Бывает ситуация, о которой не очень удобно говорить вслух. Причём это может касаться как любовных, так и дружеских отношений. Или для тебя это может быть один формат, а та сторона ждёт другого. Когда другой человек тянется сильнее, чем ты. Пишет чаще, быстрее, предлагает встречи, хочет какого-то более плотного присутствия. А у тебя нет такого же движения навстречу.

Не обязательно потому что он плохой или «не тот». И не потому что ты что-то не так делаешь. Просто у тебя другой темп.

Но это «просто» почти никогда не ощущается простым.

Скорее возникает фоновое напряжение. Ты начинаешь замечать, что отвечаешь не тогда, когда хочется, а когда «надо».
Соглашаешься на разговор, хотя уже устал.
Иногда откладываешь сообщение, потому что не знаешь, как ответить так, чтобы не задеть.

Параллельно появляется чувство вины.
Потому что человек, в общем-то, ничего плохого не делает.Он не давит напрямую, не требует - он просто есть, с этим своим вниманием. И от этого ещё сложнее. Потому что отказать «плохому» легче, чем хорошему.

В какой-то момент начинаешь искать объяснения. «Наверное, я просто не готов(а)», «может, потом втянусь», «не стоит рубить с плеча» и тд и тп.

И можно довольно долго находиться в этом подвешенном состоянии, пытаясь как-то выровнять разницу усилием. Но проблема в том, что такие вещи усилием почти не выравниваются. Можно увеличить количество ответов, но не степень вовлечённости. Можно чаще соглашаться на встречи, но не начать хотеть их больше.

И тогда накапливается усталость. Иногда тихое раздражение, в котором неловко признаться даже себе. Потому что вроде бы «нет причин». Человек-то неплохой.

На самом деле причина есть. Просто она не в том человеке, а в несоответствии ваших ритмов. В такие моменты обычно хочется найти какое-то аккуратное решение, чтобы никого не задеть и всё как-то само улеглось. А еще лучше вообще ничего не решать.

Но чаще всего это означает, что ситуация будет тянуться. С небольшими колебаниями, с периодами, когда кажется, что «вроде нормально», и возвращением к тому же ощущению: тебя как будто просят быть чуть более включённым, чем ты можешь.

Единственное, что здесь действительно работает - это ясность. Сначала для себя.

Не в формате «что со мной не так», а в формате «сколько общения мне сейчас вообще подходит». И это может быть не очень красивая цифра. Меньше, чем ожидается. Меньше, чем «принято». Но зато она реальная.

Дальше возникает сложная часть: как же это донести?! Без формулировок, которые звучат как отвержение. И без попытки сгладить настолько, что смысл теряется.

И тут, как ни странно, важнее не идеальная фраза, а то, что за ней стоит. Если внутри есть чёткое понимание «мне так не подходит», это обычно считывается, даже если слова неидеальны.

Реакция может быть разной. Кто-то отступит, кто-то попробует сократить дистанцию, кто-то, наоборот, начнёт тянуть сильнее. И это уже не совсем контролируемая часть.

Но остаётся один ориентир: не пытаться удержать контакт ценой того, что ты из него постепенно выпадаешь.

Потому что тогда снаружи вроде бы сохраняются отношения, а внутри их уже нет. И в этом месте выбор, как ни странно, довольно простой, хотя и нелёгкий:
оставаться в том количестве, который тебе доступен честно, или пытаться соответствовать чужому ожиданию?

Обычно второе заканчивается тем, что кто-то всё равно остаётся неудовлетворён.

Но все же мне хочется верить, что люди могут почаще находить общий язык, понимать друг друга и совпадать.

Пока NASA реализует миссию Artemis II по облёту Луны, Китай параллельно разворачивает собственную лунную программу, даже уже ориентированную на посадку. И, судя по темпам, его планы выглядят не просто амбициозно, а вполне достижимо уже к 2030 году.

Сценарий миссии такой. В космос отправятся сразу два аппарата, каждый на своей ракете Long March 10. Первый - пилотируемый корабль Mengzhou («Корабль мечты»), по габаритам близкий к американскому Orion. Он рассчитан на экипаж до семи человек на околоземной орбите, но к Луне, вероятно, отправится команда из троих астронавтов. Второй элемент - посадочный модуль Lanyue («Объятие Луны»). Стыковка этих аппаратов должна произойти уже на орбите Луны - по схеме, напоминающей миссии Apollo.

Корабль Mengzhou уже прошёл первое испытание в феврале: запуск был беспилотным и позволил проверить систему аварийного спасения и корректность отделения от носителя. В ближайших планах отправка беспилотной версии к станции «Тяньгун» и серия дополнительных тестов перед пилотируемым полётом.

Есть важная деталь: Китай, в отличие от многих космических программ, обычно придерживается заявленных сроков. Поэтому вполне возможно, что первыми людьми на Луне после миссии Apollo 17 окажутся именно китайцы.

С точкой посадки пока нет окончательного решения. Рассматривается около 14 вариантов вблизи экватора Луны, где рельеф более предсказуем и безопасен. Один из ключевых кандидатов - район Rimae Bode, древняя вулканическая зона. Учёные полагают, что там могут находиться породы из глубинной мантии Луны, смешанные с материалами, выброшенными при древних ударах - своего рода «геологический архив» на поверхности.

Но посадкой планы не ограничиваются. Китай совместно с Россией намерен развивать проект постоянной базы ILRS. В долгосрочной перспективе речь идёт о закреплении на южном полюсе Луны, где в затенённых кратерах обнаружен водяной лёд. Его можно перерабатывать в водород и кислород, а значит, производить ракетное топливо прямо на месте, радикально упрощая дальнейшие миссии в глубокий космос.

При этом китайская сторона избегает риторики «лунной гонки», считая её пережитком холодной войны. Их стратегия звучит иначе: не просто достичь Луны первыми, а обеспечить там долгосрочное присутствие. В этой логике Луна рассматривается как стратегическая точка, а освоение дальнего космоса уже закреплено как один из приоритетов национального развития.

В каком-то смысле китайцы молодцы, что сказать. Но лично меня не покидает ощущение того, что не по Сеньке шапка, и они пытаются занять не свое место. Чувствуется в этом какой-то непорядок и захватнические тенденции, близкие к первобытным.

Много лет назад случился у меня с одним моим другом спор. Не то чтобы спор, просто мы разошлись во мнениях. Он считал, что для того, чтобы люди были вместе (хоть как пара, хоть как друзья), они должны быть разными и таким образом дополнять друг друга. Возможно, мы просто не до конца поняли друг друга.

