Посты пользователя Marge: страница 10

В йоге и близких ей практиках состояние «неума» обычно понимают не как отсутствие мыслей и не как «пустую голову». Скорее речь идёт о другом способе восприятия, где ум перестаёт всё время вмешиваться между человеком и происходящим. Как раз та самая остановка внутреннее но диалога, к которой сейчас и стремятся многие из тех, кто хочет жить осознанно.

Обычный ум постоянно что-то делает: сравнивает, комментирует, оценивает, достраивает, вспоминает, прогнозирует. Мы редко просто воспринимаем ситуацию трезво и безоценочно, чаще сразу начинаем её объяснять себе. И в этом смысле человек часто живёт не столько в самом опыте, сколько в непрерывном внутреннем комментарии к нему.

Поэтому «неум» — это не выключение сознания, а состояние, где этот комментарий временно перестаёт быть главным. Восприятие становится более прямым и без лишнего шума.

Например, можно смотреть на что-то и сразу же начать думать:
— красиво это или нет
— нравится ли это другим
— как это назвать
— с чем сравнить
— что это говорит обо мне и тд

А можно на какое-то время остаться просто в самом восприятии, ещё до того, как в голове начала вертеться вся эта цепочка. В йоге именно это состояние часто и считается более близким к ясности.

Из-за слова «неум» иногда возникает ощущение, как будто речь идёт о чём-то пассивном или отупляющем. Но на самом деле имеется в виду скорее противоположное: не снижение чувствительности, а наоборот уменьшение внутреннего шума, который постоянно перебивает непосредственный опыт.

И здесь важно: в йоге ум не считается врагом. Ум нужен для анализа, памяти, языка, ориентации в мире. Проблема начинается тогда, когда он работает без остановки и человек уже почти не может выйти из потока автоматических реакций.

Поэтому практики внимания, дыхания, концентрации в йоге нужны не для того, чтобы «перестать думать», а чтобы отношения с собственным умом стали менее автоматическими.

И, возможно, именно поэтому моменты «неума» многие описывают не как пустоту, а как полное ощущение присутствия:
когда восприятие становится тише, но при этом — более живым. Как будто краски мира становятся ярче, мысли чище, восприятие тоньше.

И это не нечто такое, что доступно лишь монахам. Это то состояние, к которому полезно стремится в мирской жизни. Тогда жизнь будет более насыщенной и полной.

Песняры

Когда читаешь письма XIX или начала XX века, возникает ощущение, что люди думали иначе. Они могли подробно описывать один день, разбирать собственные чувства на нескольких страницах, рассуждать о природе, о погоде, дороге, случайной встрече, писать длинные фразы без опасений показаться скучными.

Современному человеку это часто кажется каким-то уж слишком медленным. Но дело не только в том, что времена изменились. Форма общения действительно влияет на то, как человек думает. Письмо раньше было как бы продолжением внутреннего монолога.

Сегодня сообщение — это чаще реакция, быстро ответить, уточнить, переслать или отреагировать. Раньше письма несли другой смысл и ощущались иначе. Человек садился писать, понимая, что ответ придёт через недели или месяцы; исправить в отправленном письме ничего нельзя, а разговор будет долгим и медленным. Из-за этого письмо становилось более цельным и обдуманным.

Историки переписки часто отмечают, что письма XVIII–XIX веков были не просто обменом информацией, а способом оформлять собственные мысли. Человек буквально «думал письмом». Все это делало эмоции более оформленными.

В старых письмах люди часто выглядят более собранными эмоционально — даже когда пишут о тяжёлых вещах. Может, пишут иногда сбивчиво, но старательно оформляют свои мысли в текст так, чтобы быть максимально понятыми сразу. Ведь нет возможности пояснить что-то сразу же. А потому что между эмоцией и высказыванием существовала пауза и довольно длинная.

Сегодня эмоция легко превращается в мгновенную отправку. Раньше человеку приходилось сесть, сформулировать, переписать, перечитать. То есть письмо автоматически добавляло рефлексию.

И получается, что переписка развивала способность удерживать длинную мысль. Длинное письмо требовало другого режима мышления. Нужно удержать внимание, последовательно все рассказать, добавить аргументы, ответить на предыдущее письмо и подготовить почву для ответа на текущее.

Эпоха писем и длинного чтения лучше развивала линейное повествовательное мышление, а цифровая среда — быстрое переключение между фрагментами информации.

А еще письмо раньше было ещё и способом «сохранить себя». Люди понимали, что письма могут остаться. Поэтому переписка часто становилась почти автопортретом, показывая, как человек мыслит и чувствует, чего боится, что считает важным. Именно поэтому историки так любят личные письма. Через них эпоха и сам человек ощущается живым намного сильнее, чем через любые официальные документы.

Например, письма Чехова или Толстого сегодня читаются не просто как переписка, а как почти отдельная литература.

При этом длинные письма были не признаком «спокойной жизни». Почему-то считается, что раньше у людей было больше времени. Это далеко не так. На самом деле многие писали письма урывками, ночью, в дороге, между работой, в тяжёлых или неудобных условиях. Но сама культура общения предполагала, что длинная форма — это нормально. Никто не считал странным написать человеку четыре страницы размышлений о жизни, погоде и собственном настроении.

