Почему случайные фразы из детства помнятся десятилетиями

Иногда встречаешь на улице человека, и внутри сразу возникает уверенность:
«Я его точно знаю».

Не просто «где-то видел», а именно знаю. Лицо кажется настолько знакомым, будто вы когда-то разговаривали, пересекались регулярно или даже были частью жизни друг друга. Но потом начинается мучительное воспоминание, память как будто зависает.

Ты пытаешься понять: это бывший коллега? сосед? работник библиотеки, куда ты ходил несколько лет назад? продавец из маленького магазина возле старого дома? человек из очередей в одной и той же поликлинике? родитель чьего-то ребёнка из школы? сотрудник кофейни, в которую ты заходил каждое утро несколько лет подряд?

И мозг не может собрать картинку полностью.

Особенно странно бывает, когда проходят годы. Человек изменился: у него уже другая причёска, возраст, одежда, очки, вес, походка. А в памяти сохранилось только общее ощущение узнавания. Из-за этого возникает неловкость. Ты не понимаешь уровень близости между вами.

Нужно здороваться или нет? Мы просто когда-то часто пересекались или действительно были знакомы? Будет ли странно, если я кивну? А вдруг человек ждёт, что я его узнаю? Или наоборот — мы вообще никогда не общались, и знакомым кажется только лицо?

Иногда такие люди вспоминаются не через событие, а через то, что его окружало. Например, ты вдруг понимаешь: «Это же мужчина из газетного киоска возле моей старой работы». Или: «Это женщина, которая всегда сидела у окна в читальном зале». Или: «Мы много лет ездили в одном автобусе по утрам».

Получается такая любопытная вещь: человек становится знакомым не потому, что вы были близки, а потому что мозг долго видел его рядом с определённым периодом жизни.

Мы вообще запоминаем намного больше людей, чем кажется. Просто большинство из них хранится где-то в дальнем ящике памяти, даже без имён, без историй, без чётких связей. Просто как отдельная картинка.

И поэтому иногда обычное лицо в толпе вдруг вызывает почти мистическое ощущение: будто этот человек уже давно существует или существовал где-то в твоей жизни, просто ты никак не можешь вспомнить — а где именно? Можно долго пытаться вспомнить, но безрезультатно. А можно вдруг вспомнить и просиять. Хорошо еще, когда это случается до того, как тебе нужно принять решение: здороваться с ним или нет.

Я думаю, многие замечали такую особенность: иногда случайный запах - духов, дождя, старой книги или еды - может мгновенно вернуть в далёкое или не очень прошлое. Воспоминание возникает очень ярко: вспоминаются место, люди, настроение, одежда (или еще какие-то мелкие детали) того момента.

Ученые это объясняют так:

1. Обоняние связано с центрами памяти

Запахи обрабатываются особой обонятельной системой мозга.

В отличие от других органов чувств (зрения или слуха), сигналы запаха проходят очень короткий путь до областей мозга, отвечающих за эмоции и память. Они напрямую связаны с:



Поэтому запахи способны вызывать не просто воспоминание, а эмоциональное переживание прошлого.

2. Запахи редко фильтруются сознанием

Если мы видим или слышим что-то, мозг чаще всего сразу же включается и анализирует и фильтрует информацию. Запахи действуют напрямую и быстрее, они пока ведь могут быть ничем не окрашены: это просто запахи. Поэтому реакция на них чаще всего происходит почти мгновенно и может вызывать сильные ассоциации.

3. Запахи формируют воспоминания в детстве

Многие «запаховые воспоминания» связаны именно с ранними годами жизни.

Это происходит потому, что обоняние активно участвует в формировании первых эмоциональных впечатлений. А еще потому, что запахи дома, еды или природы становятся частью памяти детства.

Есть еще такая особенность (по моим наблюдениям), что если даже запах повторяется во взрослой жизни, но его восприятие сформировано в детстве, все равно с большей вероятностью он будет возвращать нас в детство. Если только аромат не стал появляться в жизни очень часто - тогда может произойти замещение.

Поэтому запах может вернуть человека в событие, которое произошло очень много лет назад.

4. Это явление изучают давно

Связь запахов и памяти изучают в нейронауке уже много десятилетий. Один из первых исследователей, обративших внимание на силу запаховых воспоминаний, - французский писатель Марсель Пруст.

Он описал этот эффект в романе «В поисках утраченного времени»: вкус и запах печенья мгновенно вызывают у героя поток детских воспоминаний. Поэтому в науке этот феномен иногда называют «эффектом Пруста».

