Пора бы нам от себя отстать

В часы пик на некоторых оживленных улицах Южной Кореи людей так много, что обычный тротуар начинает напоминать автомобильную дорогу. Кто-то спешит на работу, кто-то идет, уткнувшись в телефон, кто-то гуляет с детьми или катит чемодан. Из-за этого люди постоянно сталкиваются, обгоняют друг друга и создают заторы.

Чтобы хоть немного упорядочить этот хаос, в некоторых местах появились необычные дорожки. На тротуаре нанесли разметку, разделив его на две полосы: одну — для тех, кто идет быстро, другую — для тех, кто предпочитает неспешный темп.

Это не закон и не обязательное правило. Никто не выписывает штраф за то, что вы случайно оказались «не в своей» полосе. Скорее это рекомендация, которая помогает людям меньше мешать друг другу. Особенно хорошо такая система работает возле станций метро, вокзалов и других мест с очень плотным потоком пешеходов.

Оформление отличается в зависимости от города и конкретной улицы: где-то полосы выделены цветом, где-то — стрелками или надписями на асфальте.

Люди часто объясняют бездействие психологией толпы. Когда вокруг много свидетелей происшествия, каждый может решить, что кто-нибудь другой уже вызвал помощь, разобрался в ситуации или собирается вмешаться. В психологии это называют эффектом свидетеля.

Но мне кажется, что этим объясняется далеко не всё.

Иногда люди действительно теряются, не понимают, что происходит, боятся ошибиться. А иногда им просто не хочется вмешиваться. Это чужая проблема, чужие неприятности, чужое время. Нужно остановиться, испачкаться, потратить силы, возможно, куда-то позвонить, дождаться помощи. Гораздо проще пройти мимо.

У меня была история, после которой я стала думать об этом гораздо больше.

Напротив дома, где живёт моя сестра, жила пожилая семейная пара. Очень приятные люди: чистые, опрятные, всегда гуляли со своей собачкой. Когда мы гуляли там со своими собаками, мы здоровались, общались, и наши собаки тоже знакомились друг с другом.

Через какое-то время я стала встречать мужчину одного. По всей видимости, его жена умерла. Он начал пить, но продолжал выходить на прогулки с собакой.

Однажды прошлой зимой был сильный гололёд. Дорожки были посыпаны, но это почти не помогало. Даже молодые люди в хорошей обуви передвигались медленно и осторожно. Помимо гололеда мороз был градусов -20-25.

И вот мы смотрим из окна: мужчина лежит на дорожке. Мы подождали несколько минут. Никто не подходил, никто не останавливался. Тогда я пошла к нему.

Попыталась заговорить. Он почти не реагировал, что-то невнятно мычал. Я не могла понять, что с ним: сильное алкогольное опьянение, последствия падения, резкое ухудшение самочувствия или всё сразу. Попыталась его поднять, но одной мне это было не под силу.

Рядом была его собака. Она не отходила далеко от хозяина, и я боялась, что на таком морозе ей тоже станет плохо.

Пришлось просить о помощи прохожих. Я объясняла людям, что знаю этого мужчину, что он живёт в соседнем доме, что ему нужно помочь подняться и добраться до подъезда. Да, он был пьян. Да, выглядел грязным и неопрятным после падения. Но я не знала, что именно с ним произошло, и никто из проходивших мимо тоже этого не знал.

Большинство отказывалось. Причём с таким выражением лица, будто я предлагала им совершить что-то отвратительное.

Особенно странно мне было оттого, что всё это происходило в центре города, рядом с городской и областной администрациями и другими организациями. Это были не какие-то маргиналы, не люди, чья жизнь, казалось бы, целиком сводится к борьбе с собственными проблемами. Мимо проходили обычные, внешне вполне благополучные, цивилизованные люди. Те, кого мы привыкли считать частью нормального городского общества.

Но меня поразил разрыв между внешней цивилизованностью людей и их реальным поведением в ситуации, когда кому-то требовалась помощь.

