Посты пользователя Marge: страница 6

Лето наступило почти во всех регионах нашей необъятной родины, а вместе с ним к нам подкрадывается одна из основных неприятностей этого времени года: комары.

Некоторые люди утверждают, что их комары кусают меньше, чем других. Мне стало интересно, так ли это на самом деле.

Оказывается с комарами всё устроено гораздо сложнее, чем кажется. Они выбирают людей не случайно — для насекомых мы буквально «светимся» разными сигналами. В первую очередь комары ориентируются на углекислый газ, который человек выдыхает, на тепло тела и на запах кожи.

Именно поэтому одних людей кусают постоянно, а других почти не трогают. После спорта или в жару вероятность укусов возрастает: тело становится теплее, усиливается потоотделение, а вместе с ним выделяются вещества, которые комары хорошо чувствуют.

Имеет значение даже одежда. Тёмные цвета насекомые замечают быстрее, особенно вечером и в сумерках. Светлая одежда для них менее привлекательна (мне не совсем понятно, почему, светлая одежда в темноте более заметна, но, видимо, это справедливо для людей) .

Некоторые запахи тоже могут привлекать комаров. Особенно сладкие цветочные ароматы духов или ароматизированной косметики. А вот сильный ветер и движение воздуха насекомые не любят — поэтому рядом с вентилятором комаров обычно становится меньше. Это, я думаю, замечали многие.

Учёные также заметили, что беременных женщин комары кусают чаще. Дело в том, что они выдыхают больше углекислого газа и имеют немного более высокую температуру тела.

Есть еще теория, что на привлекательность для комаров влияет группа крови. Но связь между укусами и группой крови до сих пор остаётся предметом споров — исследования есть, но однозначного ответа пока нет.

По сути, комары ищут не «любимого человека», а самый заметный источник тепла, дыхания и запаха рядом.

Я всегда удивлялась, почему некоторые люди могут целыми днями смотреть новости, обсуждать их, раздражаться, тревожиться и будто специально искать поводы для возмущения.

Почему в любом событии они первым делом замечают самое плохое. Почему убеждают окружающих, что обязательно нужно бояться, переживать, возмущаться вместе с ними. И если ты не хочешь жить в этом состоянии — значит, ты наивный человек в «розовых очках».

«Как они живут в таком диком постоянном стрессе?!!» - думала я. Думала, пока в один прекрасный момент до меня не дошло, что не такие уж они впечатлительные. Потому что ведь человеческая психика устроена так, что слишком долго ввергать себя в стресс человек просто не сможет. Он убежит, отвернется, закроет глаза, впадет в депрессию и тд А такой подход - это просто стиль жизни.

У меня на соседней улице живет пожилой мужчина. Почти каждый раз, когда я гуляю с собаками, встречаю его. Когда мы только познакомились, он рассказал историю, как у него появилась его собака - добрый крупный пес по кличке Филя (вкратце - ему помог соседский мальчик забрать его у хозяев, которые плохо с ним обращались. И теперь Филя добр ко всем, весел и очень мил). Деда Паша (так зовут этого мужчину) очень любит животных, все время радеет за несчастных, кормит бездомных, дочь его спасает котов, а чужим животным с хозяевами радуется и умиляется.

Но есть у него одна черта: буквально любой (!!!), раже самый нейтральный и приятный разговор он способен перевести в русло осуждения и возмущения властями. Плохой отечественный автопром, все фашисты, воры, изменники и тд и тп Вот бы поменялась власть. На мой вопрос, на кого ее он предлагает поменять, он сказал, что есть люди. В ответ на мои аргументы, что достойная альтернатива вряд ли есть, он ответил, что поставили бы тогда его, он всех чиновников отправил бы на Колыму и дело в шляпе. Когда я ему заметила, что он уже, как Ежов в свое время и что таким образом можно докатиться и до того, что пострадает много невиновных людей, он сказал, что «там» невиновных нет. А прежние репрессии, когда вместе с ворами и предателями по доносам страдали обычные жертвы чужой ненависти, он умудрился и этот аргумент перевести в свою пользу. И вместо этих плохих чиновников он поставил бы кого надо.