Телеграф и телефон начали менять мышление ещё до интернета. Каждая новая технология делала речь короче и быстрее. Телеграф в XIX веке уже менял язык: сообщения сокращались,
исчезали длинные конструкции, важнее становилась скорость. Потом телефон сделал общение более спонтанным. А мессенджеры окончательно превратили коммуникацию в поток мгновенных реакций.

И всё же длинные письма никуда полностью не исчезли. Просто форма изменилась. Иногда их роль теперь выполняют длинные ночные сообщения, заметки, личные блоги, электронные письма, тексты «для одного человека».

Похоже, у человека всё равно остаётся потребность иногда говорить медленно и подробно — даже в эпоху коротких сообщений. Потому что некоторые мысли просто не помещаются в быстрый формат.

Когда я училась в 10-11 классе, у меня были друзья из другого города. И хоть мы виделись почти каждые выходные, нам очень нравилось писать друг другу письма. Несколько лет назад я попыталась привлечь кого-нибудь для такого времяпрепровождения: писать друг другу письма. Тем более, что многие мои знакомые живут в других городах, в частности уехали из города, в котором я живу. И что вы думаете? Никто не поддержал идею. Возможно, если бы я постаралась побольше и опросила больше людей, то кто-нибудь наверняка нашёлся бы. И я думаю, что вернусь к этой затее через какое-то время. Ведь это так увлекательно: писать письма, относить их на почту, ждать ответ. Ты все время как будто находишься в предвкушении.

А вы писали когда-нибудь бумажные письма? Как вам такой формат общения?

Замечали такой странный эффект: человек может быть вполне спокойным в обычной жизни — но в интернете превращается в язвительного, резкого или даже агрессивного собеседника? Причём это касается не только анонимных троллей. Даже обычные люди часто пишут то, что никогда не сказали бы вслух. И это настолько массовое явление, что у него есть отдельное название в психологии — «эффект онлайн-растормаживания». Этот термин ввёл психолог Джон Сулер ещё в начале 2000-х, когда интернет только начинал становиться повседневной частью жизни.

В живом разговоре мы постоянно считываем выражение лица, интонацию, паузы, смущение, напряжение, микрореакции собеседника. Именно это автоматически ограничивает жёсткость общения. Когда человек видит, что другому неприятно, мозг обычно реагирует, и человек начинает вести себя более корректно. Это почти биологический механизм социального взаимодействия. Но в интернете большая часть этих сигналов исчезает. Текст начинает восприниматься не как живой человек, а как комментарий, никнейм, аватарка или просто слова. Из-за этого снижается эмпатия. Исследования цифровой коммуникации показывают, что отсутствие невербальных сигналов действительно делает людей более резкими и менее осторожными в формулировках.

Даже частичная анонимность влияет на поведение сильнее, чем кажется. Когда человек чувствует, что его не видят, не знают лично и он не столкнётся с последствиями сразу, уровень самоконтроля снижается. Иными словами — человек просто начинает наглеть от безнаказанности.

Это связано с эффектом деиндивидуации — состоянием, при котором человек начинает ощущать себя не отдельной личностью, а частью толпы или безличного пространства. А что происходит в толпах, нам хорошо известно.

Похожие эффекты исследовали ещё задолго до интернета — например, в экспериментах с масками, униформой и толпой. Когда личность становится менее «видимой», люди чаще ведут себя импульсивно, нарушают нормы и проявляют агрессию. Интернет оказался почти идеальной средой для этого механизма.

Но тут дело не только в анонимности. В офлайн-разговоре цель общения обычно контакт. В интернете часто появляется другая цель: набрать поддержку, получить лайки, выглядеть остроумным или победить в споре публично. И это сильно влияет на стиль общения. Резкие фразы работают лучше алгоритмически: они вызывают эмоции, собирают реакции, провоцируют обсуждение и удерживают внимание. Спокойный комментарий редко становится вирусным, язвительный — гораздо чаще. Получается странная система поощрения: платформы не обязательно создают агрессию напрямую, но они усиливают то, что вызывает вовлечённость.

Есть и ещё одна проблема: текст почти всегда звучит холоднее и жёстче, чем человек имел в виду. В живой речи смысл смягчают улыбка, лёгкий смех, мягкий голос и паузы. В тексте этого нет, поэтому даже нейтральная фраза может восприниматься как раздражение, высокомерие или пассивная агрессия. Из-за этого интернет-коммуникация постоянно «перегревается»: люди начинают отвечать не столько на реальное намерение собеседника, сколько на тот тон, который сами услышали у себя в голове.

И между прочим похожие страхи когда-то вызывали и обычные письма. Когда в XIX веке массовой стала переписка, некоторые тоже жаловались, что письменное общение делает людей холоднее и грубее. Но интернет усилил этот эффект в разы: скорость ответа стала мгновенной, исчезло время на остывание, продумывание ответов, аудитория стала публичной, а общение превратилось в непрерывный поток реакций. Раньше человек мог переписывать письмо несколько дней. Теперь комментарий отправляется за пять секунд.

