Советские вывески

Средняя зарплата в СССР в 1985 году составляла 190 рублей в месяц. Зарплаты во времена перестройки росли каждый год, но с каждым годом на эти деньги можно было всё меньше купить товаров - дефицит нарастал с каждым годом. При рыночной экономике это просто бы вызвало рост цен, т.к. деньги не обеспечены достаточным количеством товаров и услуг. Но т.к. цены устанавливались государством, это приводило к дефициту - деньги есть, товара нет.

В это время знаменитая "семёрка" Жигулей - ВАЗ-2107 - стоила 9000 рублей. Стоит отметить, что их нельзя было просто так купить как сейчас - прийти в салон и уехать на новой машине. Обычному человеку нужно было становиться в очередь на приобретение. И новые автомобили будущие автовладельцы могли ждать год и даже более!

Удивителен факт, но Жигули ВАЗ 2107 под уже маркой LADA выпускались в России до 2012 года! Это 30 лет производства крайне устаревшей заднеприводной модели.

ВАЗ 2107 в зарубежном фильме "Доспехи Бога 2: Операция Кондор" (1991).

Сколько зарплат требовалось "среднему" человеку, чтобы купить такую машину?

9000 / 190 = 47,36 месячных зарплат

Это почти 4 года своего дохода, если откладывать абсолютно все заработанные деньги.

А теперь посмотрим на то, что предлагает нам современная Лада - это LADA Vestа седан во второй комплектации - Comfort'24.

Большинство людей не знает, что в СССР образование было платным до 1956 года. Школы были бесплатными только до 9 класса, а обучение в старших классах уже оплачивалось. Отменили платное образование только при Хрущёве уже после смерти Сталина, который умер в 1953 году. Платными были не только вузы, но и старшие классы и училища.

Официальный документ об отмене - это Постановление Совета Министров СССР № 1077 от 06 июня 1956 г. «Об отмене платы за обучение в старших классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях СССР». Этот документ фигурирует во всех статьях на эту тему, но я нигде не смог найти оригинал.

Как человек дотошный, я решил всё перепроверить. Облазил все сканы в электронных библиотеках - там десятки тысяч страниц разных постановлений, но конкретного нужного мне так и не нашёл. Пошёл ногами в библиотеку за подтверждением информации. В библиотеке мне не смогли выдать постановление Совета Министров, но предложили поискать в КонсультантПлюс (там кстати тоже нет этого документа).

Зато удалось получить оригинал газеты Правда №162 от 10 июня 1956 года, где как раз было напечатано постановление от 6 июня.

Прогуливаясь по Азову, обратил внимание на эту силикатную девятиэтажку на Московской, 11:

У всех угловых окон внизу сделаны держатели для цветов. К сожалению, ими никто не пользуется, но сам факт, что в СССР подумали сделать такой архитектурный функционал, радует.

Как-то мне попался рассказ под названием «Соперница». Автор – не профессиональный писатель, а «любитель». Я бы назвала его «История Великой Зависти».

Зависть, ставшая буквально смыслом жизни.

Рассказчица всю жизнь соревнуется с художницей Элоизой М., и всегда проигрывает. А как быть, если Элоиза уже в 15 лет выставляла свои работы в крупных галереях Европы, а ты в это время выиграла школьный конкурс рисунков? Ну и что, что ты лучшая ученица художественного колледжа. А в 27 Элизу уже пристрелил любовник – а ты иллюстрируешь книгу сказок (мне кажется, героиня завидует даже тому, что Элизу любовник пристрелил…Это какая страсть должна быть!).

Иронии ситуации добавляет тот факт, что Элоиза…жила сто лет назад. Это не «дочь маминой подруги» и даже не современница!

Что не мешало рассказчице вместо поиска своего творческого пути посвятить себя борьбе с умершей соперницей…

Конечно, не секрет, что в творческом мире зависть и конкуренция даже хуже, чем в мире простых смертных. Толкиен, например, терпеть не мог Диснея – плевался от гномов в знаменитой «Белоснежке». Для Толкиена гномы – древний мифологический народ, и показывать их в комическом образе недопустимо и даже оскорбительно. Марк Твен люто ненавидел Джейн Остин, жившую за столетия до него, и говорил, что хорошая библиотека – это библиотека, где нет ни одного тома Джейн Остин. Даже если нет других книг.

А как дела в русской литературе? Кто кого не любил среди наших классиков?

Корней Чуковский не любил Лидию Чарскую

Конечно, будем честны - Лидия Чарская писательница «не для всех». Как и Джейн Остин, она считается писательницей «для девочек». Ее мир – это замкнутый мир институтов благородных девиц, где она и воспитывалась.

В 1912 году Корней Чуковский писал о ней издевательскую статью, где называл писательницу «гением пошлости».


Чуковского раздражала излишняя эмоциональность героинь Чарской, постоянные обмороки, похожие сюжеты.

Однако стоит отметить – хотя Чуковский терпеть не мог творчество Чарской, ей самой он впоследствии помогал, выбивая для нее содержание. Что показывает, что человеческие отношения он ставил выше неприязни творческой.

Агния Барто и Чуковский. Предательство ради выживания

Иронично, что Чуковский, высмеивавший Чарскую, вскоре сам стал объектом травли и насмешек.
Все началось с одной статьи Надежды Крупской – супруга Ленина, «царь и бог» советского образования (что бы советское образование о ней не думало). Она написала, что «Чуковского ребятам давать не надо».