Недавно мои дети рассказали, что знакомы с ним, он с ними тоже ведёт беседы. Я подумала, что может, хоть с детьми он ведёт себя иначе. Но нет: эти разговоры не щадят никого. Вот такая арифметика. Ну, в общем, я думаю, образ понятен.

Вообще замечено: чем меньше человек понимает, тем больше он уверен в своей правоте и желает власти. Без сомнений.

Я испробовала с ним разные способы: перенаправить разговор в мирное русло, отметить положительные моменты, переубедить, говорить, что не стоит тратить нервы на это - ничего не помогает. В данном случае я избрала единственно верную тактику: молчать и не спорить.

И ведь это не единичный случай. Таких людей много. Они будто постоянно раскручивают внутри себя тревогу и одновременно заражают ею окружающих. А если сказать, что тебе тяжело от таких разговоров, можно услышать в ответ: «Да что ты так всё близко к сердцу принимаешь?»

Наверное, мы действительно просто по-разному устроены. Кому-то необходимо постоянно искать опасность, врагов, катастрофы и поводы для негодования. А кому-то хочется жить иначе: замечать хорошее, беречь силы, не множить ненависть и не превращать каждый разговор в сводку бедствий.

И мне всё ближе мысль: не нужно никого переубеждать. Не нужно тащить людей в своё мировоззрение: ни в одну, ни в другую сторону. Если человеку нравится жить в бесконечной тревоге и борьбе — это его выбор. Но и у других есть право не участвовать в этом.

Поэтому хочется только одного: чтобы рядом было больше людей, близких по духу. Тех, после общения с которыми не остаётся тяжести внутри.

20 мая 1899 года родился художник Александр Дейнека.

У Дейнеки очень узнаваемые работы — в его работах всё как будто находится в движении. Люди бегут, летят, работают, занимаются спортом, и даже просто стоят как-то очень живо. При этом его картины не выглядят тяжёлыми или скучно-официальными. Наоборот — в них много воздуха, света и ощущения энергии.

Вообще, он умел делать так, что даже обычный сюжет выглядел красиво и мощно. Рабочие у него — почти как античные герои, спортсмены — как символ здоровой и сильной жизни, а самолёты и заводы выглядят очень романтично.

Наверное, одна из его главных особенностей — ощущение движения. Он очень любил необычные ракурсы, крупные фигуры, резкие композиции. Иногда кажется, что картина сейчас буквально продолжится дальше за рамой.

И что бы мы без него делали! Жить можно, но с ним жить явно проще.

Суперклей появился можно сказать случайно, и это, как принято говорить, один из тех случаев, когда очень неудобное вещество в итоге стало мировым хитом.

В 1940-х американский химик Гарри Кувер работал над материалами для прозрачных прицелов во время Второй мировой войны. В лаборатории исследовали вещества под названием цианоакрилаты. Но быстро выяснилось, что они ужасно неудобны: липли буквально ко всему подряд. К инструментам, пальцам, стеклу, одежде. Материал признали бесполезным и отложили.

Прошло около десяти лет, когда в 1951 году Кувер снова столкнулся с тем же веществом — уже в другой компании, при разработке реактивных самолётов. И тут произошло то, что бывает не так часто: кто-то понял, что «дефект» на самом деле может быть главным достоинством. Цианоакрилаты склеивали поверхности почти мгновенно и без нагрева.

Особенно поразило то, что клей начинал работать от обычной влаги в воздухе. Именно вода запускает реакцию полимеризации: жидкость превращается в твёрдый пластик буквально за секунды. Поэтому суперклей так быстро схватывается на коже: на пальцах всегда есть тонкая плёнка влаги.

В 1958 году продукт выпустили в продажу под названием Eastman 910. Реклама выглядела почти как фокус: в одном из знаменитых роликов суперклеем склеили две металлические детали, а потом подняли в воздух человека, который висел на этом соединении.

Позже выяснилось, что суперклей пригодился не только в быту. Во время войны во Вьетнаме его временно использовали медики, чтобы быстро закрывать раны и останавливать кровотечение до операции! Медицинские клеи на основе цианоакрилатов существуют и сейчас, хотя их состав отличается от бытового.

