Советская система во многом была выстроена как механизм заботы и предотвращения крайних ситуаций, в том числе бездомности.

Человек в СССР практически не оставался «сам по себе». С самого начала жизнь была встроена в определённую структуру: учёба, затем работа, которая давала не только доход, но и жильё - пусть это было общежитие или служебная квартира. Государство стремилось к тому, чтобы у каждого было место, где жить, и чтобы никто не оказался на улице без поддержки.

Прописка в этом смысле работала не только как контроль, но и как способ «закрепить» человека в системе - дать ему доступ к работе, медицине, образованию. Потерять эту связь было сложно, потому что сама модель предполагала, что человек не должен выпадать из общего устройства.

Даже в сложных ситуациях, например, после потери работы или возвращения из мест лишения свободы, существовали механизмы, которые пытались вернуть человека в нормальную жизнь: через трудоустройство, временное размещение, распределение. Считалось, что у каждого должно быть место в обществе.

Конечно, эта система иногда была жёсткой и не всегда учитывала личные обстоятельства, но в её основе лежала идея: человек не должен оставаться без крыши над головой и без опоры.

И во многом именно поэтому открытой, массовой бездомности в привычном нам виде в СССР действительно почти не было.

Благотворительность в Российской империи XIX - начала XX века - это не некий набор отдельных инициатив, а разветвлённая система социальной поддержки.

Ключевую роль играли крупные учреждения, такие как Ведомство учреждений императрицы Марии, объединявшее сиротские дома, учебные заведения, больницы и богадельни.

Благотворительность была встроена в государственную и общественную жизнь: существовали попечительские советы, велась отчётность и управление, деятельность координировалась на уровне империи.

Таким образом, помощь нуждающимся становилась частью социальной политики, пусть и не в современном понимании.

«Проблема цитат в интернете в том, что люди сразу верят в их подлинность».
Владимир Ильич Ленин.

Слышали эту фразу? Самое смешное, что когда я решила проверить ее у голосового помощника Алисы, так без колебаний выдала вот такой ответ: «Эта фраза входит в собрание сочинений Ленина, том 12, страница 77. Ленин говорил о том, по какому принципу создаются цитаты в глобальной сети от имени великих вождей, поэтов, учёных, актёров».

То есть еще лет десять – и школьники поверят, что Ленин что-то говорил об интернете, а это не просто Интернет-мем.

Однако ситуации, когда историческая личность никогда такого не говорила и не писала, были всегда. Интернет лишь усугубил проблему.

«Чулочки». Стихотворение без автора

Стихотворение «Чулочки» регулярно мелькает на концертах в День Победы.

Фашисты выводят на расстрел мирных жителей. Офицер приказывает людям раздеться, и тут наивная трехлетняя девочка, не понимающая, что происходит, спрашивает: «Чулочки, дядя, тоже снять?».

И на секунду офицер СС будто «просыпается». Смотрит в глаза этой девочке и понимает, что творит.
Логичнее всего было бы, если бы после этого офицер остановился.

Но он не останавливается.

Это стихотворение приписывают татарскому поэту Муса Джалилю, но его дочь не раз заявляла, что это не его стихотворение. И ни в одном из собраний сочинений его нет.

Также авторами пользователи интернета называют Александра Твардовского, Константина Симонова, Расула Гамзатова и моего любимого Эдуарда Асадова.

Но ни у кого из них в прижизненных изданиях «Чулочков» не наблюдается.

Кстати, сравните «Чулочки» с настоящими стихами Муса Джалиля и Твардовского.

Муса Джалиль «Варварство»

Никаких слез у эсесовца. Никакого намека – мол, он в душе тоже человек.

Не то время. Да и те, у кого и вправду оставалось что-то человеческое – те не расстреливали детей. И по возможности переходили на нашу сторону – а такие случаи были.

В основе, скорее всего, стихотворение Твардовского «Возмездие».


«Любая кухарка может управлять государством»

Ленину не повезло еще задолго до появления интернет-мемов. И главное, что ему приписывают – это цитату о кухарке, которую они поставят управлять государством.

Однако это ни что иное, как упрощение его настоящей цитаты о большевиках.


Речь шла о том, можно ли передавать управление государству простому народу – ведь они понятия не имеют, как это делается.

И если сократить, то Ленин сказал, что нужно их этому научить.

Эту мысль подхватил и Маяковский – видимо, после его поэмы «Владимир Ленин» эта фраза «ушла в народ»


«Если у бедняков нет хлеба, пусть едят пирожные»

Эту фразу приписали королеве Марии Антуанетте.

Конечно, эта фраза интересна как иллюстрация оторванности богатых от жизни бедняков.

Но у нее есть один недостаток – Мария Антуанетта никогда ничего подобного не говорила.

