Посты с тегом: катастрофы

Мне очень нравится гулять по старой части Сызрани. Стоит только зацепиться взглядом за старинное здание, как сразу будто проваливаешься на сто лет назад. В этом городе много домов которым около ста лет. Это и деревянные строения, и кирпичные здания. В одном их них жил купец, в другом врач, кто-то снимал комнаты в двух или трехэтажных зданиях. Однажды я узнала, что Сызрань практически с нуля отстроили после 1906 года. А значит большая часть зданий конца 19 века теперь не увидишь.

Лето 1906 года. Среднее Поволжье. В этом году этот летний период выдался особо жарким. Дождей почти не было, температура неделями держалась около +30 и выше. В городе было много деревянных построек и бревна строений прокалились, высушились солнцем и горячими ветрами. Никто теперь не скажет, как точно начался пожар. Одна из версий — в поселке Закрымза случилось возгорание. В Ильинской церкви сохранилась запись, что пожар случился в доме купца Малышева. Его домочадцы неосторожно обращались с огнем и сначала загорелся сарай, потом поднялся ветер, меняя направление. Пламя перекинулось на дома соседних дворов и потом охватил весь поселок. Как случилось, что огонь пошел на город, непонятно, ведь его и поселок разделяла река. Огонь перенес ветер, видимо, сначала на склон берега, где была высохшая трава, потом далее, на деревянные постройки. Уже к середине дня весь город оказался охвачен пламенем. Его было видно за 90 верст. Об этом рассказывали жители города Хвалынска. Огонь подобрался и к складам, где хранился порох, раздались взрывы.

Насколько ветер был силен, можно представить по показаниям очевидцев. Шедший по Волге пароход, находящийся в 25 верстах от Сызрани начало осыпать головешками, горящей щепой и искрами.

Стихия бушевала сутки. 5500 строений сгорели. Около 30000 жителей остались без крова. Погибло около 1000 человек. По некоторым данным погибло около 10 000, много пропало без вести, тела погибших невозможно было опознать. Люди метались по городу, со всех сторон было пламя. Не спаслись те, кто хотел отсидеться в противопожарных резервуарах, которые были установлены на Кузнецкой и Соборных площадях. Емкости были небольшие, и огонь превратил воду в кипяток. Также погибли маломобильные граждане и арестанты.

Приходилось ли вам физически ощущать техногенную катастрофу еще до того, как ее покажут в новостях? Видеть не на экране смартфона, а вживую?

1995 год 28 апреля. Ночь, 2 ч 20 минут. Все спим. В сон проникает какой-то гул, стекла дребезжат, кажется под окном стоит огромная фура с работающим двигателем. Смотрю на закрытое шторами окно и не понимаю, почему за окном светло, как будто солнце встает. Посмотрела на время и вообще не поняла. Наши окна выходят на северо-восток, где на севере летом встает солнце, но оно не просвечивало через занавески. Заглянула за них, под окнами нет работающих машин. Свет солнца почему-то идет с запада и гул не утихает. Подумалось, раз солнце встает с запада, может, конец света? Пришлось будить тех, у кого окна на противоположную сторону. Там за лесом огромный столб пламени, которые медленно становится ниже, но шире. Произошел взрыв газопровода. До нас было 13 км. Наш дом был ближе всего, так как располагался тогда на окраине города, окна выходили на речку и лес за ним.

При первых секундах прорыва столб пламени поднялся на высоту 6 км, об этом сообщил пилот самолета Франкфурт — Токио, засек его и американский спутник. Сгорело 5 га леса, 20 метров трубы было разорвано вдоль. К 5 утра аварийный участок был перекрыт. 40 км газопровода отключено от общей системы.

Люди боятся разных вещей. Кто-то до паники не выносит грозу — этот оглушительный треск прямо над головой и ослепительные вспышки. Кого-то пугает густой туман или бушующее море. Один из моих триггеров — сильный ветер.