Я же придерживалась (и придерживаюсь и по сей день) мнения, что только общность взглядов и интересов может стать основой любых крепких взаимоотношений. Да, друзьям мы прощаем больше, чем самым близким. Хотя бы потому, что с этими любимыми чаще всего мы живем вместе. А еще и потому, что за них душа наша болит больше, оттуда и более высокие требования. А тут уж должен быть и общий взгляд на еще бОльшее количество вопросов, чтобы любовная лодка не разбилась о быт.

Чтобы лучше понять, в чем суть, стоит начать с одного любопытного примера. В Антарктиде у полярников есть почти легендарная традиция: при экстремальных морозах около –80 °C они заходят в баню, где температура достигает +120 °C, а затем выходят наружу. Это выглядит как безумие или даже фантастика, но на самом деле так формируется своеобразный «Клуб 200». В этом клубе состоят люди, которые лично пережили перепад температур более чем в 200 градусов. По ощущениям это сопоставимо с разницей между человеческим телом и температурой внутри духовки.

Так причём здесь мост?

Дело в том, что распространённое заблуждение сводится к простой человеческой логике: чем длиннее мост, тем он сложнее и значительнее. Так мозг работает, и такова первая реакция. Поэтому, когда появляются новости о строительстве относительно короткого моста в Якутии, многие реагируют скептически: ну и что, всего 3,5 километра - разве это достижение? Вот Китай строит 160-километровые конструкции, а у нас гордятся «несколькими километрами».

Но длина - далеко не главный показатель сложности инженерного проекта.

Здесь к слову можно вспомнить Крымский мост: его строительство многие считали невозможным не из-за протяжённости, а из-за исключительно тяжёлых природных и технических условий.

С Якутским мостом ситуация похожая, и даже более суровая. Его строительство — это задача уровня, значительно превосходящего многие более длинные, но «спокойные» проекты. Причин этому несколько, и достаточно выделить три ключевых.

Роман Булгакова «Мастер и Маргарита»…Он прошел путь от запретов и тайной популярности до открытой популярности и молчаливого неодобрения.

Согласитесь, не в каждом романе дьявол не выступает как искуситель, сбивающий людей с пути истинного, а всего лишь наказывающий тех, кто с этого пути уже сошел или никогда на него и не входил (хотя Лиходеев, отправленный отдыхать в Ялту едва ли слишком наказан…).

Или нет?

Но если линию Воланда можно воспринимать по-разному, то жертвенной любовью Маргариты можно только восхищаться.

Однако между Мастером и Маргаритой с самого начала присутствовало еще кое что.

Роман Мастера.

Маргарита относилась с величайшим вниманием к работе Мастера. И не только потому, что это роман, написанный ее любимым, часть его. Иногда при просмотре сериала Бортко мне казалось, что роман для Маргариты имеет и собственную ценность, равную самому Мастеру.


Маргарита бросается спасать рукопись, когда Мастер хочет ее сжечь. Маргарита приходит в восторг, когда Воланд возвращает роман автору в целости и сохранности.

А все же, почему для нее этот роман был настолько значим?

В интернете мне попадалась теория, якобы Маргарита просто мечтала стать музой истинно талантливого человека.

Эта версия заслуживает существования лишь отчасти. Роль Музы придала смысл ее жизни. Она получила цель и то, ради чего можно жить.

Но…в этом ли все дело?

У меня на этот счет есть отдельная версия.

Последние слова романа Мастера вовсе не: «Пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат». Так заканчивается…сам роман «Мастер и Маргарита». Но не роман Мастера.

Воланд сообщает Мастеру, что роман не окончен. И Мастер его заканчивает одной фразой.


А что должна крикнуть Маргарита, чтобы стать невидимой: «Невидима и СВОБОДНА».

Освобождение – вот, что она ждала от Мастера.

Освобождение не только от окружающих ее социальных оков, но и от мелочности окружающего ее мира, где люди готовы с визгом бежать за падающими с потолка деньгами, где собачатся из-за не выключенного света в коммуналке (в которых Маргарита никогда не жила).

Именно это она и получила от крема Азазелло. Это ее освобождение символизирует ее обнаженность

Никаких больше оков, никаких ограничений.

Но что такое свобода?

Для Понтия Пилата свобода – вполне конкретное понятие. Свобода от мучающего чувства вины, от наказания длиной в две тысячи лет. Свобода для него означает Прощение.

Что такое Свобода для Маргариты и получает ли она ее?

Если говорить о прощении, то Маргарите оно тоже нужно – за измену мужу. Но едва ли князь тьмы может дать ей прощение. Тем более, получить прощение за грех, совершив еще более тяжкий - продав душу…

Да и если задуматься, прощение Маргарите и не нужно. Зато прощение и освобождение дает она – Фриде.

Свободу любить и быть со своим любимым?

Увы, автор не дает нам прямых ответов. Не говорит, какую боль носит Маргарита в себе, почему жизнь ее настолько пуста, что при всей обеспеченности, любящем муже и друзьях она хотела отравиться, «потому что жизнь моя пуста».

В школе я как-то спорила с учительницей биологии, которая считала Маргариту просто женщиной, которая «с жиру бесилась».

И сам Булгаков задает этот вопрос.


Что ж, остается надеется, что служение Мастеру заполнило пустоту в душе Маргариты.

И тогда ожидающая ее вечность в доме под музыку Шуберта – награда, а не наказание.

А вы как считаете, от чего хотела освободиться Маргарита?

Есть множество версий происхождения суши. Есть версия, что суши были едой для простых рыбаков. Рыбу, которую они ловили смешивали с рисом и таким образом получалось сытное блюдо. Более распространённая версия про суши гласит о том, что изначально был придуман метод хранения, консервации рыбы. Рыбу укладывали слоями с рисом, и она могла пролежать несколько месяцев. После брожения рыбу подавали на стол, но рис выбрасывали. Такой метод изначально был придуман в Китае и только потом его стали применять в Японии.

Японцы усовершенствовали этот метод и стали применять уксус для более быстрой ферментации. Со временем вместе с рыбой стали употреблять и рис. На тот момент стали появляться различные виды суши. С моллюсками, с морской или речной рыбой и даже с дичью. Готовили и сладкий вид суши, в которых присутствовал грибок кодзи.

