Есть выражения, которые мы произносим автоматически, хотя совершенно не понимаем, что именно произносим.
«Чур меня!», «Чур, я первый», «Чур, это моё», «Чур пополам».
А кто такой Чур?
Если поискать ответ в интернете, довольно быстро обнаруживается красивая версия: якобы Чур — древнее славянское божество, хранитель границ, дома и имущества.
Иногда даже пишут, что славяне ставили изображения Чура на границах владений.
Звучит убедительно. Только вот с историческими подтверждениями этой версии всё гораздо сложнее.
Посмотрим, что говорят словари.
У Даля «чур» — это прежде всего существительное:
«Грань, граница, рубеж, межа».
И дальше Даль приводит вполне понятные примеры:
«Не ступай за чур, за черту».
А рядом — уже знакомое нам:
«Чур меня! в играх, не трогай меня, я в стороне».
И ещё:
«Чур молчать! Чур пополам».
То есть у Даля слово «чур» связано с границей, пределом, правилом, а «чур меня» — с установлением такого правила: меня не трогать, меня это не касается.
Ушаков объясняет практически так же. «Чур» — возглас, означающий запрет касаться чего-либо или переходить за определённую черту, за предел. И приводит выражение:
«Чур меня!»
Причём в словаре есть и другой, довольно показательный пример:
«Чур меня, сила нечистая!»
То есть первоначально это было не просто детское «я первый» и не только игровое слово. Оно употреблялось и как защитный возглас против нечистой силы.
А теперь самое интересное — этимология.
В этимологическом словаре Макса Фасмера «чур» разбирается в двух связанных употреблениях. Для одного из них реконструируется значение «граница, рубеж, межа, мера». Отсюда очень хорошо объясняется и слово «чересчур»: через чур — то есть буквально через границу, через предел.
Это подтверждает и современная «Грамота.ру»: этимологически «чересчур» связано с сочетанием «черес чур», где «чур» — «черта, край». А глагол «чураться» тоже связывают со словом-заклинанием «чур»: первоначальный смысл — ограждать себя от чего-либо, остерегаться.
Получается довольно занятная цепочка:
чур — граница, предел
чур меня — не переходи эту границу, меня не трогай
чур пополам — вот такое правило между нами
чересчур — за пределом, сверх меры
И вот здесь хочется вернуться к тому самому «древнему богу Чуру».
Фасмер действительно разбирает эту версию. Но формулировка у него совсем не такая, как в популярных статьях: существование божества Чура, которое принимали некоторые исследователи старшего поколения, не доказано. Он также отвергает попытки вывести слово из имени скандинавского Тюра — бога войны.
То есть сказать: «У древних славян был бог Чур — хранитель границ» - как установленный исторический факт мы не можем.
Зато у нас совершенно точно есть старое слово со значением границы, рубежа, предела, есть его употребление как запрета и защитного возгласа, есть «чур меня», «чур пополам», «чур я первый», а потом — «чересчур».
И вот это, как мне кажется, даже интереснее красивой истории про бога. Потому что получается, что мы до сих пор пользуемся словом, смысл которого почти забыли.
Когда ребёнок говорит: «Чур, я первый!» - он фактически устанавливает правило. Когда кто-то говорит: «Чур меня!» - он от чего-то отгораживается. А когда мы говорим: «Это уже чересчур», то, сами того не замечая, говорим о том, что что-то перешло предел.
Слово исчезло из обычной речи как самостоятельное существительное, но его следы остались сразу в нескольких совершенно привычных выражениях.
А история про древнего Чура-бога, похоже, оказалась гораздо менее надёжной, чем сама граница, которую это слово когда-то обозначало.
«Чур меня!», «Чур, я первый», «Чур, это моё», «Чур пополам».
А кто такой Чур?
Если поискать ответ в интернете, довольно быстро обнаруживается красивая версия: якобы Чур — древнее славянское божество, хранитель границ, дома и имущества.
Иногда даже пишут, что славяне ставили изображения Чура на границах владений.
Звучит убедительно. Только вот с историческими подтверждениями этой версии всё гораздо сложнее.
Посмотрим, что говорят словари.
У Даля «чур» — это прежде всего существительное:
«Грань, граница, рубеж, межа».
И дальше Даль приводит вполне понятные примеры:
«Не ступай за чур, за черту».
А рядом — уже знакомое нам:
«Чур меня! в играх, не трогай меня, я в стороне».
И ещё:
«Чур молчать! Чур пополам».
То есть у Даля слово «чур» связано с границей, пределом, правилом, а «чур меня» — с установлением такого правила: меня не трогать, меня это не касается.
Ушаков объясняет практически так же. «Чур» — возглас, означающий запрет касаться чего-либо или переходить за определённую черту, за предел. И приводит выражение:
«Чур меня!»
Причём в словаре есть и другой, довольно показательный пример:
«Чур меня, сила нечистая!»
То есть первоначально это было не просто детское «я первый» и не только игровое слово. Оно употреблялось и как защитный возглас против нечистой силы.
А теперь самое интересное — этимология.
В этимологическом словаре Макса Фасмера «чур» разбирается в двух связанных употреблениях. Для одного из них реконструируется значение «граница, рубеж, межа, мера». Отсюда очень хорошо объясняется и слово «чересчур»: через чур — то есть буквально через границу, через предел.
Это подтверждает и современная «Грамота.ру»: этимологически «чересчур» связано с сочетанием «черес чур», где «чур» — «черта, край». А глагол «чураться» тоже связывают со словом-заклинанием «чур»: первоначальный смысл — ограждать себя от чего-либо, остерегаться.
Получается довольно занятная цепочка:
чур — граница, предел
чур меня — не переходи эту границу, меня не трогай
чур пополам — вот такое правило между нами
чересчур — за пределом, сверх меры
И вот здесь хочется вернуться к тому самому «древнему богу Чуру».
Фасмер действительно разбирает эту версию. Но формулировка у него совсем не такая, как в популярных статьях: существование божества Чура, которое принимали некоторые исследователи старшего поколения, не доказано. Он также отвергает попытки вывести слово из имени скандинавского Тюра — бога войны.
То есть сказать: «У древних славян был бог Чур — хранитель границ» - как установленный исторический факт мы не можем.
Зато у нас совершенно точно есть старое слово со значением границы, рубежа, предела, есть его употребление как запрета и защитного возгласа, есть «чур меня», «чур пополам», «чур я первый», а потом — «чересчур».
И вот это, как мне кажется, даже интереснее красивой истории про бога. Потому что получается, что мы до сих пор пользуемся словом, смысл которого почти забыли.
Когда ребёнок говорит: «Чур, я первый!» - он фактически устанавливает правило. Когда кто-то говорит: «Чур меня!» - он от чего-то отгораживается. А когда мы говорим: «Это уже чересчур», то, сами того не замечая, говорим о том, что что-то перешло предел.
Слово исчезло из обычной речи как самостоятельное существительное, но его следы остались сразу в нескольких совершенно привычных выражениях.
А история про древнего Чура-бога, похоже, оказалась гораздо менее надёжной, чем сама граница, которую это слово когда-то обозначало.