Давно известно, что многие великие изобретения появились именно так: вещество создавали для одной цели, признали неудачным, а потом вдруг оказалось, что оно идеально подходит совсем для другого. С суперклеем произошло именно это.

Чего мы только ни склеиваем этим прекрасным клеем! На моем опыте не склеивается только рыхлая ткань: он протекает сквозь слои и как будто не успевает скрепить их между собой, как уже застывает. Для всего остального он отлично годится.

Иногда встречаешь на улице человека, и внутри сразу возникает уверенность:
«Я его точно знаю».

Не просто «где-то видел», а именно знаю. Лицо кажется настолько знакомым, будто вы когда-то разговаривали, пересекались регулярно или даже были частью жизни друг друга. Но потом начинается мучительное воспоминание, память как будто зависает.

Ты пытаешься понять: это бывший коллега? сосед? работник библиотеки, куда ты ходил несколько лет назад? продавец из маленького магазина возле старого дома? человек из очередей в одной и той же поликлинике? родитель чьего-то ребёнка из школы? сотрудник кофейни, в которую ты заходил каждое утро несколько лет подряд?

И мозг не может собрать картинку полностью.

Особенно странно бывает, когда проходят годы. Человек изменился: у него уже другая причёска, возраст, одежда, очки, вес, походка. А в памяти сохранилось только общее ощущение узнавания. Из-за этого возникает неловкость. Ты не понимаешь уровень близости между вами.

Нужно здороваться или нет? Мы просто когда-то часто пересекались или действительно были знакомы? Будет ли странно, если я кивну? А вдруг человек ждёт, что я его узнаю? Или наоборот — мы вообще никогда не общались, и знакомым кажется только лицо?

Иногда такие люди вспоминаются не через событие, а через то, что его окружало. Например, ты вдруг понимаешь: «Это же мужчина из газетного киоска возле моей старой работы». Или: «Это женщина, которая всегда сидела у окна в читальном зале». Или: «Мы много лет ездили в одном автобусе по утрам».

Получается такая любопытная вещь: человек становится знакомым не потому, что вы были близки, а потому что мозг долго видел его рядом с определённым периодом жизни.

Мы вообще запоминаем намного больше людей, чем кажется. Просто большинство из них хранится где-то в дальнем ящике памяти, даже без имён, без историй, без чётких связей. Просто как отдельная картинка.

И поэтому иногда обычное лицо в толпе вдруг вызывает почти мистическое ощущение: будто этот человек уже давно существует или существовал где-то в твоей жизни, просто ты никак не можешь вспомнить — а где именно? Можно долго пытаться вспомнить, но безрезультатно. А можно вдруг вспомнить и просиять. Хорошо еще, когда это случается до того, как тебе нужно принять решение: здороваться с ним или нет.

В йоге и близких ей практиках состояние «неума» обычно понимают не как отсутствие мыслей и не как «пустую голову». Скорее речь идёт о другом способе восприятия, где ум перестаёт всё время вмешиваться между человеком и происходящим. Как раз та самая остановка внутреннее но диалога, к которой сейчас и стремятся многие из тех, кто хочет жить осознанно.

Обычный ум постоянно что-то делает: сравнивает, комментирует, оценивает, достраивает, вспоминает, прогнозирует. Мы редко просто воспринимаем ситуацию трезво и безоценочно, чаще сразу начинаем её объяснять себе. И в этом смысле человек часто живёт не столько в самом опыте, сколько в непрерывном внутреннем комментарии к нему.

Поэтому «неум» — это не выключение сознания, а состояние, где этот комментарий временно перестаёт быть главным. Восприятие становится более прямым и без лишнего шума.

Например, можно смотреть на что-то и сразу же начать думать:
— красиво это или нет
— нравится ли это другим
— как это назвать
— с чем сравнить
— что это говорит обо мне и тд

А можно на какое-то время остаться просто в самом восприятии, ещё до того, как в голове начала вертеться вся эта цепочка. В йоге именно это состояние часто и считается более близким к ясности.