И всё же у этого есть парадоксальная сторона. Интернет делает людей не только агрессивнее, но иногда и откровеннее. Тот же самый эффект растормаживания может работать и в другую сторону: человеку легче признаться в страхах, одиночестве, тревоге или вещах, о которых он никогда не сказал бы вслух. Поэтому интернет одновременно делает общение более жестоким — и создаёт пространство для неожиданной искренности.

И, возможно, проблема не только в людях. Большая часть современной цифровой среды устроена так, чтобы удерживать внимание любой ценой. А внимание лучше всего удерживают конфликт, возмущение, сарказм и эмоциональная полярность. Поэтому иногда кажется, что интернет «делает людей хуже». Хотя на самом деле он часто просто усиливает те стороны поведения, которые в обычной жизни сдерживаются социальными сигналами и последствиями.

От интернет-общения, конечно, никуда не уйдешь, но я считаю, что всегда можно найти формулировку, которая сгладит углы, поможет понять тебя правильно, да смайлик в конце концов может помочь создать правильный и корректный тон беседы. Если, конечно, цель не в том, чтобы хайпануть или самоутвердиться.

Аннушка, разлившая масло в романе «Мастер и Маргарита», на самом деле не выдуманный персонаж «из воздуха». У неё был вполне реальный прототип — это соседка Михаила Булгакова по коммунальной квартире на Большой Садовой в Москве. Звали её Анна Горячева.

Булгаков тогда жил в знаменитом доме № 10 на Большой Садовой. И именно этот дом позже станет прообразом«нехорошей квартиры». В 1920-е годы там была типичная московская коммуналка: шум, теснота, бесконечные очереди на кухне, скандалы из-за примусов, керосина и грязной посуды. Люди жили буквально стенка к стенке, а характеры соседей знали лучше, чем собственных родственников.

Анна Горячева в этом доме была фигурой очень заметной. Те, кто был с ней знаком, вспоминали её как женщину громкую, сварливую, постоянно втянутую в конфликты. Она вечно ругалась с соседями, вмешивалась в чужие дела и устраивала сцены так часто, что жильцы даже дали ей обидное прозвище — «дура с Садовой».

Но именно такие люди особенно интересовали Булгакова. Он внимательно наблюдал за окружающими и превращал бытовые типажи в персонажей своих книг. Причём делал это не карикатурно, а очень точно: его герои всегда узнаваемы, потому что в них чувствуется настоящая жизнь.

Интересно, что Аннушка у Булгакова — это не просто случайная женщина с бутылкой масла. В романе она становится своеобразным «орудием судьбы». Она ничего не планирует и даже не понимает, что участвует в цепочке роковых событий, но именно из-за её нелепой бытовой случайности Берлиоз попадает под трамвай. У Булгакова вообще часто встречается мысль, что огромные события начинаются с мелочей — с чьей-то неуклюжести, глупости или бытового хаоса.

Образ Аннушки настолько запомнился писателю, что он переносил его и в другие произведения. Похожие героини появляются в «Театральном романе», в «Самогонном озере» и особенно ярко — в рассказе «Дом Эльпит-Рабкоммуна», где такая же коммунальная скандалистка умудряется устроить пожар и спалить дом, в котором сама и живёт.

Долгое время никто даже не знал, как выглядела настоящая Аннушка. Казалось, что её фотографий не сохранилось. Но в 2006 году Музей Михаила Булгакова получил неожиданный подарок — старую фотографию Анны Горячевой. Её передал музею правнук Аннушки, живущий в Швейцарии.

Так обычная соседка по коммуналке, которую при жизни считали просто скандальной женщиной с тяжёлым характером, неожиданно стала частью литературной истории. И теперь имя Аннушки знают даже те, кто никогда не слышал фамилию Горячева.

Интересно, как сейчас отреагировала бы Анна на использование ее образа в произведении? Учитывая тот факт, что это как бы запрещено. И даже если описывается не реальная история, участником которой был человек, а даже если по косвенным признакам можно понять, о ком идет речь, можно предъявить автору требование удалить упоминания о себе или компенсацию за использование своего имени / образа в произведении. Вот в какое нелегкое время мы живем)

Китайцы делают тонны дешёвого барахла, а мир почему-то встречает это как великий прогресс. Когда-то фраза «китайская вещь» означала нечто плохого качества, ненадёжное, одноразовое, да еще и небезопасное, в том числе для жизни и здоровья. Люди опасались покупать «китайщину» (они же и детские игрушки делали из токсичного пластика, и ой не факт, что перестали). И не надо говорить, что теперь другие времена, и все изменилось.

Теперь же люди с восторгом смотрят распаковки, обсуждают китайские бренды так, будто это культурное событие, и радуются очередному «технологическому прорыву».

Хотя очень часто за этим прорывом всего-навсего огромное количество вещей, сделанных быстро, дёшево и без идеи долговечности. Такое ощущение, что рынок вообще больше не заинтересован в том, чтобы вещь служила десять или двадцать лет. Наоборот: она должна надоесть, устареть или начать ломаться как можно раньше. Чтобы человек снова пошёл покупать.