Время от времени я покупаю духи, которыми пользовалась много лет назад. И что я заметила, так это то, что они чаще всего вызывают положительные эмоции. Даже если в тот период времени случались не только позитивные моменты, они стираются. Хотя, конечно, если какой-то запах был связан по большей части с негативным событием, он по тому же принципу вернет всю гамму эмоций, которые человек пережил в тот далекий момент.

Я всегда удивлялась, почему некоторые люди могут целыми днями смотреть новости, обсуждать их, раздражаться, тревожиться и будто специально искать поводы для возмущения.

Почему в любом событии они первым делом замечают самое плохое. Почему убеждают окружающих, что обязательно нужно бояться, переживать, возмущаться вместе с ними. И если ты не хочешь жить в этом состоянии — значит, ты наивный человек в «розовых очках».

«Как они живут в таком диком постоянном стрессе?!!» - думала я. Думала, пока в один прекрасный момент до меня не дошло, что не такие уж они впечатлительные. Потому что ведь человеческая психика устроена так, что слишком долго ввергать себя в стресс человек просто не сможет. Он убежит, отвернется, закроет глаза, впадет в депрессию и тд А такой подход - это просто стиль жизни.

У меня на соседней улице живет пожилой мужчина. Почти каждый раз, когда я гуляю с собаками, встречаю его. Когда мы только познакомились, он рассказал историю, как у него появилась его собака - добрый крупный пес по кличке Филя (вкратце - ему помог соседский мальчик забрать его у хозяев, которые плохо с ним обращались. И теперь Филя добр ко всем, весел и очень мил). Деда Паша (так зовут этого мужчину) очень любит животных, все время радеет за несчастных, кормит бездомных, дочь его спасает котов, а чужим животным с хозяевами радуется и умиляется.

Но есть у него одна черта: буквально любой (!!!), раже самый нейтральный и приятный разговор он способен перевести в русло осуждения и возмущения властями. Плохой отечественный автопром, все фашисты, воры, изменники и тд и тп Вот бы поменялась власть. На мой вопрос, на кого ее он предлагает поменять, он сказал, что есть люди. В ответ на мои аргументы, что достойная альтернатива вряд ли есть, он ответил, что поставили бы тогда его, он всех чиновников отправил бы на Колыму и дело в шляпе. Когда я ему заметила, что он уже, как Ежов в свое время и что таким образом можно докатиться и до того, что пострадает много невиновных людей, он сказал, что «там» невиновных нет. А прежние репрессии, когда вместе с ворами и предателями по доносам страдали обычные жертвы чужой ненависти, он умудрился и этот аргумент перевести в свою пользу. И вместо этих плохих чиновников он поставил бы кого надо.

Недавно мои дети рассказали, что знакомы с ним, он с ними тоже ведёт беседы. Я подумала, что может, хоть с детьми он ведёт себя иначе. Но нет: эти разговоры не щадят никого. Вот такая арифметика. Ну, в общем, я думаю, образ понятен.

Вообще замечено: чем меньше человек понимает, тем больше он уверен в своей правоте и желает власти. Без сомнений.

Я испробовала с ним разные способы: перенаправить разговор в мирное русло, отметить положительные моменты, переубедить, говорить, что не стоит тратить нервы на это - ничего не помогает. В данном случае я избрала единственно верную тактику: молчать и не спорить.

И ведь это не единичный случай. Таких людей много. Они будто постоянно раскручивают внутри себя тревогу и одновременно заражают ею окружающих. А если сказать, что тебе тяжело от таких разговоров, можно услышать в ответ: «Да что ты так всё близко к сердцу принимаешь?»

Наверное, мы действительно просто по-разному устроены. Кому-то необходимо постоянно искать опасность, врагов, катастрофы и поводы для негодования. А кому-то хочется жить иначе: замечать хорошее, беречь силы, не множить ненависть и не превращать каждый разговор в сводку бедствий.

И мне всё ближе мысль: не нужно никого переубеждать. Не нужно тащить людей в своё мировоззрение: ни в одну, ни в другую сторону. Если человеку нравится жить в бесконечной тревоге и борьбе — это его выбор. Но и у других есть право не участвовать в этом.

Поэтому хочется только одного: чтобы рядом было больше людей, близких по духу. Тех, после общения с которыми не остаётся тяжести внутри.