Из-за слова «неум» иногда возникает ощущение, как будто речь идёт о чём-то пассивном или отупляющем. Но на самом деле имеется в виду скорее противоположное: не снижение чувствительности, а наоборот уменьшение внутреннего шума, который постоянно перебивает непосредственный опыт.

И здесь важно: в йоге ум не считается врагом. Ум нужен для анализа, памяти, языка, ориентации в мире. Проблема начинается тогда, когда он работает без остановки и человек уже почти не может выйти из потока автоматических реакций.

Поэтому практики внимания, дыхания, концентрации в йоге нужны не для того, чтобы «перестать думать», а чтобы отношения с собственным умом стали менее автоматическими.

И, возможно, именно поэтому моменты «неума» многие описывают не как пустоту, а как полное ощущение присутствия:
когда восприятие становится тише, но при этом — более живым. Как будто краски мира становятся ярче, мысли чище, восприятие тоньше.

И это не нечто такое, что доступно лишь монахам. Это то состояние, к которому полезно стремится в мирской жизни. Тогда жизнь будет более насыщенной и полной.

Песняры

Когда читаешь письма XIX или начала XX века, возникает ощущение, что люди думали иначе. Они могли подробно описывать один день, разбирать собственные чувства на нескольких страницах, рассуждать о природе, о погоде, дороге, случайной встрече, писать длинные фразы без опасений показаться скучными.

Современному человеку это часто кажется каким-то уж слишком медленным. Но дело не только в том, что времена изменились. Форма общения действительно влияет на то, как человек думает. Письмо раньше было как бы продолжением внутреннего монолога.

Сегодня сообщение — это чаще реакция, быстро ответить, уточнить, переслать или отреагировать. Раньше письма несли другой смысл и ощущались иначе. Человек садился писать, понимая, что ответ придёт через недели или месяцы; исправить в отправленном письме ничего нельзя, а разговор будет долгим и медленным. Из-за этого письмо становилось более цельным и обдуманным.

Историки переписки часто отмечают, что письма XVIII–XIX веков были не просто обменом информацией, а способом оформлять собственные мысли. Человек буквально «думал письмом». Все это делало эмоции более оформленными.

В старых письмах люди часто выглядят более собранными эмоционально — даже когда пишут о тяжёлых вещах. Может, пишут иногда сбивчиво, но старательно оформляют свои мысли в текст так, чтобы быть максимально понятыми сразу. Ведь нет возможности пояснить что-то сразу же. А потому что между эмоцией и высказыванием существовала пауза и довольно длинная.

Сегодня эмоция легко превращается в мгновенную отправку. Раньше человеку приходилось сесть, сформулировать, переписать, перечитать. То есть письмо автоматически добавляло рефлексию.

И получается, что переписка развивала способность удерживать длинную мысль. Длинное письмо требовало другого режима мышления. Нужно удержать внимание, последовательно все рассказать, добавить аргументы, ответить на предыдущее письмо и подготовить почву для ответа на текущее.

Эпоха писем и длинного чтения лучше развивала линейное повествовательное мышление, а цифровая среда — быстрое переключение между фрагментами информации.

А еще письмо раньше было ещё и способом «сохранить себя». Люди понимали, что письма могут остаться. Поэтому переписка часто становилась почти автопортретом, показывая, как человек мыслит и чувствует, чего боится, что считает важным. Именно поэтому историки так любят личные письма. Через них эпоха и сам человек ощущается живым намного сильнее, чем через любые официальные документы.

Например, письма Чехова или Толстого сегодня читаются не просто как переписка, а как почти отдельная литература.

При этом длинные письма были не признаком «спокойной жизни». Почему-то считается, что раньше у людей было больше времени. Это далеко не так. На самом деле многие писали письма урывками, ночью, в дороге, между работой, в тяжёлых или неудобных условиях. Но сама культура общения предполагала, что длинная форма — это нормально. Никто не считал странным написать человеку четыре страницы размышлений о жизни, погоде и собственном настроении.

Телеграф и телефон начали менять мышление ещё до интернета. Каждая новая технология делала речь короче и быстрее. Телеграф в XIX веке уже менял язык: сообщения сокращались,
исчезали длинные конструкции, важнее становилась скорость. Потом телефон сделал общение более спонтанным. А мессенджеры окончательно превратили коммуникацию в поток мгновенных реакций.