Да, ее не любили за расточительность (она ведь первая королева, кто тратила много государственной казны на свои наряды?), австрийское происхождение.

А еще слухи. Слухи о ее любовниках, легендарная история с покупкой бриллиантового ожерелья, ставшая основой романа Дюма «Ожерелье королевы» (история, заслуживающая отдельной статьи. От начала до конца афера).

Более того - речь шла не про пирожные. Как и в сказке «Золушка» туфельки у героини не хрустальные (вы пробовали танцевать в стеклянной обуви?).

Речь шла о бриошах – сдобных сладковатых булочках. И появилась эта фраза в «Исповеди» Жан Жака Руссо. Он там приводил исторический анекдот про какую-то принцессу (причем сам, вероятно, этот анекдот выдумал, - хотя, по другой версии, речь там шла о Марии Терезе Испанской, жившей в XVII веке). Только в 1843 году, через полвека после гибели королевы, журналист Альфонс Карр приписал эту фразу ей.

«В СССР секса нет»

А вот здесь даже обидно. Ведь речь идет о фразе, сказанной на камеру – значит, при желании ее нетрудно проверить.

Сейчас эту фразу используют как шутку о советском ханженстве. Даже ныне покойный Задорнов говорил: «В СССР секса не было – нас партия рожала».

Некоторые наоборот, говорят: «В СССР не было секса – была любовь», подчеркивая разделение этих двух понятий. Секс – это просто физиология, о чувствах здесь речи нет.

Что же было на самом деле?

А на самом деле был телемост между американскими и советскими женщинами. Ленинград и Бостон. Само по себе историческое событие.

И речь шла – О РЕКЛАМЕ!

Американка рассказала, что в США в телевизионной рекламе часто используются сексуальные образы. И советская женщина Людмила Иванова, ответила: «У нас секса нет, и мы категорически против этого!».

Повторяю – речь шла о рекламе! О сексуальных образах на телевидении!

Но фраза в СССР очень хорошо легла на конфликт между ханжеством старшего поколения (помните учительницу из «Доживем до понедельника», которая отчитала девочку за сочинение, в котором она всего лишь написала, что хочет семью и детей?) и бунтом поколения Перестройки.

Когда я взялась за эту тему, я даже не ожидала, что на деле материала у меня будет больше, чем здесь может поместиться. И Ельцин не говорил: «Я устал, я ухожу», и Сталин не говорил «нет человека – нет проблемы». Да что там – знаменитая фраза про «две беды России – дураки и дороги» на самом деле придумана Михаилом Задорновым.

И статьи этой тоже никто не писал.

И комментариев под ней тоже…

Я уже писала о том, как сложно мужчинам.

Теперь для баланса нужна статья о том, как сложно женщинам.

И факт есть факт – во многих профессиях женщины до сих пор почти не представлены, или представлены крайне мало. В политике, в бизнесе. Женщин-миллиардеров в России всего девять (девять!), причем это зачастую не самостоятельные единицы, а чьи-то дочери, жены и вдовы, как Елена Батурина – вдова бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова и дочь основателя Лукойл Екатерина Федун. Правда, среди них основательница Wildberries Татьяна Ким.

Женщин-космонавтов в России всего шесть – и одна из них не космонавт, а Юлия Пересильд.
И не только.

Сложно понять, кто в этом виноват. Буквально сегодня в магазине стала невольным свидетелем диалога покупательницы и продавщица.

Покупательница: Да кому как повезет. Она ни одного дня в своей жизни не работала.
Продавщица: Значит, муж хороший.

Многие женщины до сих пор считают, что выйти замуж и сидеть дома, занимаясь только хозяйством – идеал жизни.

Впрочем, это в любом случае работы «в две смены» - на работе и дома.

Женщинам разбогатеть труднее, чем мужчинам. Мужчине не приходится выбирать между семьей и карьерой. Для мужчины повышение на работе и пополнение в семье означает, что «жизнь удалась», а для женщины – это болезненный выбор.

Но где в основном работают женщины?

Образование - 82% женщин.
Здравоохранение – 80 %
Общепит и гостиничный бизнес – 74 %
Финансы и страхование – 69 %
Торговля – 62 %

То есть в большинстве своем в сферах, где мужчины просто не станут с нами конкурировать.

Одна из профессий, куда женщин пускают очень неохотно – архитектор.

Первой женщиной-архитектором (архитектурессой? Архитекторкой?) стала американка София Хейден Беннет.

София прошла четырехгодичное обучение по специальности архитектура в Массачусетском технологическом институте. И даже спроектировала так называемое «Женское здание» для Всемирной выставки в 1892 году. Ей тогда был всего 21 год.