Можно жить в современном городе, работать в солидной организации, иметь образование, быть частью общества, которое считает себя цивилизованным. Можно работать в учреждении, чья задача — служить людям и решать их проблемы. Но всё это само по себе ещё не означает, что человек готов проявить элементарное участие, когда чужая беда оказывается прямо перед ним.

Тот случай показал мне, что внешние признаки благополучия и цивилизованности далеко не всегда означают готовность помочь другому. Пожилой человек лежал на льду в центре города, вокруг были прохожие, рядом находились административные здания и другие учреждения. И люди, которые могли остановиться и помочь, проходили мимо. Некоторых пришлось буквально уговаривать. А некоторых даже уговорить не удалось.

В конце концов один человек согласился помочь. Потом удалось уговорить ещё одного. Но один из них вскоре занервничал, сказал, что ему некогда, и ушёл. Нашёлся ещё один мужчина. Он тоже помогал с явным раздражением и брезгливостью.

Поначалу они пытались поднять упавшего под руки, но самостоятельно идти он не мог. В итоге его пришлось тащить по дорожке к подъезду, а затем по лестнице. Дом не слишком большой, но до нужного подъезда предстояло преодолеть около пятидесяти метров, а потом ещё подняться по лестнице.

Всё происходило торопливо и неловко. Никто особенно не следил за тем, насколько человеку удобно, не мёрзнет ли он, не причиняют ли ему боль. Пока его тащили, у него спустились штаны. Мне самой было неловко за него и за «помощников», но я ничего не могла сделать. Я была благодарна и такой помощи. В тот момент главное было, чтобы он не остался лежать на морозе.

Я вызвала скорую помощь, но возникла проблема: я не знала номера его квартиры. Подъезд был закрыт, ключей у меня не было. Пришлось звонить соседям через домофон и выяснять, где он живёт.

В конце концов мы добрались до подъезда. Я кое-как выяснила у мужчины, где ключи, помогла организовать доступ в квартиру. Собаку пристроила к соседям до приезда скорой.

Когда медики приехали, мужчина всё ещё невнятно отвечал на вопросы. Я не понимала, насколько он ориентируется в происходящем и может ли адекватно оценить своё состояние.

Медики поговорили с ним и, судя по всему, решили, что он в сознании и может ответить на вопрос, нормально ли себя чувствует. Он ответил утвердительно. После этого они собрались уезжать.

Я не могла понять, как можно считать ситуацию разрешённой, если человек только что лежал на ледяной дорожке, почти не реагировал на вопросы и не мог самостоятельно передвигаться. Я не медик и не могу оценить, какое решение следовало принять в тот момент. Но мне казалось, что его состояние требовало более внимательной оценки.

Представьте: если бы я не знала этого человека хотя бы в лицо, если бы не смогла добиться помощи прохожих, что с ним было бы?

К счастью, он не замёрз насмерть. Я ещё немного побыла у него дома, попыталась прибраться, выяснила, чем можно покормить собаку. Когда мужчина немного пришёл в себя, я ушла.

Позже я не раз видела, как с собакой гуляли соседи. К счастью, рядом оказались люди, которые не отвернулись от него окончательно. Сам мужчина был одинок: жены больше не было, близких родственников рядом, по сути, тоже не было.

И я до сих пор думаю об этой истории. Почему люди решают, достоин ли человек помощи?

Возможно, прохожие боялись испачкаться. Возможно, не хотели тратить время. Кому-то было неприятно прикасаться к пьяному человеку. Кто-то мог решить, что он сам довёл себя до такого состояния и теперь пусть разбирается с последствиями.

Невозможно знать, что именно думал каждый из них. Но результат был вполне конкретным: человек лежал на морозе, а мне пришлось уговаривать окружающих сделать то, что в другой ситуации могло бы показаться совершенно естественным, — помочь ему добраться до безопасного места.