И всё же длинные письма никуда полностью не исчезли. Просто форма изменилась. Иногда их роль теперь выполняют длинные ночные сообщения, заметки, личные блоги, электронные письма, тексты «для одного человека».

Похоже, у человека всё равно остаётся потребность иногда говорить медленно и подробно — даже в эпоху коротких сообщений. Потому что некоторые мысли просто не помещаются в быстрый формат.

Когда я училась в 10-11 классе, у меня были друзья из другого города. И хоть мы виделись почти каждые выходные, нам очень нравилось писать друг другу письма. Несколько лет назад я попыталась привлечь кого-нибудь для такого времяпрепровождения: писать друг другу письма. Тем более, что многие мои знакомые живут в других городах, в частности уехали из города, в котором я живу. И что вы думаете? Никто не поддержал идею. Возможно, если бы я постаралась побольше и опросила больше людей, то кто-нибудь наверняка нашёлся бы. И я думаю, что вернусь к этой затее через какое-то время. Ведь это так увлекательно: писать письма, относить их на почту, ждать ответ. Ты все время как будто находишься в предвкушении.

А вы писали когда-нибудь бумажные письма? Как вам такой формат общения?

Замечали такой странный эффект: человек может быть вполне спокойным в обычной жизни — но в интернете превращается в язвительного, резкого или даже агрессивного собеседника? Причём это касается не только анонимных троллей. Даже обычные люди часто пишут то, что никогда не сказали бы вслух. И это настолько массовое явление, что у него есть отдельное название в психологии — «эффект онлайн-растормаживания». Этот термин ввёл психолог Джон Сулер ещё в начале 2000-х, когда интернет только начинал становиться повседневной частью жизни.

В живом разговоре мы постоянно считываем выражение лица, интонацию, паузы, смущение, напряжение, микрореакции собеседника. Именно это автоматически ограничивает жёсткость общения. Когда человек видит, что другому неприятно, мозг обычно реагирует, и человек начинает вести себя более корректно. Это почти биологический механизм социального взаимодействия. Но в интернете большая часть этих сигналов исчезает. Текст начинает восприниматься не как живой человек, а как комментарий, никнейм, аватарка или просто слова. Из-за этого снижается эмпатия. Исследования цифровой коммуникации показывают, что отсутствие невербальных сигналов действительно делает людей более резкими и менее осторожными в формулировках.

Даже частичная анонимность влияет на поведение сильнее, чем кажется. Когда человек чувствует, что его не видят, не знают лично и он не столкнётся с последствиями сразу, уровень самоконтроля снижается. Иными словами — человек просто начинает наглеть от безнаказанности.

Это связано с эффектом деиндивидуации — состоянием, при котором человек начинает ощущать себя не отдельной личностью, а частью толпы или безличного пространства. А что происходит в толпах, нам хорошо известно.

Похожие эффекты исследовали ещё задолго до интернета — например, в экспериментах с масками, униформой и толпой. Когда личность становится менее «видимой», люди чаще ведут себя импульсивно, нарушают нормы и проявляют агрессию. Интернет оказался почти идеальной средой для этого механизма.

Но тут дело не только в анонимности. В офлайн-разговоре цель общения обычно контакт. В интернете часто появляется другая цель: набрать поддержку, получить лайки, выглядеть остроумным или победить в споре публично. И это сильно влияет на стиль общения. Резкие фразы работают лучше алгоритмически: они вызывают эмоции, собирают реакции, провоцируют обсуждение и удерживают внимание. Спокойный комментарий редко становится вирусным, язвительный — гораздо чаще. Получается странная система поощрения: платформы не обязательно создают агрессию напрямую, но они усиливают то, что вызывает вовлечённость.

Есть и ещё одна проблема: текст почти всегда звучит холоднее и жёстче, чем человек имел в виду. В живой речи смысл смягчают улыбка, лёгкий смех, мягкий голос и паузы. В тексте этого нет, поэтому даже нейтральная фраза может восприниматься как раздражение, высокомерие или пассивная агрессия. Из-за этого интернет-коммуникация постоянно «перегревается»: люди начинают отвечать не столько на реальное намерение собеседника, сколько на тот тон, который сами услышали у себя в голове.