Песняры

Когда читаешь письма XIX или начала XX века, возникает ощущение, что люди думали иначе. Они могли подробно описывать один день, разбирать собственные чувства на нескольких страницах, рассуждать о природе, о погоде, дороге, случайной встрече, писать длинные фразы без опасений показаться скучными.

Современному человеку это часто кажется каким-то уж слишком медленным. Но дело не только в том, что времена изменились. Форма общения действительно влияет на то, как человек думает. Письмо раньше было как бы продолжением внутреннего монолога.

Сегодня сообщение — это чаще реакция, быстро ответить, уточнить, переслать или отреагировать. Раньше письма несли другой смысл и ощущались иначе. Человек садился писать, понимая, что ответ придёт через недели или месяцы; исправить в отправленном письме ничего нельзя, а разговор будет долгим и медленным. Из-за этого письмо становилось более цельным и обдуманным.

Историки переписки часто отмечают, что письма XVIII–XIX веков были не просто обменом информацией, а способом оформлять собственные мысли. Человек буквально «думал письмом». Все это делало эмоции более оформленными.

В старых письмах люди часто выглядят более собранными эмоционально — даже когда пишут о тяжёлых вещах. Может, пишут иногда сбивчиво, но старательно оформляют свои мысли в текст так, чтобы быть максимально понятыми сразу. Ведь нет возможности пояснить что-то сразу же. А потому что между эмоцией и высказыванием существовала пауза и довольно длинная.

Сегодня эмоция легко превращается в мгновенную отправку. Раньше человеку приходилось сесть, сформулировать, переписать, перечитать. То есть письмо автоматически добавляло рефлексию.

И получается, что переписка развивала способность удерживать длинную мысль. Длинное письмо требовало другого режима мышления. Нужно удержать внимание, последовательно все рассказать, добавить аргументы, ответить на предыдущее письмо и подготовить почву для ответа на текущее.

Эпоха писем и длинного чтения лучше развивала линейное повествовательное мышление, а цифровая среда — быстрое переключение между фрагментами информации.

А еще письмо раньше было ещё и способом «сохранить себя». Люди понимали, что письма могут остаться. Поэтому переписка часто становилась почти автопортретом, показывая, как человек мыслит и чувствует, чего боится, что считает важным. Именно поэтому историки так любят личные письма. Через них эпоха и сам человек ощущается живым намного сильнее, чем через любые официальные документы.

Например, письма Чехова или Толстого сегодня читаются не просто как переписка, а как почти отдельная литература.

При этом длинные письма были не признаком «спокойной жизни». Почему-то считается, что раньше у людей было больше времени. Это далеко не так. На самом деле многие писали письма урывками, ночью, в дороге, между работой, в тяжёлых или неудобных условиях. Но сама культура общения предполагала, что длинная форма — это нормально. Никто не считал странным написать человеку четыре страницы размышлений о жизни, погоде и собственном настроении.

Телеграф и телефон начали менять мышление ещё до интернета. Каждая новая технология делала речь короче и быстрее. Телеграф в XIX веке уже менял язык: сообщения сокращались,
исчезали длинные конструкции, важнее становилась скорость. Потом телефон сделал общение более спонтанным. А мессенджеры окончательно превратили коммуникацию в поток мгновенных реакций.

И всё же длинные письма никуда полностью не исчезли. Просто форма изменилась. Иногда их роль теперь выполняют длинные ночные сообщения, заметки, личные блоги, электронные письма, тексты «для одного человека».

Похоже, у человека всё равно остаётся потребность иногда говорить медленно и подробно — даже в эпоху коротких сообщений. Потому что некоторые мысли просто не помещаются в быстрый формат.

Когда я училась в 10-11 классе, у меня были друзья из другого города. И хоть мы виделись почти каждые выходные, нам очень нравилось писать друг другу письма. Несколько лет назад я попыталась привлечь кого-нибудь для такого времяпрепровождения: писать друг другу письма. Тем более, что многие мои знакомые живут в других городах, в частности уехали из города, в котором я живу. И что вы думаете? Никто не поддержал идею. Возможно, если бы я постаралась побольше и опросила больше людей, то кто-нибудь наверняка нашёлся бы. И я думаю, что вернусь к этой затее через какое-то время. Ведь это так увлекательно: писать письма, относить их на почту, ждать ответ. Ты все время как будто находишься в предвкушении.

А вы писали когда-нибудь бумажные письма? Как вам такой формат общения?