И здесь мне хочется спросить: с каких пор помощь человеку стала зависеть от того, насколько он нам симпатичен? Если мужчина пьёт, это не значит, что он не может заболеть. Если человек неопрятен, это не значит, что ему не больно. Если он совершал ошибки в жизни, это не означает, что теперь его можно оставить замерзать на улице.

Конечно, никто не обязан решать чужие жизненные проблемы, становиться близким человеком, брать на себя заботу на годы вперёд или подвергать себя опасности. Но между этим и полным безразличием есть огромная разница.

Можно вызвать скорую. Можно остановиться и выяснить, нужна ли помощь. Можно позвать ещё кого-то. Можно хотя бы не оставлять человека одного, пока не станет понятно, что делать дальше. Для этого не нужно становиться героем.

А что делает с людьми толпа?

Эффект свидетеля действительно существует. Когда вокруг много людей, каждый может рассчитывать на остальных. Люди смотрят друг на друга, ждут, что кто-то первым вмешается, и постепенно привыкают к бездействию окружающих. Но я не думаю, что психологией толпы можно оправдать всё.

В моей истории люди не просто стояли и не понимали, что происходит. Когда я обращалась к ним напрямую, объясняла ситуацию и просила помочь, многие отказывались. Значит, дело было не только в том, что никто не решался сделать первый шаг.

Иногда люди действительно не хотят брать на себя ответственность. Иногда им проще отвернуться, чем столкнуться с чужой бедой. А иногда они сначала оценивают человека — его внешний вид, привычки, социальное положение, — и только потом решают, стоит ли ему помогать.

И это, на мой взгляд, не менее важная проблема, чем сам эффект свидетеля.

История Китти Дженовезе, о которой я писала ранее, стала известна именно в связи с вопросом о бездействии очевидцев. Позднее выяснилось, что газетная версия о десятках свидетелей, которые ничего не сделали, была сильно упрощена. Но вопрос, который возник тогда, никуда не исчез: почему присутствие других людей порой мешает действовать?

Конечно, не каждый человек, прошедший мимо чужой беды, бессердечен. Бывают обстоятельства, которых окружающие не знают. Бывает реальная опасность, бывает растерянность, бывает объективная невозможность помочь.

Но если вы видите человека, которому может угрожать опасность, стоит хотя бы спросить себя: действительно ли вы ничего не можете сделать или вам просто не хочется вмешиваться?

Потому что однажды на этой дорожке может оказаться кто-то из наших близких. Или мы сами. И тогда очень хочется верить, что рядом найдётся человек, который не пройдёт мимо.

Приходилось много раз наблюдать, как кто-то, возможно случайно, сказал кому-то что-то "не-то". И в этот момент, когда слово уже сказано, вроде бы, казалось что это – просто безобидная шутка. Но! Когда случилось говорить наедине с людьми, в чей адрес была послана "шутка", оказывалось, что их это не слабо так задело.

Всё дело в том, что люди очень восприимчивы к информации, которая касается их личности напрямую.

Так, к примеру, человек который комплексует по поводу своего роста, может затаить не хилую обиду на рекомендацию "стать повыше". А его собеседник весело посмеётся и в тот же миг забудет о своей, как ему кажется, безобидной шутке.

Так вот, люди, очень редко забывают о таких шутках. Они подсознательно прекрасно понимают, что шутка-то вполне себе и не шутка вовсе. И эту обиду, некоторые из них несут с собой до конца своей жизни.

Это меняет их жизненные планы, привычки, предпочтения и так далее. Они вешают ярлычки, и, возможно, забывают о том, что их знакомый или близкий человек это сказал, но ярлычок остаётся навсегда...

Итог всего этого один – всегда тщательно думайте над советами к другим людям по поводу того, что касается их как личностей, потому-что то, что вы им скажите, из их головы уже никогда не выйдет...