И между прочим похожие страхи когда-то вызывали и обычные письма. Когда в XIX веке массовой стала переписка, некоторые тоже жаловались, что письменное общение делает людей холоднее и грубее. Но интернет усилил этот эффект в разы: скорость ответа стала мгновенной, исчезло время на остывание, продумывание ответов, аудитория стала публичной, а общение превратилось в непрерывный поток реакций. Раньше человек мог переписывать письмо несколько дней. Теперь комментарий отправляется за пять секунд.

И всё же у этого есть парадоксальная сторона. Интернет делает людей не только агрессивнее, но иногда и откровеннее. Тот же самый эффект растормаживания может работать и в другую сторону: человеку легче признаться в страхах, одиночестве, тревоге или вещах, о которых он никогда не сказал бы вслух. Поэтому интернет одновременно делает общение более жестоким — и создаёт пространство для неожиданной искренности.

И, возможно, проблема не только в людях. Большая часть современной цифровой среды устроена так, чтобы удерживать внимание любой ценой. А внимание лучше всего удерживают конфликт, возмущение, сарказм и эмоциональная полярность. Поэтому иногда кажется, что интернет «делает людей хуже». Хотя на самом деле он часто просто усиливает те стороны поведения, которые в обычной жизни сдерживаются социальными сигналами и последствиями.

От интернет-общения, конечно, никуда не уйдешь, но я считаю, что всегда можно найти формулировку, которая сгладит углы, поможет понять тебя правильно, да смайлик в конце концов может помочь создать правильный и корректный тон беседы. Если, конечно, цель не в том, чтобы хайпануть или самоутвердиться.

Аннушка, разлившая масло в романе «Мастер и Маргарита», на самом деле не выдуманный персонаж «из воздуха». У неё был вполне реальный прототип — это соседка Михаила Булгакова по коммунальной квартире на Большой Садовой в Москве. Звали её Анна Горячева.

Булгаков тогда жил в знаменитом доме № 10 на Большой Садовой. И именно этот дом позже станет прообразом«нехорошей квартиры». В 1920-е годы там была типичная московская коммуналка: шум, теснота, бесконечные очереди на кухне, скандалы из-за примусов, керосина и грязной посуды. Люди жили буквально стенка к стенке, а характеры соседей знали лучше, чем собственных родственников.

Анна Горячева в этом доме была фигурой очень заметной. Те, кто был с ней знаком, вспоминали её как женщину громкую, сварливую, постоянно втянутую в конфликты. Она вечно ругалась с соседями, вмешивалась в чужие дела и устраивала сцены так часто, что жильцы даже дали ей обидное прозвище — «дура с Садовой».

Но именно такие люди особенно интересовали Булгакова. Он внимательно наблюдал за окружающими и превращал бытовые типажи в персонажей своих книг. Причём делал это не карикатурно, а очень точно: его герои всегда узнаваемы, потому что в них чувствуется настоящая жизнь.

Интересно, что Аннушка у Булгакова — это не просто случайная женщина с бутылкой масла. В романе она становится своеобразным «орудием судьбы». Она ничего не планирует и даже не понимает, что участвует в цепочке роковых событий, но именно из-за её нелепой бытовой случайности Берлиоз попадает под трамвай. У Булгакова вообще часто встречается мысль, что огромные события начинаются с мелочей — с чьей-то неуклюжести, глупости или бытового хаоса.

Образ Аннушки настолько запомнился писателю, что он переносил его и в другие произведения. Похожие героини появляются в «Театральном романе», в «Самогонном озере» и особенно ярко — в рассказе «Дом Эльпит-Рабкоммуна», где такая же коммунальная скандалистка умудряется устроить пожар и спалить дом, в котором сама и живёт.

Долгое время никто даже не знал, как выглядела настоящая Аннушка. Казалось, что её фотографий не сохранилось. Но в 2006 году Музей Михаила Булгакова получил неожиданный подарок — старую фотографию Анны Горячевой. Её передал музею правнук Аннушки, живущий в Швейцарии.