Замечали такой странный эффект: человек может быть вполне спокойным в обычной жизни — но в интернете превращается в язвительного, резкого или даже агрессивного собеседника? Причём это касается не только анонимных троллей. Даже обычные люди часто пишут то, что никогда не сказали бы вслух. И это настолько массовое явление, что у него есть отдельное название в психологии — «эффект онлайн-растормаживания». Этот термин ввёл психолог Джон Сулер ещё в начале 2000-х, когда интернет только начинал становиться повседневной частью жизни.

В живом разговоре мы постоянно считываем выражение лица, интонацию, паузы, смущение, напряжение, микрореакции собеседника. Именно это автоматически ограничивает жёсткость общения. Когда человек видит, что другому неприятно, мозг обычно реагирует, и человек начинает вести себя более корректно. Это почти биологический механизм социального взаимодействия. Но в интернете большая часть этих сигналов исчезает. Текст начинает восприниматься не как живой человек, а как комментарий, никнейм, аватарка или просто слова. Из-за этого снижается эмпатия. Исследования цифровой коммуникации показывают, что отсутствие невербальных сигналов действительно делает людей более резкими и менее осторожными в формулировках.

Даже частичная анонимность влияет на поведение сильнее, чем кажется. Когда человек чувствует, что его не видят, не знают лично и он не столкнётся с последствиями сразу, уровень самоконтроля снижается. Иными словами — человек просто начинает наглеть от безнаказанности.

Это связано с эффектом деиндивидуации — состоянием, при котором человек начинает ощущать себя не отдельной личностью, а частью толпы или безличного пространства. А что происходит в толпах, нам хорошо известно.

Похожие эффекты исследовали ещё задолго до интернета — например, в экспериментах с масками, униформой и толпой. Когда личность становится менее «видимой», люди чаще ведут себя импульсивно, нарушают нормы и проявляют агрессию. Интернет оказался почти идеальной средой для этого механизма.

Но тут дело не только в анонимности. В офлайн-разговоре цель общения обычно контакт. В интернете часто появляется другая цель: набрать поддержку, получить лайки, выглядеть остроумным или победить в споре публично. И это сильно влияет на стиль общения. Резкие фразы работают лучше алгоритмически: они вызывают эмоции, собирают реакции, провоцируют обсуждение и удерживают внимание. Спокойный комментарий редко становится вирусным, язвительный — гораздо чаще. Получается странная система поощрения: платформы не обязательно создают агрессию напрямую, но они усиливают то, что вызывает вовлечённость.

Есть и ещё одна проблема: текст почти всегда звучит холоднее и жёстче, чем человек имел в виду. В живой речи смысл смягчают улыбка, лёгкий смех, мягкий голос и паузы. В тексте этого нет, поэтому даже нейтральная фраза может восприниматься как раздражение, высокомерие или пассивная агрессия. Из-за этого интернет-коммуникация постоянно «перегревается»: люди начинают отвечать не столько на реальное намерение собеседника, сколько на тот тон, который сами услышали у себя в голове.

И между прочим похожие страхи когда-то вызывали и обычные письма. Когда в XIX веке массовой стала переписка, некоторые тоже жаловались, что письменное общение делает людей холоднее и грубее. Но интернет усилил этот эффект в разы: скорость ответа стала мгновенной, исчезло время на остывание, продумывание ответов, аудитория стала публичной, а общение превратилось в непрерывный поток реакций. Раньше человек мог переписывать письмо несколько дней. Теперь комментарий отправляется за пять секунд.

И всё же у этого есть парадоксальная сторона. Интернет делает людей не только агрессивнее, но иногда и откровеннее. Тот же самый эффект растормаживания может работать и в другую сторону: человеку легче признаться в страхах, одиночестве, тревоге или вещах, о которых он никогда не сказал бы вслух. Поэтому интернет одновременно делает общение более жестоким — и создаёт пространство для неожиданной искренности.

И, возможно, проблема не только в людях. Большая часть современной цифровой среды устроена так, чтобы удерживать внимание любой ценой. А внимание лучше всего удерживают конфликт, возмущение, сарказм и эмоциональная полярность. Поэтому иногда кажется, что интернет «делает людей хуже». Хотя на самом деле он часто просто усиливает те стороны поведения, которые в обычной жизни сдерживаются социальными сигналами и последствиями.