Озон так вообще процентов на 80, по-моему, состоит именно из китайского ширпотреба. В основном я пользуюсь ВБ, тк ПВЗ мне ближе. Там китайского конечно, тоже хватает, но когда я зашла на озон через продолжительное время, я была в шоке. Там тебе и Адидас с Найк, да еще и премиальные бренды за 2 копейки. И мне непонятно, почему за этим не следят? Почему позволяют продавать даже не копии, а вещи с логотипами известных брендов?!! Такое ощущение, что я попала на рынок 90-х годов. Только теперь «умные» и продвинутые люди заказывают это онлайн.

Еще сильнее это безобразие заметно по машинам. Сейчас многие китайские автомобили выглядят так, как будто дизайнеры несколько часов посмотрели на европейские и японские бренды, а потом собрали из этого одну большую копию. Огромные экраны, бесконечные подсветки, агрессивные фары, светящиеся полосы через весь кузов — всё мигает, переливается и пытается выглядеть «премиально». Подарок для сороки какой-то. И люди почему-то в восторге от этого набора лампочек. Как будто светящаяся панель и выдвижные ручки автоматически делают машину хорошей.

При этом про надёжность поклонники этого «чуда» говорят уже куда меньше. Одни модели начинают скрипеть через короткое время, а то и вовсе летит коробка, у других странная электроника, у третьих проблемы с запчастями или ощущение, что машину делали не инженеры на десятилетия, а маркетологи под эффектную презентацию. И никакие аргументы работников автосервисов их не приводят в чувство (что они часто ломаются, даже по гарантии не произведено достаточного количества запчастей, что оригинальные детали «не встают» на место, что выправить кузов таких машин сложно, потому что толщина металла маленькая со всеми вытекающими и тд и тп)

Но владельцы часто ездят с таким видом, будто купили не очередной продукт массового конвейера, а личный символ статуса. Выпендриваются, спорят, доказывают, что «будущее уже наступило». Хотя нередко весь этот «премиум» держится на подсветке салона, большом планшете и внешности, напоминающей сразу несколько чужих автомобилей.

И самое странное в этом — это то, что почему-то люди эмоционально радуются тому, как стремительно развивается чужая промышленность, словно это их собственная страна строит заводы и технологии.

Но любая страна развивается прежде всего ради себя. У неё свои интересы, свои рынки, свои прибыли. И когда человек начинает жить восторгом от чужого экономического роста, при этом у себя вокруг не замечая ни качества среды, ни качества вещей, ни собственного уровня жизни, возникает ощущение какой-то странной подмены.

В итоге мир почему-то начал считать прогрессом не качество и долговечность, а бесконечный поток эффектных, но часто одноразовых вещей.

Больше экранов. Больше подсветки. Больше дешёвого восторга. И всё меньше ощущения, что вещи вообще делаются надолго.

Те, кто не поддерживает эту политику, теперь внимательно смотрят, чтобы вещи была сделана в России, Франции или хотя бы в Бангладеше. Не всегда получается, конечно, но прогибаться под чужие навязанные представления о качестве, поддерживать чужую «одноразовую» экономику и ходить в дураках, чтобы меня использовали в личных целях мне лично как-то не хочется.

Когда речь заходит о Средневековье, в голове чаще всего возникает примерно один и тот же образ: грязные улицы, немытые люди, серая одежда, солома на полу, чумные города и общий «мрак».

Но бОльшая часть этого образа — это вообще не историческая реальность, а смесь поздней пропаганды, кино и наших современных ассоциаций. А самое интересное — многие люди в Средневековье относились к чистоте намного серьёзнее, чем принято думать.

Миф о том, что люди почти не мылись

Это один из самых живучих мифов. На самом деле общественные бани в средневековой Европе были очень распространены. Во многих городах они работали почти как современные: с отдельными помещениями, горячей водой, паром, массажем, едой и вином.

В немецких городах XV века баня так вообще была частью обычной городской жизни. Есть даже документы, где городские власти упоминались часы работы бань, санитарные требования, поведение посетителей, оплату банщиков.

В некоторых городах бань было на удивление много. Например, историки пишут, что в позднесредневековом Нюрнберге общественных бань было настолько много, что они стали частью городской экономики.

Тогда откуда взялся образ немытой Европы?

Во многом это пошло из более поздних эпох. После эпидемий чумы и особенно в XVI–XVII веках отношение к баням начало меняться. Появился даже страх, что горячая вода якобы «открывает поры» и делает тело уязвимым для болезней.

И вот какой парадокс получается: в некоторые периоды Нового времени люди оказывается мылись реже, чем часть населения позднего Средневековья.

Археологические раскопки тоже не подтверждают образ «тотальной грязи». При раскопках средневековых городов были найдены самые разные предметы, которые подтверждают, что люди ухаживали за собой: это и расчёски, и пинцеты, и ушные ложечки, и бритвы, и мыло, и инструменты для ухода за ногтями… Причём это не единичные предметы элиты. Исследователи отмечают, что предметы личной гигиены встречаются довольно массово. Это плохо сочетается с образом людей, которым было полностью безразлично, как они выглядят. Согласитесь?

Одежда Средневековья была вовсе не серой

Наш визуальный образ Средневековья во многом создан кино. Зачем — мне не очень понятно. Да и в учебниках истории пишут много такого, что подтверждает «серость» тех времен.

На экране средневековый мир почти всегда коричневый, тёмно-серый, пыльный и какой-то выцветший.