Так обычная соседка по коммуналке, которую при жизни считали просто скандальной женщиной с тяжёлым характером, неожиданно стала частью литературной истории. И теперь имя Аннушки знают даже те, кто никогда не слышал фамилию Горячева.

Интересно, как сейчас отреагировала бы Анна на использование ее образа в произведении? Учитывая тот факт, что это как бы запрещено. И даже если описывается не реальная история, участником которой был человек, а даже если по косвенным признакам можно понять, о ком идет речь, можно предъявить автору требование удалить упоминания о себе или компенсацию за использование своего имени / образа в произведении. Вот в какое нелегкое время мы живем)

Китайцы делают тонны дешёвого барахла, а мир почему-то встречает это как великий прогресс. Когда-то фраза «китайская вещь» означала нечто плохого качества, ненадёжное, одноразовое, да еще и небезопасное, в том числе для жизни и здоровья. Люди опасались покупать «китайщину» (они же и детские игрушки делали из токсичного пластика, и ой не факт, что перестали). И не надо говорить, что теперь другие времена, и все изменилось.

Теперь же люди с восторгом смотрят распаковки, обсуждают китайские бренды так, будто это культурное событие, и радуются очередному «технологическому прорыву».

Хотя очень часто за этим прорывом всего-навсего огромное количество вещей, сделанных быстро, дёшево и без идеи долговечности. Такое ощущение, что рынок вообще больше не заинтересован в том, чтобы вещь служила десять или двадцать лет. Наоборот: она должна надоесть, устареть или начать ломаться как можно раньше. Чтобы человек снова пошёл покупать.

Озон так вообще процентов на 80, по-моему, состоит именно из китайского ширпотреба. В основном я пользуюсь ВБ, тк ПВЗ мне ближе. Там китайского конечно, тоже хватает, но когда я зашла на озон через продолжительное время, я была в шоке. Там тебе и Адидас с Найк, да еще и премиальные бренды за 2 копейки. И мне непонятно, почему за этим не следят? Почему позволяют продавать даже не копии, а вещи с логотипами известных брендов?!! Такое ощущение, что я попала на рынок 90-х годов. Только теперь «умные» и продвинутые люди заказывают это онлайн.

Еще сильнее это безобразие заметно по машинам. Сейчас многие китайские автомобили выглядят так, как будто дизайнеры несколько часов посмотрели на европейские и японские бренды, а потом собрали из этого одну большую копию. Огромные экраны, бесконечные подсветки, агрессивные фары, светящиеся полосы через весь кузов — всё мигает, переливается и пытается выглядеть «премиально». Подарок для сороки какой-то. И люди почему-то в восторге от этого набора лампочек. Как будто светящаяся панель и выдвижные ручки автоматически делают машину хорошей.

При этом про надёжность поклонники этого «чуда» говорят уже куда меньше. Одни модели начинают скрипеть через короткое время, а то и вовсе летит коробка, у других странная электроника, у третьих проблемы с запчастями или ощущение, что машину делали не инженеры на десятилетия, а маркетологи под эффектную презентацию. И никакие аргументы работников автосервисов их не приводят в чувство (что они часто ломаются, даже по гарантии не произведено достаточного количества запчастей, что оригинальные детали «не встают» на место, что выправить кузов таких машин сложно, потому что толщина металла маленькая со всеми вытекающими и тд и тп)

Но владельцы часто ездят с таким видом, будто купили не очередной продукт массового конвейера, а личный символ статуса. Выпендриваются, спорят, доказывают, что «будущее уже наступило». Хотя нередко весь этот «премиум» держится на подсветке салона, большом планшете и внешности, напоминающей сразу несколько чужих автомобилей.

И самое странное в этом — это то, что почему-то люди эмоционально радуются тому, как стремительно развивается чужая промышленность, словно это их собственная страна строит заводы и технологии.

Но любая страна развивается прежде всего ради себя. У неё свои интересы, свои рынки, свои прибыли. И когда человек начинает жить восторгом от чужого экономического роста, при этом у себя вокруг не замечая ни качества среды, ни качества вещей, ни собственного уровня жизни, возникает ощущение какой-то странной подмены.