От интернет-общения, конечно, никуда не уйдешь, но я считаю, что всегда можно найти формулировку, которая сгладит углы, поможет понять тебя правильно, да смайлик в конце концов может помочь создать правильный и корректный тон беседы. Если, конечно, цель не в том, чтобы хайпануть или самоутвердиться.

Мой дедушка не любил рассказывать о войне, поэтому от него я мало что знаю. Все, что мы узнали о том, как он воевал, при каких обстоятельствах получил ранение и награды мы узнали уже гораздо позже - из архивов.

Раньше каждый год 9 мая мы ездили поздравлять его и другую бабушку, работницу тыла. Теперь некого.

Я сама не люблю парады и бессмертный полк. Для меня этот праздник хоть и общий, но все же более семейный и личный.

Я испытываю восторг, радость, благодарность, глубокое уважение, единение, патриотизм, безграничную любовь к жизни и к людям и сопричастность чувствую такую, словно я тоже помогла этому дню наступить.
Какое-то время назад была мода на противопоставление, мол «мы бы повторили» или выступали против демонстрации военной техники и тд Несколько лет назад 9 мая приобрело еще один смысл и уже не такой далекий от нас нынешних.

Я рада, что с детьми по-прежнему говорят об этом. К ним приходят ветераны. В этом году к моим детям в школу приходили 2 ветерана, которые хоть и не воевали по причине возраста, но они побывали в оккупации и концлагерях. Они помнят, они говорят об этом, они счастливы, что и мы помним. И дети тоже. С одним из них они ходили отдать дать уважения павшим героям и возложить цветы.

Любовь ко Дню победы ещё раз говорит о том, что всё не зря; и слова «Мы помним, мы гордимся» - не формальность и будут продолжать откликаться как минимум ещё в наших детях.

С праздником!

Когда мамы не стало, и понадобилось вывезти из ее квартиры все по-максимуму, я забрала к себе домой, в числе прочего, и ее посуду. Выбросить рука не поднялась, она ею дорожила. Но возникла проблема. Посуды у мамы, как у всякого пережившего советскую эпоху человека, много. И теперь у меня дома недостатка в тарелках, мисках и прочем, нет.

Но чтобы вы понимали, там не какой-то фамильный фарфор или прочая гжель. Обычная стандартная посуда, не советская даже, где-то середины девяностых годов приблизительно. То есть, художественной и исторической ценности не имеет. Просто как память дорога, да и я же помню, как мама радовалась ей, как осторожно пользовалась, берегла. Словом, надо пользовать дальше и выкинуть ее я не могу физически. Но есть одно но.

Мне нравится немного другая посуда по внешнему виду. Да и посудомойка внесла жесткие коррективы, а мамина посуда в ней или не моется, или портится, или плохо моется. И я долго колебалась: как быть? Пользоваться тем, что есть и ждать, пока время и кривые руки сделают свое дело, а потом уже закупаться новой посудой? Вот только посуда у меня бьется очень редко, поэтому и ждать можно очень и очень долго.

Это ведь какой-то стереотип, что вещи нужно использовать, пока в руках не развалятся. И только потом покупать новые. Как в анекдоте, где ребенок просит новые ботинки, а ему напоминают, что он еще коньки не сносил. Так и тут. Вот вроде и есть посуда, пользоваться можно, ну зачем новая? Ах, из соображений эстетики? Из соображений эстетики можно и перебиться.

И, возможно, в относительно недавнем прошлом такой подход имел некоторое оправдание. Не располагали люди, увы, такими ресурсами, чтобы покупать новую посуду по желанию, а не по необходимости. Да и выбор был откровенно скудным. Думаю, по этой причине нарядные тарелки пылились в серванте в ожидании торжественного случая, а ели на постоянной основе уже из чего придется. Печально, но так было.

Сейчас же единственное ограничение, которое может быть - некуда все это складывать. Но у меня частный дом с сараем. Поэтому я, промучившись некоторое время, все же решила: посуде быть. От маминой не откажусь, но и отказывать себе в том, что хочу, без веских причин, просто потому что вот такая прошивка осталась от прежних времен, больше не хочу.

Да и в конце концов, память о человеке не в посуде ведь остается, не в вещах и ни в чем-то еще материальном. Она внутри. Материальное просто напоминает физически, однако не главенствует. И уж тем более мешать не должно. Я так думаю. Иначе можно и всю жизнь отказывать себе в том, что хочется, потому что коньки еще не сносила. А потом может стать слишком поздно, чтобы позволить себе то, что хочешь.