Все бы ничего, но в процессе она была уволена из собственного проекта, а после заступничества коллег-архитекторов заняла первое из тринадцати мест, выделенных для женщин-архитекторов.
Она получила 1000 долларов за свой проект, когда архитекторы-мужчины получали за аналогичные проекты 10 000 долларов.

С тех пор она так и не смогла устроиться как ведущий архитектор, и в итоге была вынуждена устроиться в школу учительницей черчения.

В СССР тоже появились свои женщины-архитекторы.

«Пионеркой» среди них стала Екатерина Максимова.

Правда, здесь тоже не обошлось без мужской фигуры – брата-архитектора.

Владимир Максимов был архитектором талантливым, но в советских реалиях не прижился. Его единственным проектом после революции оказался дом, возведенный для семьи (спроектированный вместе с сестрой).

Екатерина оказалась удачливее.

В 1910 году она поступила на архитектурное отделение Высших женских политехнических курсов в Санкт-Петербурге.

В отличие от предшественниц, Екатерина Максимова получила полную возможность для реализации. Участвовала в работе по проектированию Казанского вокзала в Москве, земского дома в Киеве и фабрик-кухонь по всей России. В том числе и в Самаре. Кстати, фабрика-кухня в Самаре - первый в истории России индивидуальный архитектурный проект, выполненный женщиной.

Кстати, сама идея фабрик-кухонь шла под лозунгом «освобождения женщин от кухонного рабства». Не бегать целый день между плитой и мойкой, а учиться, работать и участвовать в общественной жизни. О них писал даже Маяковский.

столовых Нарпита,
рассевшись,
без грязи и без жарищи,
поев,
сказали рабочие тыщи:
«Приятно поедено,
чисто попито».

Погибла Екатерина нелепо – под поездом.

Идея фабрик-кухонь не прижилась. Оказалось, что общественная столовая не заменит домашнюю кухню (по крайней мере, полностью), как и няни в детских садах не заменят мам. А от мытья посуды женщину избавит только посудомойка…

А понятие успеха для женщины до сих пор воспринимается в добавление к реализованности семейной. Причем реализованность идет "в добавление" к семье. Если замужем и есть дети - конечно, реализовывайся, сколько хочешь.

Тем больше уважения должны вызывать женщины, которые могут совместить одно с другим – семью с самореализацией.

Екатерина Максимова семью создать не успела – ее детьми стали ее проекты. А ее кухней – построенные ею фабрики-кухни.

P.S. Прошу не писать, что в наше время никакого быта не существует. Посуду моет посудомойка, а продукты – и даже готовую еду, тебе доставят откуда угодно курьеры. Курьеры тоже не бесплатны…

Недавно я наткнулась в интернете на пост, посвященный загадочным итальянским аккабадорам. В нем рассказывалось о страшных традициях жителей Сардинии, в частности, о своеобразной эвтаназии, к которой прибегали пожилые мужчины. Я покопалась в сети, нашла более или менее правдоподобные статьи, и оказалось, что все было не так поэтично. Сейчас все расскажу.

Байка из сети

Легенда гласит, что в средние века для жителей Сардинии мужского пола достойной считалась только смерть в бою. Поэтому, если сардинца тяжело ранили или он доживал до глубокой старости, ему на помощь призывали аккабадора. Этот человек, с ног до головы одетый в черное, приходил к постели жертвы, начинал его изощренно оскорблять, а когда того захлестывал праведный гнев и он вызывал пришельца на дуэль, убивал его. Так это якобы считалось не суицидом, а приравнивалось к смерти во время боя и снимало позорное клеймо с семьи. Сюжет звучит красочно и таинственно, словно это эпизод из мрачного исторического фильма.

Немного углубившись в тематику, я выяснила, что истории про оскорбление умирающего — это всего лишь интернет-байки. Если бы даже такой ритуал и проводили, он никак не мог бы приравниваться к дуэли, т. к. во время обряда жертва зачастую даже не могла держать в руках оружие. Откуда взялась такая интерпретация, мы не знаем. Сардинцы предполагают, что ее выдумали итальянцы, чтобы выставить островитян жестокими дикарями.

Конечно же, мне захотелось узнать, как все было на самом деле. Я нашла несколько статей, которые опираются на реальные упоминания в литературных источниках аккабадор. Однако точного подтверждения наличия в старину такой профессии до сих пор получено не было. Тем не менее, местные жители Сардинии из уст в уста передают истории о аккабадорах и методах их работы.

Настоящие аккабадоры

Для начала углубимся в историю Сардинии. Этот остров с древних времен населяли шарданы — воинственный народ, который ходил по морям, промышлял пиратством, разбойничеством. Позже многие мужчины стали наниматься в армии, например, воевали на стороне египтян. Отношение к смерти у шарданов (позже их стали звать сардами) было схоже с философией викингов. Достойный мужчина должен обязательно погибнуть в бою, с оружием в руках.

