Русский язык удивительно богат, когда дело касается пьяного человека. Причём многие выражения настолько привычны, что мы уже не задумываемся, откуда они вообще взялись.
Например, «подшофе» — пишется именно так, не под шафе, это неправильное написание. Сейчас правильно писать слитно: подшофе. На самом деле никакого Шофе здесь нет. Слово пришло из французского échauffé — «разгорячённый, подогретый». В русский язык оно попало в XIX веке и стало означать человека, который слегка выпил, то есть «подогрелся» алкоголем.
А вот «под мухой» — история ещё интереснее. Первоначально говорили «с мухой». Это выражение было связано с карточной игрой в муху: «с мухой» означало с выигрышем, с удачей. А поскольку выигрыш нередко отмечали выпивкой, выражение постепенно стало связываться с лёгким опьянением.
«Заложить за воротник» тоже оказалось не таким простым, как кажется. Есть знаменитая история о том, что при Петре I якобы клеймили особенно отличившихся выпивох и им полагалась бесплатная выпивка, а человек показывал на это место у воротника. Но лингвисты считают эту историю мифом. На самом деле старое выражение было «заложить за галстук». Оно существовало уже довольно давно, а позднее превратилось в более народное «заложить за воротник».
«Принять на грудь» — просто выпить. И вот здесь с красивой историей происхождения всё сложнее: надёжной этимологии у выражения, похоже, нет. Само выражение зафиксировано в словарях именно в значении «выпить спиртного».
А теперь — «пьян как сапожник».
Почему именно сапожник? Тут тоже нет одной доказанной истории. Есть версия, что образ возник из старого представления о ремесленниках, среди которых сапожники якобы особенно любили выпить. Есть и версия о влиянии французского оборота со схожим смыслом. В русской культуре образ сапожника постепенно стал обозначать человека простого, грубоватого и не особенно умеренного в возлияниях. Но утверждать, что существовал какой-то конкретный исторический случай, после которого появилось выражение, оснований нет.
«В стельку» — это уже про совсем другое состояние: не слегка навеселе, а совершенно пьяный, до бесчувствия. А вот почему именно стелька стала мерой человеческого опьянения, точного объяснения нет. И это хороший пример того, как в языке выражение может прекрасно жить, даже когда его первоначальный образ уже никто толком не может объяснить.
«Вдрызг» тоже первоначально не было исключительно «пьяным» словом. Оно вообще означало что-то вроде раздробленного, разбитого на мелкие части. Отсюда и «разбить вдрызг», и «напиться вдрызг» — то есть довести себя до полного разрушения нормального состояния. Само слово восходит к утраченному существительному «дрызг».
А есть ещё «пьян в дым», «пьян в зюзю», «на бровях», «на рогах», «до положения риз», «до зелёного змия»…
И ведь это всё про одно и то же состояние.
Получается целая шкала: сначала человек слегка подшофе, потом навеселе, потом уже под мухой, затем начинает заложивать за воротник, а заканчивается всё где-нибудь в стельку или вдрызг.
И я думаю: это русский язык такой богатый или просто у наших предков было слишком много поводов подробно описывать степень опьянения?))
Например, «подшофе» — пишется именно так, не под шафе, это неправильное написание. Сейчас правильно писать слитно: подшофе. На самом деле никакого Шофе здесь нет. Слово пришло из французского échauffé — «разгорячённый, подогретый». В русский язык оно попало в XIX веке и стало означать человека, который слегка выпил, то есть «подогрелся» алкоголем.
А вот «под мухой» — история ещё интереснее. Первоначально говорили «с мухой». Это выражение было связано с карточной игрой в муху: «с мухой» означало с выигрышем, с удачей. А поскольку выигрыш нередко отмечали выпивкой, выражение постепенно стало связываться с лёгким опьянением.
«Заложить за воротник» тоже оказалось не таким простым, как кажется. Есть знаменитая история о том, что при Петре I якобы клеймили особенно отличившихся выпивох и им полагалась бесплатная выпивка, а человек показывал на это место у воротника. Но лингвисты считают эту историю мифом. На самом деле старое выражение было «заложить за галстук». Оно существовало уже довольно давно, а позднее превратилось в более народное «заложить за воротник».
«Принять на грудь» — просто выпить. И вот здесь с красивой историей происхождения всё сложнее: надёжной этимологии у выражения, похоже, нет. Само выражение зафиксировано в словарях именно в значении «выпить спиртного».
А теперь — «пьян как сапожник».
Почему именно сапожник? Тут тоже нет одной доказанной истории. Есть версия, что образ возник из старого представления о ремесленниках, среди которых сапожники якобы особенно любили выпить. Есть и версия о влиянии французского оборота со схожим смыслом. В русской культуре образ сапожника постепенно стал обозначать человека простого, грубоватого и не особенно умеренного в возлияниях. Но утверждать, что существовал какой-то конкретный исторический случай, после которого появилось выражение, оснований нет.
«В стельку» — это уже про совсем другое состояние: не слегка навеселе, а совершенно пьяный, до бесчувствия. А вот почему именно стелька стала мерой человеческого опьянения, точного объяснения нет. И это хороший пример того, как в языке выражение может прекрасно жить, даже когда его первоначальный образ уже никто толком не может объяснить.
«Вдрызг» тоже первоначально не было исключительно «пьяным» словом. Оно вообще означало что-то вроде раздробленного, разбитого на мелкие части. Отсюда и «разбить вдрызг», и «напиться вдрызг» — то есть довести себя до полного разрушения нормального состояния. Само слово восходит к утраченному существительному «дрызг».
А есть ещё «пьян в дым», «пьян в зюзю», «на бровях», «на рогах», «до положения риз», «до зелёного змия»…
И ведь это всё про одно и то же состояние.
Получается целая шкала: сначала человек слегка подшофе, потом навеселе, потом уже под мухой, затем начинает заложивать за воротник, а заканчивается всё где-нибудь в стельку или вдрызг.
И я думаю: это русский язык такой богатый или просто у наших предков было слишком много поводов подробно описывать степень опьянения?))