Но историки костюма говорят, что люди Средневековья очень любили яркие цвета. Они использовали синие, зелёные, красные красители, жёлтые ткани, сложные узоры, вышивку.

Даже статуи и соборы, которые сегодня «каменные», изначально часто были раскрашены. Например, многие средневековые скульптуры, которые сейчас выглядят белыми или серыми, когда-то были ярко окрашены, просто краска не пережила века.

Почему кино показывает всё иначе

Видимо, потому что современный зритель привык считывать «грязь» как признак историчности и реализма.

Если показать настоящее количество цвета, ткани, украшений и бытовой жизни, зритель может сказать: «да ну, это выглядит недостаточно средневеково».

Получается интересный эффект: кино показывает не Средневековье, а наше представление о Средневековье. Особенно сильно этот образ закрепился после фильмов XX века и популярности «тёмного фэнтези».

Средневековые города были не стерильными, но и не апокалиптическими

Да, проблемы с санитарией были. Да, запахи, мусор и болезни существовали. Но важно понимать разницу: грязь в доиндустриальном мире была другой природы.

Например, в городах было гораздо меньше химических загрязнений, не существовало автомобильных выхлопов, не было пластиковых отходов, пища портилась быстрее и не лежала месяцами в упаковках. При этом городские власти реально пытались регулировать чистоту улиц.

Сохранились даже такие постановления:

— не выливать отходы в определённых местах,
— чистить улицы,
— следить за рынками,
— убирать возле домов.

То есть в целом идея общественной гигиены существовала.

А еще образ «грязного Средневековья» активно усиливали эпохи после него. Особенно в эпоху Просвещения, викторианский период, а позднее и в массовой культуре XX века.

Чтобы показать собственную «цивилизованность», новые эпохи любят изображать прошлое максимально грубым и тёмным. Это вообще частый исторический механизм: каждая эпоха считает себя более разумной, чистой и прогрессивной, чем предыдущая))

Ирония в том, что некоторые современные привычки тоже могут показаться странными будущему. Например постоянный шум, искусственный свет ночью, ультраобработанная ненатуральная еда, жизнь перед экранами, хронический стресс.

Так что, возможно, через несколько столетий люди тоже будут смотреть на XXI век как на довольно странное время — только уже со своими мифами и преувеличениями.

С небольшим опозданием, но все же поздравляю всех причастных к профессии (можно ее так назвать?) фрилансера!

14 мая отмечают День фрилансера — неофициальный праздник тех, кто работает на себя: дизайнеров, авторов, программистов, переводчиков, иллюстраторов, монтажёров и многих других специалистов.

Эта дата связана с 2005 годом, когда начала работать одна из первых крупных российских бирж фриланса — Free-lance.ru, известная сегодня как FL.ru. Постепенно именно 14 мая стал считаться профессиональным днем людей, работающих вне офиса и привычного графика.

Еще лет эдак двадцать назад слово «фрилансер» звучало почти экзотически. Для многих такая работа казалась чем-то нестабильным или временным. А сейчас удалённая занятость и проектная работа стали обычной частью жизни миллионов людей.

Сегодня фриланс — это уже не редкое исключение, а целая система, в которой люди сами выбирают проекты, клиентов, темп работы и даже место, где хотят жить.

Во фрилансе, как и в других профессиях, есть свои плюсы и минусы. Но для многих, я думаю, самая главная причина выбора этого, не побоюсь этого слова, стиля жизни заложена в самом начале этого термина — «фри», он же «free» — это свобода.

В Италии существует такой интересный и любопытный городской феномен под именем «умарелл».

Так называют пенсионеров, которые в свободное от других забот время любят наблюдать за стройками. Они могут подолгу стоять у ограждений, сцепив руки за спиной, внимательно следить за техникой, рабочими и каждым этапом процесса, а иногда ещё и комментировать происходящее.

Название пришло из болонского диалекта и переводится как «старичок» или «маленький человечек».

Со временем эти самые умареллы стали почти частью итальянской городской культуры. К ним относятся с мягкой иронией и пониманием, а некоторые строительные компании даже делают специальные смотровые окошки в заборах — чтобы постоянным наблюдателям было удобнее следить за стройкой.

Как вам такая забота о тех, кто, казалось бы, должен раздражать?)

В фильме «Мэри Поппинс, до свидания» Олег Табаков появился в образе мисс Эндрю — строгой, пугающей воспитательницы, которую дети называли «Свирепая Эндрю».

Почему именно он?

Режиссёр Леонид Квинихидзе хотел сделать персонажа не просто злым, а одновременно смешным, странным и немного гротескным — почти как персонажа старого английского театра. Обычная «суровая дама» получалась слишком скучной.

У Олега Табакова была очень редкая для актёра черта: он умел делать персонажа одновременно смешным и тревожным. Кроме того, у него был очень узнаваемый голос и мощная сценическая подача — персонаж сразу становился каким-то таким «большим», что заполнял собой кадр.

Чаще всего считается, что Африку в основном населяют темнокожие люди. Или хотя бы смуглые, больше похожие на арабов. Исключение - разве что ЮАР, и то там белокожих теперь не очень жалуют, насколько мне известно. Теперь там чуть ли не расизм против белых.

