Посты пользователя Marge: страница 12

Аму Хаджи - один из самых странных и одновременно показательных людей XX–XXI века. Он жил в Иране, на окраине маленькой деревни, почти полностью выпав из привычного человеческого мира.

Его жизнь выглядела как сознательный отказ от всего, что мы считаем нормой. Он не мылся десятилетиями - не потому что не мог, а потому что боялся. Был уверен, что вода и чистота сделают его больным. Ел то, что находил: чаще всего сбитых на дороге животных. Спал в яме или примитивном укрытии. Курил странную «трубку» с навозом. Со стороны это выглядело как крайняя форма запущенности, но для него это была логичная система выживания.

При этом самое неожиданное - он не выглядел тяжело больным. Когда врачи всё же смогли его обследовать, оказалось, что у него нет того набора инфекций, который ожидаешь в таких условиях. Его организм будто приспособился к этой среде, как будто «договорился» с ней.

Почему он стал таким, до конца непонятно. Он сам говорил о сильных переживаниях в молодости. Похоже, это была не просто эксцентричность, а реакция на какой-то личный надлом. Иногда люди не «ломаются» наружу, они просто выходят из общества и строят свою, очень странную, но устойчивую реальность.

Самый ироничный момент в его истории - это финал. Местные жители всё-таки уговорили его помыться спустя десятки лет. Он согласился. А через несколько месяцев умер. Возможно, конечно, дело в возрасте - ему было за девяносто. Но история всё равно звучит почти как притча: человек всю жизнь избегал чистоты, считая её опасной, и умер вскоре после того, как впервые к ней приблизился. Звучит очень зловеще.

Если смотреть глубже, это не столько история «самого грязного человека», сколько история о том, насколько далеко человек может уйти от социальных норм - и всё равно каким-то образом выживать внутри собственной логики.

15 апреля 1927 года - именно эту дату, если следовать логике и иронии романа «12 стульев», можно считать началом одной из самых известных авантюр в русской литературе. В этот день, по сюжету, в движение приходит история Ипполита Матвеевича Воробьянинова - человека с громкими титулами вроде «старгородского льва» и «отца русской демократии», за которыми на деле скрывается растерянность, уязвлённое самолюбие и попытка удержаться за остатки прежней жизни.

Именно с этого момента его судьба резко меняется. Ещё недавно - уважаемый представитель прошлого, живущий воспоминаниями о статусе и положении, - он оказывается втянут в погоню за спрятанным сокровищем, которое становится для него не просто материальной целью, а последней возможностью вернуть утраченное значение. Это уже не просто история о поиске стульев, а движение человека, который отчаянно цепляется за иллюзию контроля над собственной жизнью.

Воробьянинов отправляется в это путешествие не один, а в компании Остапа Бендера - фигуры совершенно иного порядка, воплощающей энергию, авантюризм и новую эпоху. Их союз оказывается одновременно комичным и символичным: столкновение старого мира и нового, где один живёт прошлым, а другой мастерски приспосабливается к настоящему.

Так с одной даты начинается не просто сюжетная линия, а целая цепочка событий, в которой ирония, абсурд и точное наблюдение за человеческой природой переплетаются в одну из самых узнаваемых историй XX века.

Я влюблена в Баухаус, всерьез и надолго. Любимая и актуальная лаконичность, четкость форм, легкость сборки, умная организация пространства, Икеа с мебелью, которую может собрать даже ребёнок, и использование пространства для удобства жизни - все это и многое другое уходит корнями в знаменитую школу под названием Bauhaus.

Баухаус появился не просто как школа - это была попытка заново собрать мир после катастрофы. В 1919 году, в разорённой после Первой мировой войны Германии, архитектор Вальтер Гропиус открыл в Веймар учебное пространство, где хотели стереть границу между художником и ремесленником. Не “высокое искусство” отдельно и “быт” отдельно, а единая среда, в которой всё - от здания до чайника - подчинено одной логике.

Многие боятся щекотки. Но при доверительных отношениях между «щекотателем» и «щекотуемым» этот процесс вполне может играть увеселительную роль.