После присоединения острова Сардиния к Италии сарды жили довольно обособленно. Они сохраняли традиции праотцов, даже после всеобщего крещения по католическому обряду. Сегодня островитяне тоже сильно отличаются от итальянцев, поэтому они так сильно недолюбливают друг друга.

Итак, кто же такие аккабадоры? Во-первых, это всегда были женщины. Профессия часто передавалась по наследству от матери к дочери. Рядовые жители Сардинии относились к ним с почтением, но сторонились. Как-никак, а они приносили в дом смерть.

Аккабадор действительно вызывали к глубоко пожилым людям, которые не могли себя обслуживать, тяжело больным, от которых отказались врачи, или тем, кто доживал свои дни в страшных мучениях. "Хозяйку смерти" вызывал либо сам человек, желающий уйти, либо его родственники.

Оксана Давидовна Фаис-Леутская в своей работе «Эвтаназия в традиционной культуре» пишет, что в своей работе аккабадоры использовали два метода: удушение (при помощи рук/ног или подушки) и удар тяжелым деревянным молотом в основании черепа. Эти женщины хорошо знали анатомию человека и могли сделать его уход быстрым и почти безболезненным. По неподтвержденным данным, последняя аккабадора завершила свой "трудовой путь" в 1953 году.

Сардонический смех

С жителями Сардинии и их жуткими традициями связана еще одна теория. Исследователи предполагают, что именно от названия этого народа пошло выражение "сардонический смех". Согласно словарю, это язвительный, злорадный, презрительный смех, часто с оттенком горечи, жестокости или цинизма. Он может выражать насмешку над кем‑либо, пренебрежение к ситуации либо нервное напряжение — например, в трагический или неловкий момент.

До того как на Сардинии появились аккабадоры, местные жители ускоряли уход больных и немощных родственников иначе. Они опаивали их специальным отваром, который затуманивал разум, и сбрасывали со скалы. Тот же напиток пили и родственники, провожающие близкого в последний путь. В состоянии измененного сознания люди натянуто улыбались или даже хохотали сквозь слезы. Именно такой смех и называют сардоническим. Об этом пишет Юрий Бородай, автор работы «От фантазии к реальности (возникновение нравственности».

Аму Хаджи - один из самых странных и одновременно показательных людей XX–XXI века. Он жил в Иране, на окраине маленькой деревни, почти полностью выпав из привычного человеческого мира.

Его жизнь выглядела как сознательный отказ от всего, что мы считаем нормой. Он не мылся десятилетиями - не потому что не мог, а потому что боялся. Был уверен, что вода и чистота сделают его больным. Ел то, что находил: чаще всего сбитых на дороге животных. Спал в яме или примитивном укрытии. Курил странную «трубку» с навозом. Со стороны это выглядело как крайняя форма запущенности, но для него это была логичная система выживания.

При этом самое неожиданное - он не выглядел тяжело больным. Когда врачи всё же смогли его обследовать, оказалось, что у него нет того набора инфекций, который ожидаешь в таких условиях. Его организм будто приспособился к этой среде, как будто «договорился» с ней.

Почему он стал таким, до конца непонятно. Он сам говорил о сильных переживаниях в молодости. Похоже, это была не просто эксцентричность, а реакция на какой-то личный надлом. Иногда люди не «ломаются» наружу, они просто выходят из общества и строят свою, очень странную, но устойчивую реальность.

Самый ироничный момент в его истории - это финал. Местные жители всё-таки уговорили его помыться спустя десятки лет. Он согласился. А через несколько месяцев умер. Возможно, конечно, дело в возрасте - ему было за девяносто. Но история всё равно звучит почти как притча: человек всю жизнь избегал чистоты, считая её опасной, и умер вскоре после того, как впервые к ней приблизился. Звучит очень зловеще.

Если смотреть глубже, это не столько история «самого грязного человека», сколько история о том, насколько далеко человек может уйти от социальных норм - и всё равно каким-то образом выживать внутри собственной логики.

Я влюблена в Баухаус, всерьез и надолго. Любимая и актуальная лаконичность, четкость форм, легкость сборки, умная организация пространства, Икеа с мебелью, которую может собрать даже ребёнок, и использование пространства для удобства жизни - все это и многое другое уходит корнями в знаменитую школу под названием Bauhaus.

Баухаус появился не просто как школа - это была попытка заново собрать мир после катастрофы. В 1919 году, в разорённой после Первой мировой войны Германии, архитектор Вальтер Гропиус открыл в Веймар учебное пространство, где хотели стереть границу между художником и ремесленником. Не “высокое искусство” отдельно и “быт” отдельно, а единая среда, в которой всё - от здания до чайника - подчинено одной логике.