Наткнулся тут на исследование, которое меня реально зацепило. Ученые из Токийского университета покопались в древней ДНК людей культуры дземон - тех самых, кто жил на японских островах примерно 16-3 тысячи лет назад - и выяснили, как именно они умудрились не замерзнуть насмерть в последний ледниковый период.

Если коротко: секвенировали 25 геномов, добавили еще 17 уже опубликованных, и с помощью хитрого метода восстановили недостающие куски ДНК, сравнивая с почти 9,5 тысячами геномов современных японцев. И нашли следы жесткого естественного отбора в генах, отвечающих за выработку тепла без дрожи - это называется несократительный термогенез, работает через бурую жировую ткань - и за обмен жиров в организме.

Цифра, которая впечатляет больше всего: один из «согревающих» вариантов гена встречался у дземон в 73% случаев, а у современных жителей Восточной Азии - всего в 17%. То есть за тысячи лет этот признак почти исчез, потому что нужда в нем отпала.

Отдельно порадовал момент про инуитов. У дземон нашли участок генома, связанный с переработкой жирных кислот, который оказался куда ближе к геному гренландских инуитов, чем к соседям по Азии. Это называется конвергентной эволюцией - когда два совершенно разных народа, живущих в похожих суровых условиях, независимо друг от друга приходят к одинаковым генетическим решениям. Природа как будто дважды изобрела один и тот же велосипед, просто в разных концах света.

Мне тут подумалось вот что. Мы привыкли считать, что эволюция - это что-то невероятно медленное, растянутое на миллионы лет. А тут получается, что под давлением реально жестких условий отбор может работать довольно быстро и точечно, буквально «затачивая» популяцию под конкретный климат за несколько тысячелетий. И это ведь не только про древность. Авторы исследования прямо говорят, что такие древние адаптации могут до сих пор влиять на наше здоровье сегодня - какие-то особенности обмена веществ, склонность к полноте или, наоборот, к худобе, могут быть отголоском именно таких историй выживания.

Как по мне, это отличный повод лишний раз не судить свой организм слишком строго. Может, ваша склонность мерзнуть или наоборот - это не каприз, а привет от далеких предков, которые когда-то выжили именно благодаря этой особенности. Генетика - штука с очень длинной памятью.

Есть открытия, которые сперва пугают, а потом оказываются на удивление трогательными. Вот прямо такое: в мозге детей нашли живые клетки их матерей - не просто следы, а полноценно работающие, встроенные в нервную ткань. И держатся они там не пару месяцев, а десятилетиями, возможно - всю жизнь. Зачем они там нужны, толком никто объяснить не может. Но факт остается фактом: ваш мозг, вполне вероятно, не на 100% состоит из «вас».

За исследование взялась команда под руководством Канаана из онкоцентра в Сиэтле (он же центр Фреда Хатчинсона). В работу пошли ткани мозга детей, перенесших операции из-за тяжелой эпилепсии - возраст самый разный, от месячных младенцев до 19-летних. У мам этих детей отдельно собрали ДНК, чтобы было с чем сравнивать. Дальше - чистая математика: среди миллионов детских клеток искали те, что генетически принадлежат матери. И нашли у большинства - у 26 из 37 обследованных, это примерно 7 из 9. Причем клетки были не в одном уголке мозга, а рассыпаны по всей карте: и в лобных долях, и в височных, и в теменных, добрались даже до гиппокампа.

Если считать по-честному, на 100 тысяч детских клеток приходилось всего около двух материнских - капля в море. Но в одном образце гиппокампа их плотность внезапно подскочила до 459 штук. У 11 детей из выборки материнских клеток вообще не обнаружили, и вот тут исследователей ждал сюрприз: почти все дети с найденными клетками оказались первенцами в семье. А единственный ребенок, у кого клеток не нашли, первым не был - у него уже были старшие братья или сестры.