Но уже современный вид, который мы знаем, суши приобрели в XIX веке. Уличный повар Ханая Ёхэй стал класть свежие кусочки рыбы на продолговатые лепёшки из слепленного риса. Такое блюдо готовилось за несколько минут и стало прообразом сегодняшних нигири. Всё это произошло в городе Эдо (Токио). Для портового города это было идеальное блюдо, где свежая рыба могла подаваться сразу.

Роллы (маки) появились позже и изначально они были вегетарианскими. В них были маринованные овощи, омлет, укроп. Подавались такие роллы в буддийских храмах. И уже гораздо позже стали добавлять рыбу, сыр, соус.

Когда говорят про суши, сразу возникает ассоциация с рыбой. Но самый главный ингредиент это всё-таки рис. По одной из версии слово суши состоит из таких древних слов как «су» — «уксус» и «ши» — «рис». По другой версии слово суши происходит от глагола сусуму, что означает кислить, мариновать и относится именно к рису.

Традиционно используют для суши рис круглозёрный. Зёрна этого риса плотные, богаты крахмалом, что придаёт клейкость блюду и не разваривается. Так что, рис – это основа и душа блюда. И как говорят сушисты, без хорошего риса суши не спасёт и самая дорогая рыба.

Пролог...В бесконечной гонке обязанностей вы часто теряете себя, забывая спросить, где же ваша настоящая суть. Эта история — приглашение остановиться и услышать тихий зов сердца, заглушенный шумом повседневности. Пусть путь в горы станет для вас метафорой возвращения к своей силе, женственности и внутреннему покою. Вы заслуживаете момента тишины, чтобы снова почувствовать глубокий вкус жизни. Позвольте себе вдохнуть свободно и вспомнить, кто вы есть на самом деле.

Зов, который нельзя игнорировать
Всё началось не с билета на самолет и не с забронированного отеля. Всё началось с тишины. Нет, не с той тишины, что бывает в пустой квартире, когда выключен телевизор и спят дети. Это была другая тишина. Внутренняя. Глухая. Такая, будто ты находишься под толщей воды, и звуки внешнего мира доходят до тебя искаженными, далекими, словно через вату.
Я помню тот момент, когда поняла, что больше не могу так жить. Это произошло в обычном сером офисе, среди привычного гула клавиатур и телефонных звонков. Я смотрела на экран монитора, где цифры сливались в бесконечный поток, и вдруг почувствовала, как внутри что-то надломилось. Не громко, не с треском, а тихо, как сухая ветка под снегом. Я выдохнула, но воздух не наполнил легкие до конца. Будто грудная клетка стала тесной клеткой, где мое «Я» билось в поисках выхода.
Я вспомнила, когда в последний раз чувствовала себя живой. По-настоящему живой. Не когда я просто функционировала, выполняя задачи матери, жены, сотрудника, дочери. А когда я чувствовала каждый вдох, каждый удар сердца, каждый луч солнца на коже. Это было давно. Слишком давно. Город высасывал меня по капле. Бетон, шум, бесконечная гонка за эффективностью, за успехом, за одобрением. Я стала функцией. Я забыла, каково это — быть женщиной. Быть собой.
Именно тогда мне на глаза попалось фото. Горы. Зеленые, покрытые лесом склоны, уходящие в небо. Воздух, который кажется прозрачным, как хрусталь. И подпись о ретрите в Узбекистане, в Чимгане и Янгиабаде. Узбекистан... Для меня это всегда было местом сказок, восточных базаров, древних минаретов Самарканда. Но горы? Горы Узбекистана были для меня неизвестностью. Я представляла себе пустыню, зной, песок. А тут — зелень, арча, снежные вершины вдали и обещание тишины.
Я читала описание программы. Йога на рассвете. Медитации в лесу. Женские круги. Питание из натуральных продуктов. Никакого интернета. Никаких новостей. Только ты, природа и группа таких же уставших, ищущих женщин. Что-то щелкнуло внутри. Это был не просто тур. Это был зов. Мой внутренний голос, который я заглушала месяцами, наконец заговорил громко, приглашая ехать, останавливаться и дышать.
Страх был первым чувством. Оставить дом. Оставить работу. Оставить привычный контроль. А вдруг там будет сложно? А вдруг я не смогу расслабиться? А вдруг я не найду ответов? Но страх быстро сменился предвкушением. Я представила себя там. В горах. Без телефона. Без макияжа. Без маски успешной женщины. Просто я.
Я забронировала место тем же вечером. Когда на почте пришло подтверждение, я почувствовала странное облегчение, будто сняла тяжелый рюкзак, который носила годами. Я начала готовиться. Не собирала вещи — это было просто. Я готовила себя. Я начала говорить «нет» лишним встречам. Я начала ложиться спать раньше. Я начала ловить себя на мысли, что жду этого путешествия как спасения.
И вот наступил день вылета. Чемодан стоял у двери. В нем лежали удобные костюмы для йоги, теплый флис для горных вечеров, блокнот для записей и несколько книг, которые я давно обещала себе прочитать, но никогда не находила времени. Я посмотрела в зеркало. Женщина, которая смотрела на меня, выглядела уставшей, но в ее глазах горел огонек. Огонек надежды.
Я пообещала своему отражению, что вернусь другой. Я еще не знала, какой именно. Но я знала, что я уже не смогу быть прежней. Горы меняют тех, кто приходит к ним с открытым сердцем. Я ехала в Узбекистан не за впечатлениями. Я ехала за собой.