Но почему мы не можем пощекотать сами себя? Невозможность пощекотать себя - это не особенность тела, а особенность работы мозга. Когда ты пытаешься это сделать, мозг заранее знает, где, когда и с какой силой мы прикоснемся к себе. Он как будто «просчитывает» действие ещё до того, как оно случилось, и поэтому снижает чувствительность к этому ощущению. В результате само прикосновение остаётся, но исчезает самое главное в этом процессе - эффект неожиданности, из-за которого и возникает щекотка.

То есть щекотка - это не просто реакция кожи. Когда тебя щекочет другой человек, ты не знаешь, где именно это произойдёт и в какой момент, и мозг не успевает подготовиться. Возникает ощущение потери контроля, и именно это запускает смех и характерную реакцию. Когда же ты действуешь сам, никакой неопределённости нет, и мозг буквально «гасит» сигнал, как нечто неважное.

Не знаю, зачем, но ученые проводили эксперимент по поводу щекотки. В результате им удавалось частично обмануть этот механизм. Если создать совсем небольшую задержку между движением человека и моментом, когда он ощущает прикосновение, мозг уже не может точно предсказать результат. И тогда ощущение становится более похожим на настоящую щекотку. Это показывает, насколько важна не сила, с которой щекочут, а именно фактор неожиданности.

По сути, невозможность пощекотать себя - это пример того, как мозг постоянно фильтрует реальность. Он убирает предсказуемое, чтобы мы могли быстрее реагировать на новое и потенциально важное. И щекотка здесь - просто один из самых наглядных способов это почувствовать.

Вы знали, что еще несколько столетий назад ночной сон выглядел не так, как сейчас? Люди не спали непрерывно по 7-8 часов. Их ночь делилась на две части: «первый сон» и «второй сон», между которыми было время бодрствования.

Это не была странная привычка отдельных людей, это была устоявшаяся норма. Эту практику в Средневековье называли "первым" и "вторым" сном (на латыни "primus somnus" и "secundus somnus"). Археологические исследования, включая дневники и хозяйственные записи того времени, подтверждают, что такая модель сна была широко распространена по всей Европе - от Британии до Византии.

Историк Роджер Экирх, изучая дневники, судебные записи и литературу, нашёл сотни упоминаний такого режима. Причём люди не объясняли его, они просто писали: «после первого сна», «перед вторым», как будто это очевидно для всех.

Такая практика была распространена в Европе: в Англии, Франции, Германии, Италии примерно с Средневековья и до XVIII века. Есть свидетельства и за пределами Европы, например в колониальной Америке.

Сам сон выглядел примерно так: человек ложился вскоре после заката, спал около четырёх часов, затем просыпался на один-два часа, а потом снова засыпал до утра. Это ночное бодрствование не считалось проблемой. В это время люди могли читать, молиться, разговаривать, заниматься бытовыми делами или просто спокойно думать.

Длительность и время бодрствования между снами менялись в зависимости от времени года. Зимой, когда ночи длиннее, этот промежуток мог длиться 3-4 часа, а летом сокращаться до 1-2 часов. В сельскохозяйственных календарях XV века встречаются рекомендации по корректировке режима сна в зависимости от сезона и работы на поле.

Причина такого режима не в культуре, а в условиях жизни. До появления электричества ночь была длинной и тёмной. Люди ложились очень рано, иногда уже в 8-9 вечера. Но организму не всегда нужно 10-12 часов непрерывного сна, поэтому он естественно делил его на два блока.

Это подтверждают и современные исследования. Например, психиатр Томас Вер проводил эксперимент: люди жили без искусственного света. Через некоторое время их сон сам по себе разделился на две части с промежутком бодрствования между ними. То есть такой режим не искусственный, а вполне естественный для человека.

Перелом произошёл сравнительно недавно - в XVIII–XIX веках. С появлением уличного освещения, развитием городов и жёсткого рабочего графика люди стали позже ложиться и стремиться к непрерывному сну. Постепенно «первый» и «второй» сон исчезли, а саму идею ночного пробуждения начали воспринимать как проблему.

Интересно, что иногда и сегодня люди просыпаются среди ночи и считают это бессонницей. Хотя возможно, это не сбой, а отголосок старого биологического ритма, который когда-то был нормой для целых поколений.