Откуда вообще берется этот «десант» из маминого организма - тоже разобрались. Это лейкоциты и стволовые клетки, которые еще во время беременности проходят через плаценту, а после рождения могут поступать с грудным молоком. И вот что интересно: иммунитет ребенка их не атакует, не считает чужаками, а спокойно дает превратиться в самые обычные клетки мозга - нейроны, астроциты, олигодендроциты, микроглию и даже сосудистые клетки.

На этом ученые не остановились и решили выяснить - это редкая аномалия или нормальное явление для человека вообще. Взяли образцы мозга у 29 людей без каких-либо отклонений в развитии, возраст от 22-недельного эмбриона до сорокалетних, плюс отдельно изучили троих мужчин за 80. Итог: чужие клетки нашлись у 78% - у 25 из 32 человек, и среди них был даже 90-летний мужчина. Правда, тут возникла загвоздка - точно доказать, что клетки именно материнские, не вышло: сравнивать было не с чем, ДНК мамы давно недоступна. Так что теоретически источником могли быть и другие родственники - близнец, старшая сестра или брат, а то и бабушка со стороны мамы.

Самое загадочное во всей этой истории - никто не знает, зачем эти клетки вообще нужны. То ли это просто побочка от того, как формируется плод внутри мамы, то ли природа специально придумала такой обмен, потому что мозгу это реально нужно для правильного созревания. Но если чужие клетки находят у большинства обследованных людей, независимо от возраста - случайностью это вряд ли назовешь.

Так что когда мама в следующий раз скажет «я всегда с тобой, даже когда меня рядом нет» - спорить не советую. Похоже, она права в самом что ни на есть буквальном, клеточном смысле.

Я вот думаю, почему познакомиться с кем-то сейчас так сложно. Вроде людей вокруг полно, в интернете вообще можно за пять минут найти кучу новых людей, но когда хочется именно нормального общения и отношений, всё становится намного сложнее.

Знакомишься с человеком, начинаете переписываться. Первые сообщения вроде идут нормально, можно даже подумать, что вот сейчас получится хорошее общение. А потом человек начинает отвечать через несколько часов, пишет односложно или вообще пропадает. И ты уже не понимаешь, то ли человек занят, то ли ему неинтересно, то ли просто не умеет нормально общаться.

С приложениями для знакомств вообще можно отдельный пост писать. Там вроде сама идея простая: люди заходят туда именно для того, чтобы познакомиться. Но на деле можно долго сидеть, ставить лайки, получать какие-то совпадения и всё равно ни с кем толком не познакомиться. А если и начинается разговор, то далеко не всегда он куда-то приводит.

Мне лично хочется не каких-то идеальных отношений из фильма. Мне хочется самого обычного человека, с которым можно постоянно быть на связи, встретиться после учёбы, пойти погулять, вместе куда-нибудь съездить. Чтобы можно было отправить ему какую-нибудь глупую фотографию или написать, как прошёл день, и не думать, что ты слишком много пишешь.

Ещё хочется, чтобы не приходилось постоянно гадать, нравишься ты человеку или нет. Потому что это очень быстро надоедает. Когда один день человек нормально общается, а на следующий отвечает так, будто ты ему вообще неинтересна, уже не хочется ничего выяснять и вытягивать из него общение.

И я не понимаю эту историю, когда люди специально делают вид, что им всё равно. Понравился человек, напиши ему. Хочешь увидеться, предложи встретиться. Зачем делать вид, что тебе безразлично, если это вообще не так?

Конечно, не хочется хвататься за первого человека только потому, что хочется отношений. Мне всё-таки важно, чтобы человек действительно нравился, чтобы с ним было интересно и спокойно. Потому что быть в отношениях только ради самого факта отношений мне кажется ещё более странным.

Поэтому сейчас я просто хочу больше знакомиться с людьми. Не обязательно сразу искать любовь всей жизни. Можно сначала просто пообщаться, встретиться, понять, подходит ли тебе этот человек. Может, из одного знакомства ничего не выйдет, из другого получится дружба, а третье вообще неожиданно перерастёт во что-то большее.