Дорога в Тишину
Перелет прошел как в тумане. Я спала большую часть пути, и это был первый глубокий сон за последние месяцы. Когда самолет коснулся земли Ташкента, я почувствовала вибрацию взлетной полосы через подошвы ботинок. Земля. Твердая, настоящая земля.
Нас встретили. Не было суеты, привычной для трансферов в крупных туристических городах. Нас встретили спокойно, с улыбками, которые доходили до глаз. Водитель помог с багажом, и мы сели в комфортабельный минивэн. В салоне пахло свежестью и чем-то травяным. Возможно, это было ароматическое саше, но мне понравилось думать, что это запах самой страны.
Мы выехали из города. Ташкент встречал нас широкими проспектами, зеленью деревьев, которые уже начинали просыпаться после зимы. Но город быстро остался позади. Дорога начала меняться. Асфальт стал ровнее, пейзаж — открытее. По обеим сторонам дороги потянулись поля, кое-где виднелись хлопковые плантации, еще спящие в ожидании сезона. Но главное изменение было в воздухе.
Когда мы подъехали к предгорьям, водитель просто предложил подышать. Я вдохнула. Это невозможно передать словами. Воздух в горах имеет вкус. Он холодный, чистый, насыщенный кислородом и ароматом хвои. Это запах арчи — можжевельника, который растет здесь веками. Говорят, что один гектар арчевого леса очищает воздух так, как не сможет ни один фильтр в мегаполисе. Я чувствовала, как этот воздух входит в мои легкие, промывает их, вытесняя городской смог, выхлопные газы, пыль офисных помещений.
Мы поднимались выше. Дорога вилась серпантином, открывая виды, от которых захватывало дух. Скалы, покрытые мхом, стремительные горные реки, шум которых был слышен даже сквозь закрытые стекла машины. Деревья становились выше, стройнее. Солнце светило ярче, но не жгло, а грело ласково, по-весеннему.
Я закрыла глаза и просто слушала. Звук мотора, шелест шин, голоса других участниц группы. Нас было восемь женщин. Мы познакомились еще в чате перед поездкой, но живьем виделись впервые. Разные возраста, разные профессии, разные истории. Но всех нас объединяло одно — желание остановиться.
Наша группа-лидер спросила, как мы себя чувствуем. Ее голос был спокойным, уверенным. Она была местной, узбечкой, и в ее движениях чувствовалась грация горной кошки.
Я ответила, что будто уже начала выдыхать, и это была правда. Плечи, которые обычно были приподняты в постоянном напряжении, опустились.
Мы прибыли на турбазу в Янгиабаде ближе к вечеру. Это место казалось сказочным. Деревянные домики, утопающие в зелени, веранды с видом на долину, запах костра где-то вдалеке. Не было ярких вывесок, громкой музыки, толп туристов. Только природа и уют.
Нас разместили в номерах. Мой номер был простым, но невероятно уютным. Большая кровать с мягким одеялом, окно во всю стену, через которое было видно верхушки деревьев. На столе стояла ваза с полевыми цветами и записка, приветствующая нас дома. Домой. Это слово резануло меня. Где мой дом? В бетонной коробке в центре города? Или здесь, где сердце бьется в ритме природы?
Я распаковала вещи медленно, не спеша. Каждое движение было осознанным. Я вынула свой коврик для йоги, положила его на пол. Он пах домом. Я переоделась в удобную одежду. Никаких каблуков, никаких узких джинсов. Только мягкие ткани, которые не сковывают движений.
Когда я вышла на веранду, солнце уже начинало клониться к закату. Небо окрашивалось в оттенки фиолетового и оранжевого. Горы вдали становились темными силуэтами на фоне яркого горизонта. Воздух становился прохладнее, и я укуталась в плед, который нашелся в кресле.
В этот момент я поняла, что я одна. Не в смысле одиночества, а в смысле целостности. Здесь не нужно было никому ничего доказывать. Не нужно было улыбаться, потому что «так надо». Не нужно было бежать. Можно было просто стоять. Смотреть. Дышать.
Ужин был общим. Мы сидели за длинным деревянным столом на открытой террасе. На столах горели свечи, защищенные от ветра стеклянными колпаками. Подавали местную кухню, но адаптированную для здорового питания. Много овощей, зелень, лепешки из тандыра, которые пахли дымком и теплом, зеленый чай с чабрецом и мятой.
Мы говорили не о работе. Не о ценах на недвижимость. Не о политике. Мы говорили о том, что чувствуем. Одна девушка сказала, что она впервые за год не посмотрела новости. Другая призналась, что плакала в машине по дороге сюда, потому что не хотела возвращаться в офис. Третья рассказала, что мечтает научиться слушать себя.
Я слушала и кивала. Я чувствовала, как между нами натягивается невидимая нить доверия. Мы были незнакомками, но в этом пространстве гор мы становились сестрами. Здесь, вдали от цивилизации, социальные маски спадали. Не имело значения, кто ты в городе. Важно было только то, кто ты здесь и сейчас.
После ужина я не пошла спать сразу. Я вышла прогуляться. Территория турбазы была освещена только мягкими фонарями, чтобы не мешать природе. Я шла по тропинке, слыша хруст гравия под ногами. Вокруг было темно, но звезды... О, эти звезды! В городе я забываю, что их так много. Здесь они были везде. Яркие, крупные, будто их кто-то рассыпал по черному бархату неба вручную.
Я подняла голову и стояла так долго, что шея начала затекать. Млечный Путь был виден как белая река. Я почувствовала себя маленькой. Песчинкой. И это чувство не унижало меня, а освобождало. Мои проблемы, мои дедлайны, мои тревоги — всё это было ничтожно малым по сравнению с этим вечным небом. Горы учили меня смирению. Не тому смирению, когда ты опускаешь руки, а тому, когда ты понимаешь свое место в мире и перестаешь бороться с ветром.
Вернувшись в номер, я записала в блокнот первую мысль: я здесь, я дышу, я жива. Это было начало.