Ливень можно переждать дома, глядя в окно. Мороз щиплет за щеки, но он предсказуем: оделся потеплее — и ты в домике. Снег вообще праздник. А ветер... Как говорит история, от ветра невозможно спрятаться, даже в собственном доме. Как только поднимается сильный ветер, он начинает выть в трубах, стучать старыми рамами, трясти остекление на балконе. На улице трудно идти, если дует сильный ветер. Он может сбить с ног, швырнуть в лицо песок или мусор. Появляется чувство беспомощности перед стихией, хочется найти мощный бункер и там спрятаться от непогоды. Глубокие воды моря я тоже боюсь, но так как я с ними редко сталкиваюсь, это страх сидит где-то глубоко, до поры до времени.

Страх порождает желание посмотреть, реально ли бывают ураганы в России, что об этом пишут те, кто сталкивался с такой стихией. Именно поэтому меня так тянет искать и читать про это.

В советское время власти скрывали от людей бедствия, преступления, какие-то аварии со множеством жертв, и думаю, может, это правильно было. Люди чувствовали себя спокойнее. Вот один из таких случаев, о котором практически не писали. Это был разгул стихии, случившийся 9 июня 1984 года.

А вы задумывались о том, что большой процент страшных катастроф происходит не из-за отказа техники? Расследуя аварии на производстве и авиакатастрофы, специалисты пришли к выводу, что почти 80 процентов трагедий случаются по вине человека. Кто-то не досмотрел по невнимательности, кто-то сказал, что и так сойдет, кому-то приспичило сделать по-своему (я лучше знаю, или я не могу ждать, нужно срочно, по каим-то причинам), и в итоге гибнут тысячи людей. Так случилось и на Титанике, там тоже был человеческий фактор. Но сейчас о другой трагедии, которая ужаснула меня. Это было далеко до атомных разработок.

6 декабря 1917 года военное судно Монблан из Франции, перевозившее 200 т тротила, 10 т пироксилина, 35 т бензола в бочках и 2300 т пикриновой кислоты, столкнулось с судном из Норвегии — Имо. Эти два транспортных средства встретились в узком проливе, соединяющий порт и залив Бедфорд-Бэйсин. Третьим участником стал буксир Stella Maris, который шел в порт серединой пролива. Имо торопился, (его ход превышал установленный на данном пути норматив в 5 узлов), и взял левее, чтобы обойти буксир. Но при этом он начал пересекать путь Монбалана. В проливе также были установлены правила — правостороннее движение, и поэтому преимущество было на стороне Монблана. О чем и просигналил его капитан судну Имо. Но последний ответил двумя гудками, сообщая, что изменять курс не намерен (его спешка стоила жизни тысячам людей и мучениям раненых). Монблан взял влево и застопорил машины, надеясь что Имо сделает такой же маневр, но не дождался. Тот лишь тоже застопорил машины, но сторону не изменил. Это не помогло, по инерции корабли шли друг на друга. Монблан сдал еще вправо и сделал курс параллельным. Но почему-то, капитан Имо начал сдавать назад, что привело к тому, что нос его судна развернуло и он врезался в правый борт Монблана, и можно сказать, застрял там. Повреждения самих судов были минимальными. Но на Монблане лопнули бочки с бензолом, который начал испарятся. Трение металла о металл вызвало сноп искр и горючее загорелось.

Пожар был виден из порта и практически все жители Галифакса стали его свидетелями. Кто-то смотрел с улицы, другие прильнули к окнам. Монблан дрейфовал, его пытались тушить с разных судов. В итоге горящий корабль прибило к пирсу No 6. Чтобы огонь не перекинулся на сушу, было решено отбуксировать его в море. Но не успели, так как имеющийся в наличии канат оказался мал (опять же человеческий фактор, почему нельзя было иметь несколько вариантов канатов на буксире, ведь в порт приходят разные суда). Команда послала за другим, и в это время произошел взрыв.