И понеслось. Не помогло даже открытое письмо самого Чуковского, в котором он каялся за свои старые сказки (впоследствии стыдился своей трусости). Даже термин появился – «чуковщина».

Агния Барто считала Чуковского своим учителем. Однако, когда вокруг него началась травля, обвинения в «буржуазности» и «несоветскости» Агния Барто не решилась выступить в его защиту. Более того – подписала открытое письмо против него.

Понятно, что сделала она это не по убеждениям, а просто чтобы выжить, но факт есть факт.

Булгаков и Маяковский. «Холодная война»

Вражда Булгакова и Маяковского несколько иного рода. Не «по обязательности», не личная неприязнь – а неприязнь идеологическая.

Маяковского раздражал «белый» Булгаков. И наверняка особенно раздражало, что абсолютно несоветскую пьесу абсолютно несоветского писателя - «Дни Турбиных» Сталин очень любил и посещал по легенде семнадцать раз (конечно, не обязательно он сидел весь спектакль от начала до конца, но сам факт его появления определенно шел на пользу пьесе). Ни одна из пьес Маяковского такого внимания не удостаивалась.

Маяковский призывал писателей бойкотировать «Дни Турбиных». И однажды демонстративно выразил свое презрение, выйдя из зала посреди спектакля.

Уколол Маяковский Булгакова и в своей пьесе «Клоп», вложив одному из своих персонажей тираду: «Товарищ Березкина, вы стали жить воспоминаниями и заговорили непонятным языком. Сплошной словарь умерших слов… Бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков...».

Булгаков поступил изящнее. Многие считают, что поэт Рюхин в «Мастере и Маргарите» — это и есть Маяковский. Но так ли это – достоверно неизвестно. Рюхин может быть просто собирательным образом всех «пролетарских» писателей.

Что можно сказать…Наши классики были в первую очередь людьми. И их произведения – плоть от плоти их собственной жизни, в которой было место всему. Может, поэтому они и являются классикой, а написанные по указке «сверху» произведения тех самых пролетарских писателей – забыты…

Недавно к детям приезжала бабушка и напомнила о сказках Корнея Чуковского. Честно сказать, я уже убрала эти сказки. Дети подросли, в этом году будут оба школьники, и я посчитала, что из сказок типа "Айболит" и "Телефон" они уже выросли. Но, оказалось, что им вполне интересно вспомнить, повторять смешные рифмы. Пока они общались, я вспоминала, что слышала о самом авторе, и почему теперь для меня эти сказки вызывают больше грусть.

Наша книжка:

Когда летним вечером выходишь в сад и садишься на скамейку, невольно прислушиваешься к окружающим тебя звукам. Там собаки лают, там проезжают машины. Эти звуки были и в детстве, но есть те, которые теперь не слышно совсем, или слышно очень редко.

Голос, звучащий из радио или радиоприемника, последний еще и шипел, пока ловили нужную волну. Утро, начинающееся с утренней гимнастики или с пионерской зорьки. Радио Маяк передающее сигналы точного времени, тогда звучало: в Москве 15-00, в Петропавловске-Камчатском — полночь.

Тяжелый хлопок подъездной двери с пружиной. В нашем подъезде она никогда не закрывалась тихо. Она издавала громкий бац, который эхом разлетался по подъезду и выше по этажам, и даже по округе.

Звон стеклянных бутылок. Когда кто-то носил полные бутылки в сетке или авоське, и эта тара иногда позвякивала. Пустые молочные, кефирные, из под лимонада и пива — их можно было отнести обратно в магазин и сдать там за монеты.

Стук костяшек домино. Мужчины собирались за столом во дворе после работы или в выходной. И когда кто-то ставил победную фишку, весь двор слышал оглушительное: РЫБА!

Стук пишущей машинки. Если у мамы на работе была механическая машинка, то в обеденное время она разрешала печатать на ней. И в конце каждой строчки звучал дзыыынь, когда нажимаешь на рычаг и машинка переводит на следующую строчку.

Шипение телевизора при настройке. Поворот ручки переключателя каналов, они обычно переключались со щелчком. Долгое шипение каналов, которые не настроены.

Звон мелочи в автоматах с газированной водой. На улицах стояли серые автоматы. Бросаем 3 копейки и они скатывается внизу внутри автомата и звонко падает где-то там в глубине аппарата. Можно выбрать вариант лимонада, сироп одинарный или двойной или просто купить газированную воду за 1 коп. Потом шли звуки гула автомата и шипения воды, которая льется под напором в граненый стакан.

Звуки магазинов и контор. В магазинах или в конторах считали с помощью счет с костяшками из дерева. Это был сухой деревянный стук, с периодическим звоном металла, когда кассир резко передвигал счеты к себе. Звон механической счетной машинки или звон монет о блюдце на кассе.

Звук заводки механических часов. Утром, каждый владелец часов, подносил их к уху, будь то наручные или настольные, чтобы проверить тикают они или нет, а затем крутил головку завода и слышалось жужжание пружинки.

Эта звуковая дорожка почти потеряна. Иногда слышатся ее отдельные отзвуки. А в памяти ее можно найти всегда. Наше прошлое звучит замечательно. Ведь каждый процесс сопровождался громким, понятным звуком, который подтверждал: все работает как надо, работа сделана, и жизнь идет своим чередом.