Но на Африканском континенте так исторически сложилось и вот уже несколько тысячелетий живут светлокожие и даже голубоглазые народы.

Есть люди, рядом с которыми пространство очень быстро перестаёт быть чужим.

Даже если это кухня, на которой человек находится временно и совсем недолго, съёмная квартира, старая турбаза, дача знакомых или пустой гостиничный номер — через какое-то время появляется ощущение, что здесь уже можно жить, дышать, находиться в уюте.

Иногда они могут накинуть плед, подколоть шторы, грамотно переставить предметы или разложить свои вещи так, как будто они там стояли уже давно.

Но иногда дело не в «уюте» как наборе предметов. Не в свечах, подушках или красивой посуде, хотя это тоже может быть частью. Скорее в способе присутствия, нахождения их в этом месте.

Такие люди не ведут себя так, будто мир всё время должен сначала доказать им своё удобство. Они умеют как-то тонко вступать с пространством в контакт: открыть окно, переставить кружки, включить свет в нужной точке, поставить чайник, заметить, куда падает солнце вечером. И место постепенно перестаёт быть неживым.

У них есть приятная способность не ждать «идеальных условий» для ощущения жизни. Они могут сесть на чужой кухне так, будто сидели там уже много раз. Могут начать спокойно разговаривать в месте, где остальные всё ещё чувствуют неловкость. И благодаря этому напряжение уходит не только у них, но и у окружающих.

Иногда это связано с вниманием к мелочам. Кто-то раскладывает еду по тарелкам, а не оставляет в пакетах. Кто-то сразу предлагает чай. Кто-то замечает, что всем неудобно сидеть, и двигает мебель. Очень простые действия, но именно из них и складывается ощущение, что это очень даже обитаемое пространство.

Есть люди, которые несут с собой чувство устроенности жизни. Неважно, где они находятся: в комнате довольно быстро появляется ритм. Где поставить вещи, когда открыть окно, как сделать свет мягче, как организовать вечер так, чтобы всем стало спокойно и уютно.

И, наверное, поэтому рядом с такими людьми возникает такое редкое чувство:
что дом — это не только место. Иногда это способность человека делать пространство менее чужим и для окружающих.

Как бывает приятно, когда твой пушистый друг или подруга ложится на колени и начинает мурлыкать. Но оказывается кошки мурлычут не только тогда, когда им приятно.

Есть еще одна занятная версия. Учёные давно заметили странную вещь: кошки мурлычат не только когда им хорошо, но и когда им больно, страшно или даже во время болезни.

Частота мурлыканья обычно находится примерно в диапазоне 25–150 Гц. И именно такие вибрации (об этом говорят показали исследования) могут стимулировать восстановление костей, мышц и тканей. Поэтому появилась теория, что мурлыканье — это встроенный механизм самовосстановления.

Интересно, что кошки спят по 16–18 часов в сутки и при этом сохраняют хорошую мышечную и костную форму. Некоторые исследователи связывают это именно с постоянной вибрационной «терапией» организма.

Есть и другие любопытные наблюдения:
— у кошек сравнительно быстро срастаются кости после травм;
— они реже страдают от проблем с суставами, чем многие животные такого же размера;
— мурлыканье помогает снижать стресс и стабилизировать дыхание.

Причём мурлыканье работает не только на саму кошку. Человек рядом тоже начинает успокаиваться: снижается тревожность, замедляется пульс, становится ровнее дыхание. Поэтому многие описывают ощущение кота на коленях как нечто «лечебное».

Правда, важно понимать: это всё ещё не магия и не полноценная медицинская терапия. Учёные не говорят, что кошка может «вылечить» человека своим мурчанием. Но сама идея того, что животное буквально включает внутренний режим восстановления через вибрацию собственного тела, звучит удивительно красиво.

И немного по-кошачьи: возможно, когда кот лежит и мурчит в полной тишине, он не бездельничает. Он занят ремонтом себя)))

Мой дедушка не любил рассказывать о войне, поэтому от него я мало что знаю. Все, что мы узнали о том, как он воевал, при каких обстоятельствах получил ранение и награды мы узнали уже гораздо позже - из архивов.

Раньше каждый год 9 мая мы ездили поздравлять его и другую бабушку, работницу тыла. Теперь некого.

Я сама не люблю парады и бессмертный полк. Для меня этот праздник хоть и общий, но все же более семейный и личный.

Я испытываю восторг, радость, благодарность, глубокое уважение, единение, патриотизм, безграничную любовь к жизни и к людям и сопричастность чувствую такую, словно я тоже помогла этому дню наступить.
Какое-то время назад была мода на противопоставление, мол «мы бы повторили» или выступали против демонстрации военной техники и тд Несколько лет назад 9 мая приобрело еще один смысл и уже не такой далекий от нас нынешних.

Я рада, что с детьми по-прежнему говорят об этом. К ним приходят ветераны. В этом году к моим детям в школу приходили 2 ветерана, которые хоть и не воевали по причине возраста, но они побывали в оккупации и концлагерях. Они помнят, они говорят об этом, они счастливы, что и мы помним. И дети тоже. С одним из них они ходили отдать дать уважения павшим героям и возложить цветы.

