В 1964 году в Нью-Йорке убили Китти Дженовезе. После этого в газетах появилась история о 38 людях, которые якобы слышали или видели происходящее, но никто не пришёл на помощь.
Позже выяснилось, что эта версия сильно преувеличена. Не все видели нападение, не все понимали, что происходит, а некоторые люди всё-таки пытались что-то предпринять, а одна из соседок пришла к тяжелораненой Китти.
Позже выяснилось, что эта версия сильно преувеличена. Не все видели нападение, не все понимали, что происходит, а некоторые люди всё-таки пытались что-то предпринять, а одна из соседок пришла к тяжелораненой Китти.
Но сама история заставляет задуматься.
Ведь в жизни действительно бывает так: человек слышит крики за стеной, видит конфликт во дворе или замечает, что кто-то ведёт себя явно неадекватно. И почти всегда можно найти объяснение, почему вмешиваться не стоит.
Может, это семейная ссора. Может, они просто ругаются. Может, там вообще ничего серьёзного.
И ведь нельзя сказать, что такие предположения всегда лишены смысла. Люди действительно ссорятся, кричат, выясняют отношения. Не каждая громкая сцена означает, что кому-то угрожает опасность.
Например, у меня бывает слышно, как кричат соседские дети. Они постоянно визжат, шумят, играют. И попробуй разберись, когда это обычные детские игры, а когда крик может означать, что случилось что-то серьёзное.
Это напоминает историю про пастушка, который кричал: «Волк! Волк!» Он много раз поднимал ложную тревогу, и в итоге люди перестали ему верить. А когда опасность действительно появилась, ему уже не поверили.
Такое действительно бывает. Мы привыкаем к определённым звукам, ситуациям, поведению людей. И иногда можем не распознать опасность даже тогда, когда она есть.
Но есть и другая ситуация. Допустим, ты слышишь, как за стеной кто-то кричит. Конечно, можно предположить, что это просто семейная пара ругается. Или что люди сами разберутся. Или что кто-нибудь другой уже вызвал помощь.
И ведь нельзя сказать, что такие предположения всегда ошибочны. Но ведь за стеной действительно может происходить что-то страшное. И тогда возникает вопрос: достаточно ли нам просто придумать объяснение, которое позволит не вмешиваться?
Я всё-таки думаю, что дело не только в том, что люди иногда не понимают, насколько серьёзна ситуация.
Мне кажется, нередко люди просто не хотят, чтобы чужая проблема вошла в их собственную жизнь. Не хотят неприятностей, не хотят связываться, боятся последствий. И всегда можно найти объяснение, почему лучше остаться в стороне.
Всё это иногда действительно может оказаться правдой. Но иногда за такими рассуждениями скрывается гораздо более простое желание: пусть только меня это не коснётся.
И вот это мне кажется самым неприятным.
Мы можем сколько угодно рассуждать о человечности, сострадании, правильных поступках. Можем давать другим советы и объяснять, как нужно вести себя в сложных ситуациях. Но когда возникает реальная опасность, всё оказывается иначе.
Одно дело — рассуждать о том, как правильно поступать, и совсем другое — оказаться в ситуации, когда нужно хотя бы немного рискнуть собственным спокойствием.
При этом помочь — не обязательно значит броситься на вооружённого человека или подвергать себя опасности. Иногда достаточно позвонить в экстренную службу, привлечь внимание других людей или сделать что-то ещё, что не требует прямого столкновения с опасностью.
Мне кажется, важно не путать разумную осторожность с полным бездействием.
Да, мы не всегда можем правильно оценить ситуацию. Да, мы можем ошибиться. Но ведь можно хотя бы попытаться разобраться, вместо того чтобы сразу убедить себя, что ничего страшного не происходит.
И, наверное, самое печальное здесь то, что человек может оказаться в опасности не только потому, что рядом нет людей. Иногда рядом есть люди, но каждый надеется, что вмешается кто-то другой.
Ведь в жизни действительно бывает так: человек слышит крики за стеной, видит конфликт во дворе или замечает, что кто-то ведёт себя явно неадекватно. И почти всегда можно найти объяснение, почему вмешиваться не стоит.
Может, это семейная ссора. Может, они просто ругаются. Может, там вообще ничего серьёзного.