Первое Дыхание
Утро в горах наступает не по будильнику. Оно наступает по свету. Я проснулась до рассвета. В комнате было еще сумрачно, но сквозь шторы пробивалась сероватая полоска света. Я не стала включать телефон. Я вообще решила не брать его с собой на практики. Он остался в номере, в режиме «полет».
Я вышла на улицу. Воздух был холодным, морозным, несмотря на весеннее время. В горах ночи всегда холодные. Я надела теплую кофту и пошла к месту практики. Это была большая деревянная платформа, расположенная на склоне холма. Отсюда открывался вид на долину, которая еще спала, укрытая легким туманом.
Нас ждала инструктор по йоге. Она сидела в позе лотоса, уже погруженная в медитацию. Мы тихо разместили коврики, стараясь не нарушить тишину. Нас было восемь женщин, стоящих в полукруге лицом к восходу.
Инструктор поприветствовала нас, не открывая глаз. Ее голос был мягким, обволакивающим. Она сказала, что сегодня мы начнем с приветствия солнцу, но не тому солнцу, что на небе, а тому солнцу, что внутри нас.
Мы начали медленно. Приветствие солнцу — это классика, но в горах она ощущается иначе. Когда ты делаешь выпад, ты чувствуешь твердость земли под ногой. Когда ты поднимаешь руки вверх, ты чувствуешь пространство над головой. Когда ты наклоняешься вперед, ты чувствуешь гравитацию, которая тянет тебя вниз, заземляя.
Я сосредоточилась на дыхании. Вдох — живот надувается. Выдох — живот втягивается. В городе я дышала поверхностно, грудью. Здесь, где кислорода много, тело само требовало полного дыхания. Я чувствовала, как с каждым выдохом из меня уходит напряжение. Уходит страх. Уходит необходимость контролировать.
Инструктор инструктировала почувствовать свои стопы, говоря, что они — наш корень. Мы — дерево. Наши ноги — корни, уходящие в землю. Наш позвоночник — ствол, стремящийся к небу. Мы устойчивы. Мы сильны.
Я закрыла глаза и представила себя деревом. Арчей. Той самой, что растет на склонах Чимгана. У нее мощные корни, которые держат ее даже во время сильных ветров. Ее кора шершавая, но внутри она живая, полная смолы и силы. Она не боится зимы, потому что знает, что весна обязательно придет.
В позе воина я почувствовала силу в ногах. В позе дерева я почувствовала баланс. В позе ребенка я почувствовала безопасность. Мы делали асаны медленно, переходя из одной в другую как вода. Не было соревнования. Не было «сделать лучше всех». Было только «сделать так, как чувствует твое тело сегодня».
Когда солнце наконец взошло, первый луч коснулся моей щеки. Он был теплым, ласковым. Я открыла глаза. Долина внизу уже золотилась. Туман начал рассеиваться, открывая зелень деревьев и извилистую реку. Это было волшебно. Я почувствовала прилив энергии, которого не испытывала годами. Это была не энергия кофеина. Это была чистая жизненная сила.
После йоги мы сидели в тишине еще минут десять. Просто наблюдали за природой. Кто-то плакал тихо. Слезы были не от горя, а от переполнения. Когда душа наполняется красотой, глаза не могут удержать воду.
Завтрак был легким. Фрукты, орехи, мед, теплый хлеб. Мы ели медленно, смакуя каждый кусочек. В городе я часто ела на бегу, даже не чувствуя вкуса. Здесь вкус возвращался. Я чувствовала сладость меда, терпкость орехов, кислинку яблока.
После завтрака у нас было свободное время. Я решила прогуляться по территории. Янгиабад славится своими санаторными свойствами. Здесь даже воздух лечит. Я шла по тропинке, ведущей в лес. Деревья стояли близко друг к другу, создавая зеленый тоннель. Свет пробивался сквозь листву пятнами.
Я нашла удобное бревно, села и достала блокнот. Я хотела написать письмо себе будущей. Я начала писать, обращаясь к себе будущей, надеясь, что если она читает это, значит, она вернулась. Я надеялась, что она не забыла это чувство, помнит, как пахнет утро в горах, и помнит, что она сильнее, чем думает. Я писала, чтобы она не позволяла городу снова заковать себя в броню, оставляла окно открытым, впускала воздух и свет.
Я писала долго. Мысли текли свободно, без цензуры. Я писала о своих страхах. О том, что боюсь не справиться с работой после отпуска. О том, что боюсь разочаровать близких. О том, что боюсь остаться одной. Выписывая это на бумагу, я как бы выкладывала камни из своего рюкзака. Они оставались здесь, в горах. Я не забирала их с собой.
К обеду я вернулась на базу. Мы пошли в поход. Не сложный, трекинг уровня «лайт». Наша цель была небольшая вершина, откуда открывался панорамный вид. Подъем был физически ощутим. Я чувствовала, как работают мышцы, как бьется сердце. Но это было приятное утомление.
По дороге мы собирали травы. Ведущая показала нам чабрец и душицу. Она сказала, что в Узбекистане каждая травинка имеет силу. Мы вдыхали ароматы, растирая листья между пальцами.
Когда мы достигли вершины, вид открылся невероятный. Горы тянулись до горизонта, слой за слоем, как волны застывшего моря. Некоторые вершины еще были покрыты снегом, белыми шапками на фоне синего неба. Ветер здесь был сильным, но мы стояли уверенно.
Ведущая предложила закрыть глаза и послушать ветер.
Я слушала. Ветер свистел в ушах, шумел в кронах деревьев. Но если прислушаться глубже, можно было услышать тишину внутри ветра.
Ведущая продолжила, что горы хранят память. Они видели тысячи поколений. Наши проблемы для них — как мгновение. Она предложила отдать их горам, пусть они хранят нашу тяжесть.
Я сделала глубокий вдох и выдохнула со звуком. Мысленно я представила, как выдыхаю свою тревогу, свою неуверенность, свою усталость. И ветер уносил это прочь, в долину, где это растворялось.
Спуск был легче. Ноги сами несли вниз. Мы смеялись, помогали друг другу на сложных участках. Это было чувство локтя, которое так редко встречается в современной жизни. Здесь мы были командой.
Вечером была лекция по психологии. Мы сидели в уютном зале с камином. Огонь трещал в очаге, создавая уютную атмосферу. Психолог говорил о выгорании. О том, как важно восстанавливать ресурс. О том, что забота о себе — это не эгоизм, а необходимость. Как в самолете: сначала маску на себя, потом на ребенка.
Я слушала и узнавала себя в каждом слове. Я поняла, что все эти годы я жила в режиме «надо». Надо работать. Надо быть хорошей матерью. Надо быть идеальной женой. А где было «хочу»? Где было «чувствую»? Я забыла спрашивать себя об этом.
Психолог спросил, что мы чувствуем прямо сейчас.
Я закрыла глаза и ответила, что чувствую тепло, спокойствие и благодарность.
Он посоветовал запомнить это состояние. Это наш якорь. Когда в городе станет тяжело, нужно вспомнить этот момент. Вспомнить тепло камина, запах гор, звук своего дыхания. Вернуться сюда мысленно.
В ту ночь я спала как младенец. Без сновидений. Глубоким, восстанавливающим сном. Мое тело наконец-то получило разрешение на отдых.