Бывает ситуация, о которой не очень удобно говорить вслух. Причём это может касаться как любовных, так и дружеских отношений. Или для тебя это может быть один формат, а та сторона ждёт другого. Когда другой человек тянется сильнее, чем ты. Пишет чаще, быстрее, предлагает встречи, хочет какого-то более плотного присутствия. А у тебя нет такого же движения навстречу.

Не обязательно потому что он плохой или «не тот». И не потому что ты что-то не так делаешь. Просто у тебя другой темп.

Но это «просто» почти никогда не ощущается простым.

Скорее возникает фоновое напряжение. Ты начинаешь замечать, что отвечаешь не тогда, когда хочется, а когда «надо».
Соглашаешься на разговор, хотя уже устал.
Иногда откладываешь сообщение, потому что не знаешь, как ответить так, чтобы не задеть.

Параллельно появляется чувство вины.
Потому что человек, в общем-то, ничего плохого не делает.Он не давит напрямую, не требует - он просто есть, с этим своим вниманием. И от этого ещё сложнее. Потому что отказать «плохому» легче, чем хорошему.

В какой-то момент начинаешь искать объяснения. «Наверное, я просто не готов(а)», «может, потом втянусь», «не стоит рубить с плеча» и тд и тп.

И можно довольно долго находиться в этом подвешенном состоянии, пытаясь как-то выровнять разницу усилием. Но проблема в том, что такие вещи усилием почти не выравниваются. Можно увеличить количество ответов, но не степень вовлечённости. Можно чаще соглашаться на встречи, но не начать хотеть их больше.

И тогда накапливается усталость. Иногда тихое раздражение, в котором неловко признаться даже себе. Потому что вроде бы «нет причин». Человек-то неплохой.

На самом деле причина есть. Просто она не в том человеке, а в несоответствии ваших ритмов. В такие моменты обычно хочется найти какое-то аккуратное решение, чтобы никого не задеть и всё как-то само улеглось. А еще лучше вообще ничего не решать.

Но чаще всего это означает, что ситуация будет тянуться. С небольшими колебаниями, с периодами, когда кажется, что «вроде нормально», и возвращением к тому же ощущению: тебя как будто просят быть чуть более включённым, чем ты можешь.

Единственное, что здесь действительно работает - это ясность. Сначала для себя.

Не в формате «что со мной не так», а в формате «сколько общения мне сейчас вообще подходит». И это может быть не очень красивая цифра. Меньше, чем ожидается. Меньше, чем «принято». Но зато она реальная.

Дальше возникает сложная часть: как же это донести?! Без формулировок, которые звучат как отвержение. И без попытки сгладить настолько, что смысл теряется.

И тут, как ни странно, важнее не идеальная фраза, а то, что за ней стоит. Если внутри есть чёткое понимание «мне так не подходит», это обычно считывается, даже если слова неидеальны.

Реакция может быть разной. Кто-то отступит, кто-то попробует сократить дистанцию, кто-то, наоборот, начнёт тянуть сильнее. И это уже не совсем контролируемая часть.

Но остаётся один ориентир: не пытаться удержать контакт ценой того, что ты из него постепенно выпадаешь.

Потому что тогда снаружи вроде бы сохраняются отношения, а внутри их уже нет. И в этом месте выбор, как ни странно, довольно простой, хотя и нелёгкий:
оставаться в том количестве, который тебе доступен честно, или пытаться соответствовать чужому ожиданию?

Обычно второе заканчивается тем, что кто-то всё равно остаётся неудовлетворён.

Но все же мне хочется верить, что люди могут почаще находить общий язык, понимать друг друга и совпадать.

Советская система во многом была выстроена как механизм заботы и предотвращения крайних ситуаций, в том числе бездомности.

Человек в СССР практически не оставался «сам по себе». С самого начала жизнь была встроена в определённую структуру: учёба, затем работа, которая давала не только доход, но и жильё - пусть это было общежитие или служебная квартира. Государство стремилось к тому, чтобы у каждого было место, где жить, и чтобы никто не оказался на улице без поддержки.

Прописка в этом смысле работала не только как контроль, но и как способ «закрепить» человека в системе - дать ему доступ к работе, медицине, образованию. Потерять эту связь было сложно, потому что сама модель предполагала, что человек не должен выпадать из общего устройства.

