Короче, забудьте всё, что вам втирали в голливудских фильмах типа «Проекта Х», «Мальчишник в Вегасе» и прочим подобным. Первый поход в клуб — это не эстетичные замедленные кадры с конфетти, а жесткое столкновение с реальностью, где пахнет вейпом, вокруг липкий пол и летающие локти. Мне 19, и до этого момента мой максимум ночной жизни — это катки в «Доту» и ночной жор. Но мой кореш решил, что нам пора «влиться в движ», и притащил меня к клубу «Луна». На входе стоял шкаф в черном, который с таким подозрением разглядывал мой паспорт, что я чуть сам не поверил, что я не я. На фотке в 14 лет я был пухляшом под сотку, а сейчас перед ним стоял дрыщ с парой прыщей на лбу. Охранник посмотрел на меня с такой жалостью, будто я пришел просить милостыню, а не танцевать, но всё-таки кивнул — проходи, мол, бедолага.
Внутри меня сразу накрыло звуковой волной. Музыка басила так, что мои зубы начали чечетку выбивать прямо в челюсти. Воздух — это отдельная тема: смесь кальяна,алкоголя и чьих-то духов за три копейки. Мы пробились к бару, и Дэн (так звали кореша), строя из себя мажора, заказал два «Лонг-Айленда». На вкус это было как смесь бензина с жидкостью для мытья окон, но для храбрости зашло на ура. Дэн тут же улетел на танцпол, исполняя какие-то конвульсии, которые он называл танцем, а я остался подпирать колонну. Старался делать лицо «таинственного гуру», хотя на самом деле просто пытался не оглохнуть и прикидывал, сколько катов в «Доту» я сейчас пропускаю.
Я смотрел по сторонам, на парней, выясняющих отношения у бара, на тех, кто танцует, на своего кореша, но вдруг я увидел их... Две девчонки в кожаных топах, такие боевые, что сразу понятно — они тут главные хищницы. Одна из них, рыжая и невысокая, смотрела по сторонам так, будто выбирала, кого принести в жертву. Наши взгляды пересеклись, и она, не дожидаясь, пока я соберу челюсть с пола, подошла вплотную. «Ты тут типа мебель охраняешь или танцевать умеешь?» — спросила она. Я, сам от себя не ожидая, выдал: «Я в режиме энергосбережения». Кристина (так её звали) оценила мою тупую шутку, схватила за руку и потащила в самый эпицентр ада.
На танцполе был лютый замес. Кто-то пролил коктейль, пол превратился в каток, и я пару раз чуть не исполнил тройной тулуп прямо в толпу. Вокруг все толкались, мне в ребра прилетали чьи-то локти, а мимо пролетел какой-то чел, которого охрана тащила за шкирку к выходу — он орал, что он «король города», пока его пафосное лицо не встретилось с дверью. Но Кристине было пофиг на хаос. Мы терлись друг об друга в этой потной толпе, и когда она поцеловала меня прямо под колонкой, я почувствовал вкус Red Bull’а, помады и, как следствие, взрыв своих барабанных перепонок. Но в тот момент мне казалось, что я поймал Бога за бороду.
Она потащила меня на выход, мы рванули через толпу, опрокидывая чьи-то кальяны и уворачиваясь от злых взглядов парней у бара. На улице холодный воздух ударил в лицо так, что я моментально протрезвел, но азарт никуда не делся. Поймали тачку, и я уже рисовал в голове сцены из категории «18+», как в лучшем кино. Приехали к ней в общагу, проскочили мимо вахтерши. В комнате был филиал свалки: пустые коробки из-под пиццы, разбросанные шмотки и запах каких-то дешевых свечек. Всё началось быстро и максимально неловко. Кровати в общагах — это отдельный вид искусства - они скрипят на весь этаж, докладывая всем о твоём подвиге. В какой-то момент мы так увлеклись процессом, что просто свалились на пол вместе с одеялом. Мы замерли, посмотрели друг на друга и просто начали дико ржать. В итоге весь «бурный» запал ушел в смех, мы заказали еще пиццу и до утра смотрели какой-то трэшовый сериал.
Утром я проснулся с ощущением, что в моей голове чеканят монеты. Одежда в пыли, в кармане откуда-то взялся чужой браслет, во рту — как будто стадо кошек ночевало. Кроссовки — на выброс. Но, честно, это было легендарно. Теперь я знаю, что клуб — это не про пафос, а про грязь, пот и умение вовремя посмеяться над своим же кринжем.