Женский Круг
Третий день был посвящен нам. Женщинам. В программе это называлось «Женский круг». Я немного волновалась. Групповая терапия — это всегда риск. Открыться перед незнакомыми людьми страшно. Но атмосфера ретрита располагала к доверию.
Мы собрались в специальном шатре, расстеленном на поляне. Внутри было тепло, пахло благовониями — сандалом и лавандой. На полу лежали мягкие подушки и пледы. В центре стояла чаша с водой и лепестки роз.
Ведущая зажгла свечу.
Она сказала, что это пространство безопасно. Всё, что говорится здесь, остается здесь. Здесь нет осуждения. Есть только принятие.
Мы начали с ритуала. Каждая из нас взяла цветок из чаши и сказала свое имя и одно слово о том, зачем она здесь. Одна сказала, что она здесь за покоем. Другая — за силой. Третья — за любовью.
Когда пришла моя очередь, я замерла. Что я ищу? Я смотрела на пламя свечи.
Я заявила, что пришла за собой.
Это слово повисло в воздухе. «За собой». Как будто я потеряла себя и пришла искать.
Потом начались практики. Мы были разными, но внутри мы были одинаковыми. У всех нас были страхи. У всех нас было желание быть любимыми. У всех нас была усталость от масок.
В парах мы обменивались комплиментами. Но не внешними, а внутренними. Когда мне сказали, что во мне есть сила, которую я сама не замечаю, я расплакалась. Я всегда считала себя слабой. Я всегда думала, что я ломаюсь под давлением. А оказывается, кто-то видел во мне силу.
После обеда мы писали письма своим матерям. И своим дочерям. Это было глубоко эмоционально. Я писала маме о благодарности. О том, что я прощаю ей её ошибки, потому что она делала как могла. И о том, что я прощаю себя за то, что я не идеальная дочь.
Потом я писала своей дочери. Я писала о том, какой я хочу быть для неё. Не идеальной, а живой. Не жертвенной, а счастливой. Я писала, что хочу, чтобы она видела меня счастливой. Чтобы она знала: мама имеет право на отдых. Мама имеет право на свои желания. Мама — это женщина, а не только функция.
Вечером был ритуал огня. Мы вышли на поляну. В центре горел большой костер. Огонь был живым, он танцевал, искрился. Мы по очереди подходили к огню и бросали в него записки. На записках были написаны наши страхи, наши обиды, наши ограничения.
Страх неудачи. Обида на бывшего. Уверенность, что я недостаточно хороша.
Бумага сгорала мгновенно. Превращалась в пепел и улетала с дымом в небо.
Я смотрела на огонь и чувствовала, как внутри что-то сгорает. Тяжесть уходила. Я становилась легче.
После ритуала мы пили травяной чай и сидели у костра. Разговоры были откровенными. Мы делились историями, которые никогда не рассказывали мужьям или подругам. О изменах. О потерях. О мечтах, которые так и не сбылись.
И знаете, что было самым удивительным? Никто не давал советов. Никто не говорил, что нужно сделать так. Все просто слушали. И в этом слушании было исцеление. Иногда человеку нужно не решение, а свидетель. Кто-то, кто скажет: «Я вижу твою боль. Она важна. Ты не одна».
Я чувствовала, как моя энергия меняется. Из серой и тяжелой она становилась светлой и текучей. Я чувствовала связь с другими женщинами. Мы были как ручьи, которые слились в одну реку.
В ту ночь я смотрела на звезды и думала о женственности. Что это такое? В городе я думала, что женственность — это каблуки, макияж, уход за собой. Здесь я поняла, что женственность — это состояние. Это способность чувствовать. Это гибкость. Это умение принимать и отдавать. Это связь с природой, с циклами, с луной.
Горы Узбекистана, с их древней историей, где культ женщины и матери почитался веками, передавали мне эту энергию. Я чувствовала поддержку всех женщин, которые жили здесь до меня.

Восхождение к Себе
Четвертый день был днем физического вызова. Мы пошли в настоящий треккинг. Маршрут пролегал через перевал, откуда открывались виды на соседние хребты. Это было не просто упражнение, это была метафора. Жизнь — это восхождение.
Подъем был крутым. Первые полчаса было легко. Потом дыхание стало сбиваться. Ноги стали тяжелыми. Появилось желание остановиться. Я думала, зачем мне это и не лучше ли отдыхать, а не мучить себя.
Но инструктор сказала не смотреть на вершину, а смотреть под ноги и делать шаг за шагом.
Я последовала совету. Я перестала думать о том, сколько еще осталось. Я сосредоточилась на текущем моменте. Шаг. Вдох. Выдох. Шаг. Вдох. Выдох.
И так, шаг за шагом, я поднималась выше. Лес сменился альпийскими лугами. Появились цветы. Эдельвейсы, маки, незабудки. Яркие пятна на зеленом фоне.
Когда мы достигли перевала, ветер сбил с ног. Но вид... Вид стоил всего. Мы стояли на гребне. С одной стороны была зеленая долина, с другой — суровые скалистые пики. Контраст жизни и вечности.
Мы устроили привал. Достали термосы с горячим чаем. Чай в горах вкуснее, чем где-либо. Он согревает изнутри.
Сидя на камне, я ела простой бутерброд с сыром, но он казался деликатесом. Голод на свежем воздухе обостряет вкусовые рецепторы.
На спуске я шла увереннее. Я поняла главное: самое сложное — это начало подъема. Когда ты уже в движении, тело включает резервы.
Этот урок я решила перенести в свою жизнь. Сколько раз я не начинала проекты, потому что боялась объема работы? Сколько раз не меняла жизнь, потому что боялась первого шага?
Я сказала себе, что нужно просто сделать один шаг.
Вечером у нас была практика звуковой терапии. Мы лежали на ковриках, закрыли глаза. Вокруг нас стояли тибетские чаши и гонги. Мастер начал играть. Звук распространялся по телу. Я чувствовала вибрацию в костях, в мышцах, в клетках.
Звук гонга был глубоким, как океан. Он смывал остатки напряжения. Я провалилась в состояние между сном и явью. Там не было мыслей. Только цвет, только звук, только ощущение полета.
Это было похоже на перезагрузку компьютера. Мой мозг, который постоянно жужжал как улей, наконец замолчал.
После практики мы долго лежали в тишине. Никто не хотел вставать. Нам было хорошо здесь, в этом коконе звука и покоя.
Когда мы наконец поднялись, небо уже стало темно-синим. Появилась первая звезда.
Мастер спросил о самочувствии.
Я ответила, что будто меня заново собрали.
И это было правдой. Я чувствовала себя целостной.