Даже в сложных ситуациях, например, после потери работы или возвращения из мест лишения свободы, существовали механизмы, которые пытались вернуть человека в нормальную жизнь: через трудоустройство, временное размещение, распределение. Считалось, что у каждого должно быть место в обществе.

Конечно, эта система иногда была жёсткой и не всегда учитывала личные обстоятельства, но в её основе лежала идея: человек не должен оставаться без крыши над головой и без опоры.

И во многом именно поэтому открытой, массовой бездомности в привычном нам виде в СССР действительно почти не было.

Пока NASA реализует миссию Artemis II по облёту Луны, Китай параллельно разворачивает собственную лунную программу, даже уже ориентированную на посадку. И, судя по темпам, его планы выглядят не просто амбициозно, а вполне достижимо уже к 2030 году.

Сценарий миссии такой. В космос отправятся сразу два аппарата, каждый на своей ракете Long March 10. Первый - пилотируемый корабль Mengzhou («Корабль мечты»), по габаритам близкий к американскому Orion. Он рассчитан на экипаж до семи человек на околоземной орбите, но к Луне, вероятно, отправится команда из троих астронавтов. Второй элемент - посадочный модуль Lanyue («Объятие Луны»). Стыковка этих аппаратов должна произойти уже на орбите Луны - по схеме, напоминающей миссии Apollo.

Корабль Mengzhou уже прошёл первое испытание в феврале: запуск был беспилотным и позволил проверить систему аварийного спасения и корректность отделения от носителя. В ближайших планах отправка беспилотной версии к станции «Тяньгун» и серия дополнительных тестов перед пилотируемым полётом.

Есть важная деталь: Китай, в отличие от многих космических программ, обычно придерживается заявленных сроков. Поэтому вполне возможно, что первыми людьми на Луне после миссии Apollo 17 окажутся именно китайцы.

С точкой посадки пока нет окончательного решения. Рассматривается около 14 вариантов вблизи экватора Луны, где рельеф более предсказуем и безопасен. Один из ключевых кандидатов - район Rimae Bode, древняя вулканическая зона. Учёные полагают, что там могут находиться породы из глубинной мантии Луны, смешанные с материалами, выброшенными при древних ударах - своего рода «геологический архив» на поверхности.

Но посадкой планы не ограничиваются. Китай совместно с Россией намерен развивать проект постоянной базы ILRS. В долгосрочной перспективе речь идёт о закреплении на южном полюсе Луны, где в затенённых кратерах обнаружен водяной лёд. Его можно перерабатывать в водород и кислород, а значит, производить ракетное топливо прямо на месте, радикально упрощая дальнейшие миссии в глубокий космос.

При этом китайская сторона избегает риторики «лунной гонки», считая её пережитком холодной войны. Их стратегия звучит иначе: не просто достичь Луны первыми, а обеспечить там долгосрочное присутствие. В этой логике Луна рассматривается как стратегическая точка, а освоение дальнего космоса уже закреплено как один из приоритетов национального развития.

В каком-то смысле китайцы молодцы, что сказать. Но лично меня не покидает ощущение того, что не по Сеньке шапка, и они пытаются занять не свое место. Чувствуется в этом какой-то непорядок и захватнические тенденции, близкие к первобытным.

Русские сладости часто удивляют иностранцев тем, что они не «сахарные до приторности», а более мягкие, домашние и с интересными вкусами.

1. Медовик

Один из главных фаворитов. Его любят за тонкие коржи, нежный крем, яркий, но мягкий вкус мёда.
Многие говорят: «Это как торт из детства, хотя я его никогда не пробовал раньше».

Благотворительность в Российской империи XIX - начала XX века - это не некий набор отдельных инициатив, а разветвлённая система социальной поддержки.

Ключевую роль играли крупные учреждения, такие как Ведомство учреждений императрицы Марии, объединявшее сиротские дома, учебные заведения, больницы и богадельни.

Благотворительность была встроена в государственную и общественную жизнь: существовали попечительские советы, велась отчётность и управление, деятельность координировалась на уровне империи.