Просто хочется, чтобы наконец появился человек, с которым всё будет взаимно. Без постоянного «а вдруг я ему надоела», «почему он не пишет» и «стоит ли мне написать первой». Чтобы оба хотели общаться и встречаться, а не один человек всё время пытался это организовать.

Наверное, я хочу не столько отношений как таковых, сколько человека рядом. Своего человека, с которым можно быть собой и не думать постоянно, правильно ли ты что-то сказал или написал.

Меня, знаете, удивляет одно, к сожалению, распространенное явление. А именно: родственники, которые считают, что на основании ваших кровных или не очень уз имеют полное право тебя гнобить, а то и распоряжаться тобой, твоим временем, имуществом и прочим. Это при том, что в семье, по идее, должно быть наоборот, друг за друга горой. Ну помните, да, поговорку про кулак, в котором пальцы сильнее?

Увы и ах, сама родня про эту поговорку либо не помнит, либо и вовсе не знает. Чего только стоит бесконечная вражда между невестками и сверковями, военные действия между тещами и зятьями. Да, эти лица кровным родством не связаны, но все же с определенного момента тоже становятся не чужими друг другу людьми.

Да и среди тех, кто друг другу родня по крови такое, увы, не редкость. Это тем более удивительно! Казалось бы, одна кровь - так чего ради эту самую кровь друг у друга пить? Особенно это часто встречается у старшего поколения по отношению к младшим. Когда детей-племянников-внуков считают едва ли не самих имуществом, крепостными, которые обязаны прыгать вокруг старших. Ну и, как я уже упомянула, их личное имущество считается общим - семья же. Откуда у них такое святое убеждение, что раз семья - можно выжимать из родственников любые ресурсы? Может, у меня окружение такое, но часто я вижу именно это. Одни на полном серьезе считают, что другие им должны все. А они никому ничего не должны, только брать-брать-брать.

На самом деле, я считаю, никто никому не должен, кроме несовершеннолетних детей и недееспособных родителей. Остальное - сильно опционально. И общая кровь или фамилия не является поводом паразитировать за чужой счет. И если нет семейственности в ее лучшем понимании, нет чисто человеческого искреннего желания любить друг друга и заботиться друг о друге - то и родство тут никакого веса не имеет. Иногда чужие по крови люди становятся родней, а родные делают все, чтобы быть чужими.

У меня самой есть такие родственники. С ними общалась моя мама, ей важно было поддерживать семейные связи. И мне приходилось изредка с ними контактировать, чтобы маму не расстроить. Однако периодически и зубы показывать - чтобы родня на шею не садилась непонятно на каком основании. Но когда мамы не стало и эта самая родня попыталась ездить на мне, как ездила на маме, наживаться и самоутверждаться за мой счет, я общение прекратила.

Разумеется, это было не просто. И наслушалась я про то, что от родных людей отгораживаюсь (но мне такого родства даром не нужно). И легкое физическое насилие в мой адрес было, и попытки делать всякие пакости. Пришлось пресечь это все уведомлением, что я обращусь в правоохранительные органы. Естественно, мое реноме упало в глазах этих людей ниже плинтуса. К счастью, я считаю.

И знаете что? Эти люди, после того как получили отпор, вдруг меня зауважали. Вдруг увидели чужие личные границы, вдруг стали себя вести адекватно, а не как обычно. Но мое решение держать их на расстоянии не изменилось. Потому что, думаю, оскотинятся они еще скорее, если что. А мне, на самом деле, лучше вообще без родни, чем с такой. И не стыдно за разорванные связи. Стыдно было бы выбрать не себя, а мифическое ощущение семьи, когда родственники хуже врагов. Думаю, никому не должно быть стыдно за прерывание общения с людьми, у которых с тобой из общего только какие-то проценты ДНК. Думать надо, прежде всего, о себе, а не о них. Они-то о себе уже подумали и позаботились, в этом даже сомневаться не приходится. И они - не пропадут.