Ночь под Звездами и Тишина
Пятый день был днем тишины. Мауна. Мы договорились не говорить друг с другом весь день. Только жесты, только улыбки, только глаза.
Сначала было сложно. Я привыкла комментировать всё. Какой красивый вид, вкусный чай, холодно.
Но когда я замолчала, мои уши открылись. Я начала слышать то, что раньше игнорировала.
Пение птиц. Разные птицы поют по-разному. Есть трели, есть свист, есть щелканье.
Шум листьев. Ветер менял силу, и деревья отзывались разным шумом.
Стук собственного сердца. Когда я сидела в медитации, я слышала ритм своей жизни.
Молчание изменило восприятие времени. Оно замедлилось. Минута стала длинной. Я могла сидеть и смотреть на муравья, который тащил травинку, целых десять минут. И мне не было скучно. Я была вовлечена в жизнь вселенной.
Обед мы ели в тишине. Это было необычно. Обычно застолье — это шум, разговоры, смех. Здесь был только звук приборов и вкус еды. Я жевала медленно. Я чувствовала текстуру хлеба, сок овощей. Я благодарила пищу мысленно. За то, что она выросла, за то, что ее приготовили, за то, что она дает мне силы.
Вечером мы вышли на наблюдение за звездами. Ведущая принесла телескоп. Мы смотрели на кратеры Луны. Они были так близко, будто можно было дотянуться рукой.
Ведущая поделилась, что в Узбекистане верят, что звезды — это глаза предков. Они смотрят на нас и охраняют.
Я посмотрела на небо. Миллионы глаз. Миллионы судеб.
Она спросила меня, о чем я думаю.
Я ответила, что думаю о том, что я часть чего-то большего. Я не отдельная точка. Я часть этой горы, этого неба, этого ветра.
Эта мысль принесла огромное утешение. В городе я чувствовала себя изолированной. Островом. Здесь я чувствовала связь. Я была в потоке.
Мы сидели у костра до поздней ночи. Говорить уже можно было. Но говорить хотелось о вечном. О душе. О смысле.
Одна из девушек спросила, что будет, когда мы вернемся, и не исчезнет ли всё это.
Ведущая улыбнулась и ответила, что горы никуда не денутся. Они всегда здесь. Вопрос в том, сможем ли мы носить их в своем сердце.
Это был ключевой вопрос. Ретрит не заканчивается здесь. Он продолжается там, дома. В пробках. В очередях. В ссорах. Сможешь ли ты сохранить этот внутренний Янгиабад внутри себя?
Я решила, что смогу. Я создам свой ритуал. Каждое утро я буду делать пять минут тишины. Я буду вспоминать этот воздух. Я буду помнить, что я — дерево с корнями.

Интеграция и Возвращение
Шестой день был днем интеграции. Мы не делали новых практик. Мы закрепляли полученное. Мы писали планы. Не бизнес-планы, а планы заботы о себе.
Мы писали о том, что будем делать каждый день для себя.
Список получился простым, но важным:
10 минут йоги утром.
Прогулка в парке без телефона.
Чтение книги перед сном вместо соцсетей.
Ванны с солью раз в неделю.
Встреча с подругами раз в месяц (без обсуждения проблем, только радость).
Мы обсуждали, как внедрить это в реальную жизнь. Как сказать «нет» лишнему. Как защитить свое время.
Я поняла, что моя главная задача — установить границы. Не стены, а границы. Как берега у реки. Они держат форму, но пропускают воду.
Вечером был прощальный ужин. Он был немного грустным. Мы привыкли друг к другу. Мы стали близкими за эти дни. Мы обменялись контактами, но не обычными, а с условием писать друг другу только хорошее.
Мы дарили друг другу маленькие сувениры. Камушки с реки. Веточки арчи. Записки.
Мне подарили маленький мешочек с горной солью. Подруга сказала, что это чтобы я помнила вкус слез и вкус моря.
Я упаковывала чемодан. Он казался тяжелее, чем когда я приезжала. Но внутри было легче. Я забирала с собой не вещи, а состояния.
Я смотрела на свой номер в последний раз. На кровать, где я спала так сладко. На окно, где я встречала рассветы.
Я прошептала комнате спасибо.

Дорога Домой
Утром седьмого дня мы выезжали. Обратная дорога прошла быстро. Мы спали в машине. Организм требовал отдыха после активной недели.
Когда мы подъехали к Ташкенту, я почувствовала изменение воздуха. Он стал плотнее, суше. Запах выхлопных газов ударил в нос.
Но я не испугалась. Я открыла окно совсем чуть-чуть. Я сделала глубокий вдох и представила, что вдыхаю горный воздух.
Я подумала, что несу горы с собой.
В аэропорту, когда я получила свой телефон, он взорвался уведомлениями. Сотни сообщений. Рабочие чаты, новости, реклама.
Я посмотрела на экран. И вместо того, чтобы сразу начать отвечать, я положила телефон в сумку.
Я сказала себе, что отвечу потом. Сначала я должна приехать домой, обнять детей, выпить чая.
Это было маленькое проявление моей новой силы. Я контролировала телефон, а не он меня.
Дома меня встретили радостно. Дети висли на шее, муж улыбался. Они спрашивали, как я и отдохнула ли.
Я ответила, что да, и что вернулась другой.
И они это заметили. Через пару дней муж сказал, что я стала спокойнее и суеты стало меньше.
Это был лучший комплимент.

Эпилог: Новая Я
Прошел месяц после возвращения. Жизнь вошла в свою колею. Работа, школа, быт. Но что-то изменилось фундаментально.
Я больше не бегу. Я иду.
Я научилась говорить «нет» без чувства вины.
Я научилась останавливаться, когда чувствую усталость.
Я купила себе растение и поставила его на рабочий стол. Когда мне становится тяжело, я смотрю на зеленый лист и вспоминаю Янгиабад.
Я продолжаю практиковать йогу. Не каждый день, но регулярно. Я нашла студию недалеко от дома.
Я встретилась с девочками из группы ретрита. Мы пили чай и вспоминали горы. Мы смеялись и плакали. Мы поддерживаем связь. Это мое новое племя.
Узбекистан открылся для меня с новой стороны. Это не только история и архитектура. Это место силы. Это место, где земля дышит.
Я знаю, что вернусь туда. Возможно, осенью, когда листья станут золотыми. Или зимой, когда горы будут в снегу.
Но мне не нужно ждать поездки, чтобы почувствовать себя там.
Горы теперь внутри меня.
Каждое утро, когда я делаю первый вдох, я вспоминаю холодный воздух Чимгана.
Каждый вечер, когда я смотрю на небо, я ищу ту самую звезду.
Я поняла, что ретрит — это не побег от жизни. Это возвращение к жизни.
Это напоминание о том, кто я есть на самом деле.
Я поняла, что я женщина. Я — часть природы. Я — сильная. Я — живая.
И этот огонь, который зажгли горы, будет гореть во мне долго.
Спасибо тебе, Узбекистан. Спасибо тебе, тишина. Спасибо тебе, я настоящая.
Путь завершен. Но путь только начинается.
Вдох. Выдох. Шаг.
Я иду.