Таким образом, помощь нуждающимся становилась частью социальной политики, пусть и не в современном понимании.

Загадочный, странный, но очень притягательный - сериал «Твин Пикс» стал символом своей эпохи, к которому мало кто остался равнодушным.

Это один из тех редких проектов, которые смотрят, обсуждают и пересматривают десятилетиями. И при этом до сих пор задают один и тот же вопрос: «что это вообще было?»

Сериал впервые вышел 8 апреля 1990 года на телеканале ABC. То есть в этом году ему исполнилось 36 лет.

Достоевский давно стал символом русской культуры во всём мире. Федор Михайлович является не только самым известным, но и самым читаемым русским писателем, по данным международного сервиса аудиокниг Storytel еще самым прослушиваемым писателем.

В топ самых популярных произведений так же попали «Идиот», «Игрок» и повесть «Записки из подполья», которая кстати говоря в России не входит даже в топ-10.

А в Японии «Братья Карамазовы» входят в топ 30 самых читаемых книг, в 2014 году благодаря хорошему переводу этот роман аж стал бестселлером №1.

Рядом с ним, конечно, стоят Толстой, Булгаков, а Чехова ставят больше, чем Шекспира.

Ну что ж, Достоевский так Достоевский.

Помнится, во время учебы в школе мне тоже очень понравилось «Преступление и наказание», но теперь не могу вспомнить, чем именно. Особенно учитывая тот факт, что я не страдала приступами рефлексии или декадентства. И честно сказать, теперь я предпочитаю более позитивную литературу.

Среди современников Достоевского были не только поклонники, но и критики его таланта, причём очень известные личности.

США устроили необычный эксперимент: тысячи вагонов метро затопили на дне океана. И это было не случайностью, а продуманным проектом.

Со стороны это выглядит странно и даже тревожно — будто речь идёт об экологическом вреде. Но идея была совсем другой. Перед погружением вагоны тщательно очищали: убирали все потенциально опасные вещества - масла, проводку, элементы с асбестом. В итоге оставался только безопасный металлический каркас.

Именно он и становился основой для новой жизни. Уже через несколько месяцев конструкции начинали обрастать морскими организмами. Сначала появлялись моллюски, затем мелкая рыба, а за ней приходили и более крупные виды. Спустя несколько лет такие «металлические скелеты» превращались в полноценные искусственные рифы, наполненные жизнью.

Всего на дно отправили более 2500 вагонов, и в этих районах действительно увеличилось количество рыбы. Для экосистемы это стало неожиданным плюсом, а рыбаки остались довольны результатом.

Много лет назад случился у меня с одним моим другом спор. Не то чтобы спор, просто мы разошлись во мнениях. Он считал, что для того, чтобы люди были вместе (хоть как пара, хоть как друзья), они должны быть разными и таким образом дополнять друг друга. Возможно, мы просто не до конца поняли друг друга.

Я же придерживалась (и придерживаюсь и по сей день) мнения, что только общность взглядов и интересов может стать основой любых крепких взаимоотношений. Да, друзьям мы прощаем больше, чем самым близким. Хотя бы потому, что с этими любимыми чаще всего мы живем вместе. А еще и потому, что за них душа наша болит больше, оттуда и более высокие требования. А тут уж должен быть и общий взгляд на еще бОльшее количество вопросов, чтобы любовная лодка не разбилась о быт.

Дмитрий Лихачёв

А ведь и вправду в разные времена интеллигенты и аристократия готовы были служить народу. Конечно, не все и не всегда. Но стоит вспомнить хотя бы тех, кто боролся за отмену крепостного права, будучи помещиками, декабристов, революционеров из элиты…

Я не хочу равнять всех под одну гребенку. Но все же человеку мыслящему, образованному и воспитанному легче понять и принять позицию простого человека. Даже если он ее не разделяет.

Как верно сказала героиня фильма «Старый Новый год» Клавдия Полуорлова: интеллигенция живет не для себя, интеллигенция живет для других.

Когда русский человек слышит слово дача, у кого-то в голове рождается ассоциация с тяжким трудом, у кого-то шашлык на газоне с бассейном, а для кого-то это место силы. Но для всех это место, где можно прикоснуться к природе с пользой. И у каждого она своя.