В конце октября 1986 года на осенних каникулах мы собрались поехать в Киев. Учителя собирали около 20 человек, чтобы отвезти нас на экскурсию на 5 дней. А мы помним, что произошло в апреле этого же года в районе Чернобыля. Все, что нам сказали перед отъездом: «Возьмите с собой шапки, возможны радиоактивные дожди.» Ну с учетом того, что на севере была уже зима, шапки мы и так надели.

Почему произошла авария? Сначала все списали на халатность персонала, потом добавились и фундаментальные просчёты в проектировании реактора, опять же халатность инженеров. Все это наложилось друг на друга и случилась катастрофа.

Сколько таких катастроф можно было избежать, если бы все четко выполняли свои обязанности. Вот одна из них, которая случилась в 1919 году 15 января. Пострадал город Бостон в США — Штат Массачусетс. Опять же стечение обстоятельств, которые привели к тому, что на алкогольном заводе взорвался резервуар высотой 15 метров и диаметром 27 метров, со 8700 куб.метрами патоки. Волна высотой до 4,5 метров со скоростью 60 км в час хлынула на улицы. Она сдвинула с места грузовой состав и понеслась дальше. Затем затопила близлежащие дома, некоторые их них были разрушены. Липкая густая масса ловила в свою ловушку всех, кто попадался на ее пути. Тогда погибло 21 человек и лошади, оставленные на улице. Четыре дня шла спасательная операция. Извлеченных людей было невозможно опознать.

Патоку убирали долго. Так как тогда работы считались в человеко-часах, то вышло около 87000. Люди, проживавшие в этом городе еще долго кашляли от испарений. Говорят и сейчас, когда на улице жарко, от старых домом идет запаха карамели.

Причины: некачественный тонкий металл резервуара. Инженеры не стали укрепят конструкцию, пытаясь сэкономить. Из-за большого давления материал пошел трещинами. Причем за долго от катастрофы из них начала сочиться патока, но никто ничего не предпринимал. Проверок состояния резервуара не было.

Повлияло и колебание температуры. Накануне были морозы до -17, а после резко потеплело до +5, что вызвало брожение патоки и усиление давления на стенки. Плюс, с утра в резервуар доливали новую порцию продукта с более высокой температурой, что привело к выделению газа.

Расследование пришло к выводу, что катастрофа произошла из-за халатности и нарушение норм строительства. После суда пострадавшие получили выплаты на общую сумму 600 000 долларов. Сейчас эта сумма была бы равна 8,5 миллиона долларов.

Что общего у Чернобыля и Бостонского «потопа»? Ответ пугает своей банальностью — самоуверенность. Мы склонны списывать катастрофы на "стечение обстоятельств", но почти всегда за этим стоит цепочка разного рода нарушений. Безопасность — это не свод правил на бумаге, а постоянный контроль.

Утром 5 декабря 1952 года на город опустился густой туман. Для Лондона это обычное дело, как нам всем известно. Жители давно привыкли к «гороховым супам» — так они намывали жёлто-зелёный туман, возникавший из-за дыма угольных печей.

Но тогда безветренная погода не разгоняла дым от миллионов домашних печей, заводов и электростанций, и он начал скапливаться над городом.

Видимость местами снизилась до нескольких метров. Автобусы останавливались, люди не видели противоположную сторону улицы. В некоторых зданиях туман проникал даже внутрь помещений.

Сначала эту ситуацию воспринимали просто как неудобство. Никто не понимал, что город буквально задыхается.

Когда смог рассеялся, начали подсчитывать последствия. Тысячи людей умерли в течение нескольких дней, а многие другие тяжело заболели. Позже исследования показали, что общее число жертв достигло примерно 12 тысяч человек.

Эта катастрофа вошла в историю как Великий смог Лондона — одна из самых смертоносных экологических катастроф XX века.

Очень жутко, что причиной происходящего стала не война, не эпидемия, не стихийное бедствие; это был просто воздух самого города.