Размышления о Ценности Времени и Пространства
Хочется добавить еще несколько мыслей, которые пришли ко мне в процессе осмысления этого путешествия.
О времени
В горах время течет иначе. Там нет дедлайнов. Солнце встает, когда ему нужно. Снег тает, когда приходит тепло. Мы же в городе живем в тирании часов. Мы делим жизнь на отрезки. «У меня есть 15 минут на обед». «У меня есть час на тренировку». «У меня есть вечер на семью».
В ретрите время стало резиновым. Утро могло длиться вечность. Мы могли сидеть и пить чай два часа, и это не считалось потерей времени. Это было наполнением времени.
Я поняла, что эффективность — не главная цель жизни. Главная цель — наполненность. Лучше сделать меньше, но с любовью и вниманием, чем сделать много, но на автопилоте.
Теперь я стараюсь выделять «время без времени». Хотя бы полчаса в день, когда я не смотрю на часы. Когда я просто есть.
О пространстве
Нам нужно пространство. Физическое и ментальное. В городе мы живем в сжатом пространстве. Квартиры, офисы, транспорт. Мы постоянно касаемся друг друга, толкаемся, теснимся.
В горах пространство бесконечное. Ты можешь кричать, и эхо будет отвечать тебе. Ты можешь раскинуть руки, и не заденешь стену.
Это физическое ощущение простора освобождает голову. Когда глазам есть где разбежаться, мыслям тоже становится просторно.
Я поняла, что мне нужно создавать пространство в своей жизни. Не захламлять дом вещами. Не захламлять график встречами. Оставлять пустоту. В пустоте рождается новое.
О связи с предками
Узбекистан — древняя земля. Здесь каждый камень помнит историю. Шелковый путь проходил здесь. Караваны везли шелк, специи, знания.
Находясь там, я чувствовала связь с поколениями женщин, которые жили здесь до меня. Они тоже смотрели на эти звезды. Они тоже любили, страдали, растили детей.
Это чувство принадлежности к роду дает опору. Ты не один. За тобой стоит сила твоих предков.
Я начала интересоваться историей своей семьи. Расспрашивала бабушку о её молодости. Записывала истории. Это тоже часть ретрита — возвращение к корням.
О простоте
В горах не нужны бренды. Не нужна дорогая одежда. Там ценится тепло, удобство, натуральность.
Мы привыкли оценивать людей по одежке, по машине, по телефону. В ретрите все были равны. В одинаковых костюмах для йоги, без макияжа.
Ценность человека определялась не его статусом, а его присутствием. Насколько он умеет слушать. Насколько он умеет быть искренним.
Быть простым — не значит быть примитивным. Быть простым — значит быть настоящим.
О благодарности
Каждый день ретрита начинался и заканчивался благодарностью. За еду. За крышу над головой. За здоровье. За компанию.
В городе мы воспринимаем многое как должное. Вода из крана. Свет в розетке. Еда в холодильнике.
В горах ты чувствуешь ценность ресурсов. Вода из источника кажется нектаром. Электричество (где оно есть) — чудом.
Я вернулась домой и начала благодарить за мелочи. За горячий душ. За мягкую постель. За возможность выбрать еду в магазине.
Благодарность меняет фокус. Вместо «мне не хватает» приходит «у меня есть». И это состояние изобилия.
О женском здоровье
Мы много говорили о том, как природа влияет на женщину. В городе мы живем вопреки циклам. Работаем в дни отдыха. Игнорируем сигналы тела.
В горах мы жили в ритме. Вставали с солнцем. Ложились с закатом. Ели, когда голодны.
Я поняла, что мое тело — это умный механизм. Оно само знает, как себя исцелить. Нужно только не мешать ему. Дать отдых. Дать правильную пищу. Дать любовь.
Теперь я слушаю свое тело больше. Если оно говорит «устала», я ложусь. Если говорит «хочу движения», я иду танцевать.
О страхе будущего
До поездки я боялась будущего. Что будет с экономикой? Что будет с работой? Что будет со здоровьем?
Горы учили меня жить в настоящем. Будущего не существует. Есть только этот момент. Этот вдох. Этот шаг.
Если я буду в настоящем, будущее сложится само. Из качественных моментов складывается качественная жизнь.
Страх живет в будущем. Спокойствие живет в настоящем.
Я выбрала спокойствие.
О магии места
Почему именно Узбекистан? Почему именно эти горы?
Я думаю, у каждого места есть своя энергия. Янгиабад и Чимган — это места силы. Там тонкая грань между землей и небом.
Там легко медитировать. Там легко слышать себя.
Это не значит, что нельзя найти покой в другом месте. Но иногда нужно место-катализатор. Место, которое запустит процесс трансформации.
Узбекистан стал таким катализатором для меня.
Я рекомендую каждой женщине найти свое место силы. Не обязательно ехать далеко. Иногда это просто парк рядом с домом. Или берег реки. Главное — пойти туда с намерением услышать себя.
Заключительное напутствие
Если вы читаете эти строки и чувствуете отклик, если внутри что-то шевелится — не игнорируйте это.
Это ваш зов.
Не ждите «подходящего момента». Его не будет.
Не ждите, когда дети вырастут.
Не ждите, когда закончится проект.
Жизнь идет сейчас.
Позвольте себе остановиться.
Позвольте себе вдохнуть.
Позвольте себе быть.
Горы ждут. Тишина ждет. Вы ждете сами себя.
Встреча обязательно состоится.
Намасте.

А вы знали, что Сергей Прокофьев известен не только благодаря своему творческому таланту? В юриспруденции существует понятие «казус Прокофьева», и появилось оно из-за непорядочного поступка великого музыканта.

Первый брак

После Октябрьской революции Сергей Прокофьев эмигрировал в Европу. Так как тогда он уже был большой знаменитостью, вдали от родины его жизнь была насыщенной и сытой. Во время одной из творческих поездок он познакомился с испанской певицей по имени Каролина Кодина. Между артистами вспыхнули чувства, и вскоре они поженились. В браке у Каролины и Сергея родилось двое сыновей.