «за своих детей не почитал».

— Как же не почитали за своих? почему же это так?
— Да что же их считать, когда они некрещеные-с и миром не мазаны.

Мне казалось такое отношение дикостью. Не любит своих детей, потому что «не крещеные»...

Десять лет Иван мается в татарском плену, невзирая на хорошее обращение и семью – душа рвется в Россию. К колоколам православных храмов.

И в итоге он сбегает обратно.

Сюжет

Наверное, вас удивит, почему рассказ о книге «Колыванский муж» я начала с «Очарованного странника». Просто повесть «Колыванский муж» мне кажется обратным «Очарованным странником». Даже героя и там и там зовут Иваном.

Но на сей раз главный герой – не полуграмотный неотесанный крестьянский сын, а дворянин и офицер (кстати, автор говорит нам, что история реальная).

Иван Сипачев получил хорошее образование, знает литературу, музыку. В нем воспитана «тонкость чувств», о которой не слышал Иван Флягин.

Этот Иван привык считаться с чувствами других людей.

И в итоге – теряет себя.

Итак, молодой человек воспитан в религиозной семье, где гордятся своей «русскостью».

Однако это не спасает его от двух неудачных браков и полном разочаровании в жизни.

Так, разочарованный, он приезжает в Ревель (в наше время это Таллин. Столица Эстонии) и попадает под покровительство добропорядочнейшей и религиознейшей немки, ее брата, дочери Лины и племянницы Авроры..

Все это добрейшее, религиозное и всеми уважаемое семейство становится для Ивана тихой гаванью. Юноша (слабохарактерный, что уж греха таить) расслабляется и плывет по течению.

Это течение в итоге выносит его к свадьбе с Линой.

Вот здесь и начинаются проблемы.

Немцы и русские

Для его родителей само собой разумеющееся, что дети в этом браке будут русскими и крестить их должен православный священник. Даже имена будущим детям уже выбраны – Никита и Марфа. Они даже подают в церковь записку за здравие супруги Ивана – но под именем Екатерина, потому что имени «Каролина» в православных святцах нет.

Для немецкой же семьи настолько же очевидно, что детей будет крестить лютеранский пастор.

И в итоге вместо Никиты Ивановича Сипачева рождается Годфрид.

Как говорил Иван Флягин татарам: «Сколько не нарожаю, все ваши будут».

Все дети Ивана Сипачева рождаются немцами.

И здесь самое интересное – каждый раз накануне рождения ребенка Ивана под разными предлогами отсылают из дома. Он морской офицер, и ему просто придумывается командировка. А когда он возвращается и устраивает скандал – все семейство наивно хлопает глазами, делая вид, что ничего не понимает.

Иван злится – но каждый раз смиряется. Хотя, когда с ним это проделывается во второй раз, у него возникает желание выбросить младенца в море.

Кстати, в комментариях к статье, где я впервые услышала про эту книгу, предлагалось пригласить православного священника – благо, таковой неподалеку имеется, и перекрестить детей в православие. Молча.

Больше всего поражает, как вся немецкая семья, сохраняя благостное выражение лица, раз за разом проделывает с неотесанным русским зятем один и тот же фокус. Если в первый раз он знал о беременности жены, то во второй и третий семья просто маскирует плохое самочувствие Лины под тяжелую болезнь.

А когда все уже свершилось – Иван получает новое назначение и повышение по службе благодаря дядюшке Лины.

Хитро? Спору нет.

Иван бесится, но в итоге он просто совершает «русский бунт – бессмысленный и беспощадный». Выгоняет жену с третьим сыном и тещей из дома…

Кстати, даже рассказчика удивляет, как спокойно они это воспринимают.

Потому что понимают – никуда неотесанный русский зять не денется. От троих-то детей.
Иван безмерно уважает тещу, ценит за образованность и прочие замечательные качества. Любит жену и детей. Благодарен барону – дяде Лины, который помогает его продвижению в карьере.

Вот на этих трех китах – уважении, любви и благодарности, его в итоге и ловят.

Финал почему-то вызвал у меня грусть. Хотя, наверное, я должна радоваться, что семья сохранилась.
С поправкой - сохранилась НЕМЕЦКАЯ семья, в которой больше не было ничего русского. Даже своим родителям Иван соврал, что первый ребенок умер – так ему было стыдно признаться, что его дети – немцы.

Мне кажется, нужно было обсудить все «на берегу». Хотя вряд ли «Винигрета Васильевна» прямо сказала бы, что не будет крестить детей в православие – о желании родителей Ивана видеть детей русскими она знала и благополучно проигнорировала.

Так что у Ивана Сипачева был один выход. Тот же, что у Ивана Флягина – бежать. Лина никогда бы не уехала с ним в Россию, бросив старую мать. Да и та не пустила бы ее.

Так что оставалось только одно – бежать от этого благостного и прекрасного семейства.

Только герой, мне кажется, понимал, что он уже трижды обжегся в вопросах выбора жены. И где гарантии, что не обжегся бы в четвертый?

Не везло ему с выбором жен…

А как бы вы поступили в такой ситуации?

Как-то лет 20 назад о таком и мечтать не приходилось, а теперь в православной церкви женщина может взять платок и повязать его на голову и/или на пояс (если надела штаны).

Раньше в храмах было полно шикающих злющих тёток, а теперь церковь понимает, что к народу надо быть более лояльной, тогда люди потянутся в храм.

Как-то непривычно видеть рождественский вертеп у православного собора. Почему-то всегда полагал, что это больше свойственно католической культуре. Однако в этом году и в Ростове-на-Дону у главного собора соорудили эту религиозную сценку.