Любовь ко Дню победы ещё раз говорит о том, что всё не зря; и слова «Мы помним, мы гордимся» - не формальность и будут продолжать откликаться как минимум ещё в наших детях.

С праздником!

Когда-то я читала то, что было задано по программе или классику, не прочитать которую - моветон (то ли это общественное мнение, то ли то, как я воспринимала общественное мнение). Не могу сказать, что я прочитала все что можно, но книг в моей жизни было прочитано немало. Часть из них мне не нравились, но был у меня такой пунктик: бросать начатую книгу никак нельзя. Теперь многие из них я бросила бы не задумываясь, отложив в сторону.

Я уважаю писателей ставших или не ставших классиками. Я уважаю тех, кто много знает или читает.

Но вот что я поняла. Гораздо важнее выбирать себя, свое самочувствие, внутренне состояние, гармонию, если хотите. А многое из написанного хоть и призвано задеть струны души, но может и оставить сильный отпечаток. Не всегда полезный для психического здоровья.

Некоторые книги и вовсе вредны (точно так же, как фильмы), и речь не обязательно про бульварную литературу и тому подобное чтиво.

Безусловно, литература воспитывает, иногда помогает лучше разобраться в своих чувствах, но не всегда помогает сделать верный выбор: ориентируясь на поведение героев, можно даже запутаться в том, что есть истина для тебя.

С детства нас учат добру, справедливости, честности. И это правильно. Но порой мне кажется, что учить добру через «Му-му» или «Белый Бим черное ухо» слишком жестоко.

И однажды я сделала для себя такой вывод: я не буду читать или смотреть ничего, от чего мне может стать плохо, неприятно, больно. Возможно, это беда эмпатов. Но эмпатия - не болезнь, а свойство психики, а потому её нужно оберегать.

Тем не менее я всегда оставляю место в своей жизни для добрых книг, которые дарят ощущение тихого счастья, удовлетворения и покоя. Например, почитать рассказы Носова - это настоящая терапия. Это забавно, полезно, да и просто приятно.

Как сказал Абрамов Фёдор Александрович, русский и советский писатель,

А вы что думаете? Нужно ли будить добрые чувства в человеке порой жесткими способами или те, в чьем сердце есть для этого место, в дополнительных стимулах не нуждаются? А если человек жесткосердечен, то никакая книга не сможет его перевоспитать?

История Хеди Ламарр сама по себе выглядит как сценарий фильма. Причём сразу нескольких жанров: сначала европейская драма, потом голливудская сказка, а потом почти научная фантастика.

Она родилась в Вене в 1914 году под именем Хедвиг Ева Мария Кислер. Отец был банкиром и очень любил технику; рассказывал дочери, как устроены машины, трамваи, механизмы. Позже Ламарр вспоминала, что именно от него у неё появилась привычка разбирать всё мысленно на детали и понимать, как это работает.

В юности она пошла в кино и довольно быстро прославилась. Но настоящую сенсацию вызвал фильм Экстаз. Для начала 1930-х он был шокирующим: там были откровенные сцены, из-за которых картину запрещали в разных странах. После этого о ней заговорила вся Европа.

Потом в её жизни появился очень богатый промышленник Фриц Мандль. Он занимался оружием и был связан с военными кругами Европы. Брак оказался тяжёлым: Мандль был крайне ревнив, пытался контролировать её жизнь и буквально изолировал от кино.

Но именно рядом с ним Хеди неожиданно получила доступ к тому, что позже пригодится ей как изобретательнице. На ужинах и встречах у Мандля обсуждали оружие, системы наведения, радиосвязь, торпеды. Она слушала разговоры инженеров и военных и многое запоминала.

Позже она рассказывала, что чувствовала себя «красивой куклой», которую никто не воспринимает всерьёз. И, похоже, именно тогда у неё появилось желание доказать обратное.

История её побега почти легендарная. По одной из версий, она переоделась служанкой, забрала драгоценности и уехала сначала в Париж, а потом в Лондон. Там она познакомилась с главой студии MGM Луисом Б. Майером. Он предложил ей контракт в Голливуде и придумал новое имя — Хеди Ламарр.

В США она быстро стала звездой. Голливуд тогда строился на образах, и Ламарр превратили почти в символ «идеальной красоты». Её снимали как загадочную европейскую красавицу, а пресса в основном обсуждала её внешность.

И вот здесь начинается самая неожиданная часть истории.

Во время Вторая мировая война её очень беспокоило, что немецкие подлодки топят корабли союзников. Тогда управляемые по радио торпеды уже существовали, но была проблема: сигнал легко заглушался. Если противник находил нужную частоту, управление просто переставало работать.

Хеди начала думать, как это обойти.

В это же время она познакомилась с авангардным композитором Джорджем Антейлом. У него был странный для музыканта опыт: он экспериментировал с механическими пианино, которые могли синхронно играть по перфоленте.

И тут у них возникла идея: а что если передатчик и приёмник будут синхронно переключаться между множеством частот, как будто «перескакивая» по клавишам пианино? Тогда враг не сможет заглушить сигнал, потому что частота всё время меняется.

Сегодня это кажется логичным, но для начала 1940-х идея была очень необычной.