И ведь нельзя сказать, что такие предположения всегда лишены смысла. Люди действительно ссорятся, кричат, выясняют отношения. Не каждая громкая сцена означает, что кому-то угрожает опасность.
Например, у меня бывает слышно, как кричат соседские дети. Они постоянно визжат, шумят, играют. И попробуй разберись, когда это обычные детские игры, а когда крик может означать, что случилось что-то серьёзное.
Это напоминает историю про пастушка, который кричал: «Волк! Волк!» Он много раз поднимал ложную тревогу, и в итоге люди перестали ему верить. А когда опасность действительно появилась, ему уже не поверили.
Такое действительно бывает. Мы привыкаем к определённым звукам, ситуациям, поведению людей. И иногда можем не распознать опасность даже тогда, когда она есть.
Но есть и другая ситуация. Допустим, ты слышишь, как за стеной кто-то кричит. Конечно, можно предположить, что это просто семейная пара ругается. Или что люди сами разберутся. Или что кто-нибудь другой уже вызвал помощь.
И ведь нельзя сказать, что такие предположения всегда ошибочны. Но ведь за стеной действительно может происходить что-то страшное. И тогда возникает вопрос: достаточно ли нам просто придумать объяснение, которое позволит не вмешиваться?
Я всё-таки думаю, что дело не только в том, что люди иногда не понимают, насколько серьёзна ситуация.
Мне кажется, нередко люди просто не хотят, чтобы чужая проблема вошла в их собственную жизнь. Не хотят неприятностей, не хотят связываться, боятся последствий. И всегда можно найти объяснение, почему лучше остаться в стороне.
Всё это иногда действительно может оказаться правдой. Но иногда за такими рассуждениями скрывается гораздо более простое желание: пусть только меня это не коснётся.
И вот это мне кажется самым неприятным.
Мы можем сколько угодно рассуждать о человечности, сострадании, правильных поступках. Можем давать другим советы и объяснять, как нужно вести себя в сложных ситуациях. Но когда возникает реальная опасность, всё оказывается иначе.
Одно дело — рассуждать о том, как правильно поступать, и совсем другое — оказаться в ситуации, когда нужно хотя бы немного рискнуть собственным спокойствием.
При этом помочь — не обязательно значит броситься на вооружённого человека или подвергать себя опасности. Иногда достаточно позвонить в экстренную службу, привлечь внимание других людей или сделать что-то ещё, что не требует прямого столкновения с опасностью.
Мне кажется, важно не путать разумную осторожность с полным бездействием.
Да, мы не всегда можем правильно оценить ситуацию. Да, мы можем ошибиться. Но ведь можно хотя бы попытаться разобраться, вместо того чтобы сразу убедить себя, что ничего страшного не происходит.
И, наверное, самое печальное здесь то, что человек может оказаться в опасности не только потому, что рядом нет людей. Иногда рядом есть люди, но каждый надеется, что вмешается кто-то другой.
У меня тоже была ситуация, когда пожилой мужчина из дома напротив, где живет моя сестра, лежал на земле. Я с ним знакома, незадолго до этого умерла его жена. В тот день был очень сильный гололед. И да, он был пьян. И с собакой, которая могла тоже замерзнуть. Я кое-как допросилась прохожих донести его до подъезда. Большинство отказывались. Кое-как дождалась скорую, но его не забрали, тк он типа отказался.
Я не особо люблю полицию и на хотелось бы с ними пересекаться, но и там бывают неплохие люди. Мне несколько раз помогали (однажды даже, наверное, не слишком легально))
За ней следил некий Уинстон Мозли. Он напал на Китти с ножом, когда она шла домой. Женщина закричала. Несколько соседей услышали шум, а один из них крикнул из окна, чтобы нападавший оставил её в покое. Мозли испугался и отступил. Китти была тяжело ранена, но ещё могла двигаться. Она попыталась добраться до дома, но оказалась вне поля зрения людей, которые могли видеть происходящее с улицы. Но примерно через десять минут нападавший вернулся. Мозли снова нашёл Китти, которая к тому времени добралась до задней части здания. Там он продолжил нападение и нанес еще ранения. Но теперь большинство соседей уже не могли ничего увидеть. Умерла она не сразу, а в машине скопов помощи.