Практически у каждого, кто рос в СССР сохранилась память о вязании. Этому не учили на уроках труда, в то время девочки, в школе, только шили — нас учили дома. Мама на диване под светом торшера, или бабушка в очках, которые сползали на кончик носа.
В руках — пять тонких алюминиевых спиц, которые тихо стучали друг о друга. Клубки разноцветной пряжи в коробках или в корзинках.
В советское время вязать умели почти все женщины, и этот навык передавался по наследству, как фамильный сервиз. Это был не досуг для успокоения нервов, как сейчас модно говорить, а суровая необходимость. Магазины не баловали ассортиментом, поэтому умение отличить лицевую петлю от изнаночной было равносильно умению готовить борщ, да и свободного времени было гораздо больше.
Бабушки сажали нас рядом, давали в руки спицы и терпеливо, в сотый раз показывали, как набирать петли. И вот результат: спустя много лет мы, городские жители с ипотекой и смартфонами, до сих пор помним, как закрыть макушку у шапки или вывязать пятку. Если завтра наступит апокалипсис или просто ударят аномальные морозы, большинство из нас сможет самостоятельно связать шарф, носки или даже свитер. Руки помнят. Мышечная память не подводит.
Вещь, связанная мамой или бабушкой, была тем, что не купишь ни за какие деньги. Это был не просто теплый свитер или шапка на зиму. Это была гарантия того, что второго такого не будет ни у кого в классе или во дворе.
Помню невероятно тройные теплые варежки на резинке, в магазинах имелись тонкие варианты, они были двойные и продувались всеми ветрами. Или высокие полосатые носки или гетры, которые связаны точно по вашей мерке? Мы носили их с гордостью. В них была вложена не просто шерсть, а время и любовь твоих родных. Каждая петелька была прошита заботой.
Я тоже из того поколения. Я могу связать носки. Я знаю, как рассчитать размер, как сделать резинку на носке и как убавлять петли на мыске.
Но я этого не делаю. Это не мое, вязание — умение останавливаться на полпути. Ты не можешь связать носок за вечер, если ты не киборг с моторчиком в пальцах. Тебе нужно связать резинку. Потом пятку. Потом стопу. Потом мысок. И всё это время у тебя в руках — не носок, а странное нечто, которое утыкано 4-мя спицами. Мне не хватает терпения смотреть, как медленно растет полотно. Связать носок за сутки можно, но где взять столько времени, а оставлять проект где-то на четверти, а на следующий день опять начинать, и так несколько дней подряд – не мое. Мне хочется взять в руки готовый, идеальный носок хотя бы через день, а не через неделю кропотливого труда. И зачем вязать, если можно купить готовое, причем выйдет дешевле, ведь натуральная шерсть нынче дороговата.
Поэтому, когда мне холодно, я иду в магазин. Но где-то глубоко внутри, глядя на полки с одинаковыми фабричными вещами, я с легкой грустью понимаю: случись что, я не пропаду. Я просто достану старые спицы, распущу старый свитер и свяжу из него то что нужно будет. И оно будет греть лучше любого термобелья, потому что в нем снова будет тот самый, почти забытый ингредиент — память о родных и близких, которые учили меня вязать.
В руках — пять тонких алюминиевых спиц, которые тихо стучали друг о друга. Клубки разноцветной пряжи в коробках или в корзинках.
В советское время вязать умели почти все женщины, и этот навык передавался по наследству, как фамильный сервиз. Это был не досуг для успокоения нервов, как сейчас модно говорить, а суровая необходимость. Магазины не баловали ассортиментом, поэтому умение отличить лицевую петлю от изнаночной было равносильно умению готовить борщ, да и свободного времени было гораздо больше.
Бабушки сажали нас рядом, давали в руки спицы и терпеливо, в сотый раз показывали, как набирать петли. И вот результат: спустя много лет мы, городские жители с ипотекой и смартфонами, до сих пор помним, как закрыть макушку у шапки или вывязать пятку. Если завтра наступит апокалипсис или просто ударят аномальные морозы, большинство из нас сможет самостоятельно связать шарф, носки или даже свитер. Руки помнят. Мышечная память не подводит.
Вещь, связанная мамой или бабушкой, была тем, что не купишь ни за какие деньги. Это был не просто теплый свитер или шапка на зиму. Это была гарантия того, что второго такого не будет ни у кого в классе или во дворе.
Помню невероятно тройные теплые варежки на резинке, в магазинах имелись тонкие варианты, они были двойные и продувались всеми ветрами. Или высокие полосатые носки или гетры, которые связаны точно по вашей мерке? Мы носили их с гордостью. В них была вложена не просто шерсть, а время и любовь твоих родных. Каждая петелька была прошита заботой.
Я тоже из того поколения. Я могу связать носки. Я знаю, как рассчитать размер, как сделать резинку на носке и как убавлять петли на мыске.
Но я этого не делаю. Это не мое, вязание — умение останавливаться на полпути. Ты не можешь связать носок за вечер, если ты не киборг с моторчиком в пальцах. Тебе нужно связать резинку. Потом пятку. Потом стопу. Потом мысок. И всё это время у тебя в руках — не носок, а странное нечто, которое утыкано 4-мя спицами. Мне не хватает терпения смотреть, как медленно растет полотно. Связать носок за сутки можно, но где взять столько времени, а оставлять проект где-то на четверти, а на следующий день опять начинать, и так несколько дней подряд – не мое. Мне хочется взять в руки готовый, идеальный носок хотя бы через день, а не через неделю кропотливого труда. И зачем вязать, если можно купить готовое, причем выйдет дешевле, ведь натуральная шерсть нынче дороговата.
Поэтому, когда мне холодно, я иду в магазин. Но где-то глубоко внутри, глядя на полки с одинаковыми фабричными вещами, я с легкой грустью понимаю: случись что, я не пропаду. Я просто достану старые спицы, распущу старый свитер и свяжу из него то что нужно будет. И оно будет греть лучше любого термобелья, потому что в нем снова будет тот самый, почти забытый ингредиент — память о родных и близких, которые учили меня вязать.