В 1942 году они получили патент на систему секретной связи. В описании действительно использовалась аналогия с пианино: предлагалось применять механизм, похожий на рулоны механического пианино, чтобы синхронно менять частоты.

Но американские военные тогда отнеслись к идее скептически. Система казалась слишком сложной и непрактичной для того времени. По сути, электроника ещё не доросла до такой концепции. Патент просто отправили «на полку».

При этом самой Ламарр предлагали не заниматься изобретениями, а продавать военные облигации и выступать как кинозвезда. Можно себе представить, как грустно и больно было услышать такое: её интеллект долго воспринимали как что-то второстепенное по сравнению с её внешностью.

Некоторые старые фильмы кажутся удивительно «тёплыми», даже если в них почти никто не живёт идеально, люди ссорятся, попадают в нелепые ситуации, обманывают друг друга или просто существуют в довольно бедной и странной реальности.

Например, многие фильмы Леонида Гайдая. Если пересказать их сюжет сухо, там часто довольно много хаоса, одиночества, бытовой неустроенности и абсурда. Но ощущение после просмотра остаётся не тяжёлое, а наоборот — почти уютное.

Во многом это связано с тем, как раньше в кино показывали человека. Даже смешного, странного или нелепого героя камера обычно не пытается уничтожить или унизить. Над ним могут шутить, но в нём всё равно остаётся человеческое достоинство. В старом кино вообще часто чувствуется интерес к человеку как к живому существу, а не только как к функции сюжета.

Есть ещё особый ритм. Старые фильмы, причём не только советские, не боятся пауз, бытовых сцен, случайных разговоров. Герои могут просто сидеть, ехать, молчать, есть, смотреть в окно. Современное кино старается постоянно удерживать внимание зрителя, зритель часто ждет чего-то эдакого, а старое позволяло жизни просто происходить внутри кадра.

Именно поэтому такие фильмы ощущаются «обитаемыми». Там есть воздух между событиями. Есть ощущение пространства, в котором люди действительно живут, а не только двигают историю вперёд.

Очень многое создаёт и визуальная среда: квартиры, дворы, столовые, гостиницы, улицы, актовые залы, случайные предметы. Всё немного потёртое, настоящее, используемое. Интерьеры не выглядят собранными специально «для картинки». Из-за этого возникает ощущение материального мира, в котором у вещей есть вес, история и следы жизни.

И ещё одна важная вещь — в этих фильмах часто нет требования быть исключительным. Героям разрешено быть обычными, смешными, не очень успешными, растерянными. И зрителю тоже как будто разрешают просто смотреть и быть рядом, а не всё время сравнивать себя с кем-то более красивым, быстрым и правильным.

Наверное, поэтому даже фильмы, где объективно происходит много странного или грустного, воспринимаются тёплыми.
Не потому что там «всё хорошо», а потому что в них есть ощущение человеческой среды — немного нелепой, тесной, шумной, но живой.

Иногда из детства вспоминается что-то совсем небольшое: одна реплика, сказанная на ходу, какая-то фраза взрослого, обрывок разговора. Ничего особенного — ни сцены, ни события. Но она остаётся на годы, как будто зацепилась за что-то внутри.

Одна из причин в том, как в детстве устроено внимание. У ребёнка ещё нет жёсткой системы фильтров, которая у взрослого автоматически отсеивает «неважное». Поэтому в память попадают не только логически значимые вещи, но и те, что просто совпали с состоянием: тоном голоса, паузой, выражением лица.

Вторая вещь — незавершённость смысла. Многие фразы в детстве не до конца понятны. Они звучат «как есть», без объяснения. И именно это делает их долговечными: психика как будто продолжает к ним возвращаться, пытаясь достроить значение.

Есть ещё фактор эмоционального фона. Даже если сама фраза нейтральная, она может совпасть с моментом, когда ребёнок чувствовал что-то сильное — тревогу, радость, стыд, интерес. И тогда она «прилипает» к этому состоянию и сохраняется вместе с ним.

Иногда важен не смысл, а интонация и отношение, которое в ней прозвучало. Ребёнок очень точно считывает, как к нему обращаются, даже если не может это сформулировать. И потом помнит не столько слова, сколько ощущение от них.

Ещё одна причина — отсутствие альтернативной интерпретации в моменте. У взрослого почти всегда есть возможность переосмыслить услышанное: «он имел в виду другое», «это не про меня». У ребёнка такой гибкости меньше. Фраза может быть воспринята буквально и занять своё место как факт.

И поэтому в памяти остаются не обязательно «важные» слова, а те, которые совпали с моментом внутренней настройки. Как будто что-то внутри было открыто — и именно туда эта фраза легла.

С годами многое забывается, но такие вещи держатся. Не потому что они были объективно значимыми, а потому что в тот момент они точно попали в состояние, которое ещё не умело себя защитить или объяснить.

Иногда это вызывает травмы на годы, если не на всю жизнь. Это печально, от человека требуется много смелости, сил и времени, чтобы избавиться от них.

А иногда это просто какие-то тёплые или забавные фразы, которые когда-то произвели впечатление и теперь возвращаются нас в то состояние, в те годы, которые уже никогда не повторятся.