В итоге мир почему-то начал считать прогрессом не качество и долговечность, а бесконечный поток эффектных, но часто одноразовых вещей.

Больше экранов. Больше подсветки. Больше дешёвого восторга. И всё меньше ощущения, что вещи вообще делаются надолго.

Те, кто не поддерживает эту политику, теперь внимательно смотрят, чтобы вещи была сделана в России, Франции или хотя бы в Бангладеше. Не всегда получается, конечно, но прогибаться под чужие навязанные представления о качестве, поддерживать чужую «одноразовую» экономику и ходить в дураках, чтобы меня использовали в личных целях мне лично как-то не хочется.

Когда речь заходит о Средневековье, в голове чаще всего возникает примерно один и тот же образ: грязные улицы, немытые люди, серая одежда, солома на полу, чумные города и общий «мрак».

Но бОльшая часть этого образа — это вообще не историческая реальность, а смесь поздней пропаганды, кино и наших современных ассоциаций. А самое интересное — многие люди в Средневековье относились к чистоте намного серьёзнее, чем принято думать.

Миф о том, что люди почти не мылись

Это один из самых живучих мифов. На самом деле общественные бани в средневековой Европе были очень распространены. Во многих городах они работали почти как современные: с отдельными помещениями, горячей водой, паром, массажем, едой и вином.

В немецких городах XV века баня так вообще была частью обычной городской жизни. Есть даже документы, где городские власти упоминались часы работы бань, санитарные требования, поведение посетителей, оплату банщиков.

В некоторых городах бань было на удивление много. Например, историки пишут, что в позднесредневековом Нюрнберге общественных бань было настолько много, что они стали частью городской экономики.

Тогда откуда взялся образ немытой Европы?

Во многом это пошло из более поздних эпох. После эпидемий чумы и особенно в XVI–XVII веках отношение к баням начало меняться. Появился даже страх, что горячая вода якобы «открывает поры» и делает тело уязвимым для болезней.

И вот какой парадокс получается: в некоторые периоды Нового времени люди оказывается мылись реже, чем часть населения позднего Средневековья.

Археологические раскопки тоже не подтверждают образ «тотальной грязи». При раскопках средневековых городов были найдены самые разные предметы, которые подтверждают, что люди ухаживали за собой: это и расчёски, и пинцеты, и ушные ложечки, и бритвы, и мыло, и инструменты для ухода за ногтями… Причём это не единичные предметы элиты. Исследователи отмечают, что предметы личной гигиены встречаются довольно массово. Это плохо сочетается с образом людей, которым было полностью безразлично, как они выглядят. Согласитесь?

Одежда Средневековья была вовсе не серой

Наш визуальный образ Средневековья во многом создан кино. Зачем — мне не очень понятно. Да и в учебниках истории пишут много такого, что подтверждает «серость» тех времен.

На экране средневековый мир почти всегда коричневый, тёмно-серый, пыльный и какой-то выцветший.

Но историки костюма говорят, что люди Средневековья очень любили яркие цвета. Они использовали синие, зелёные, красные красители, жёлтые ткани, сложные узоры, вышивку.

Даже статуи и соборы, которые сегодня «каменные», изначально часто были раскрашены. Например, многие средневековые скульптуры, которые сейчас выглядят белыми или серыми, когда-то были ярко окрашены, просто краска не пережила века.

Почему кино показывает всё иначе

Видимо, потому что современный зритель привык считывать «грязь» как признак историчности и реализма.

Если показать настоящее количество цвета, ткани, украшений и бытовой жизни, зритель может сказать: «да ну, это выглядит недостаточно средневеково».

Получается интересный эффект: кино показывает не Средневековье, а наше представление о Средневековье. Особенно сильно этот образ закрепился после фильмов XX века и популярности «тёмного фэнтези».

Средневековые города были не стерильными, но и не апокалиптическими

Да, проблемы с санитарией были. Да, запахи, мусор и болезни существовали. Но важно понимать разницу: грязь в доиндустриальном мире была другой природы.

Например, в городах было гораздо меньше химических загрязнений, не существовало автомобильных выхлопов, не было пластиковых отходов, пища портилась быстрее и не лежала месяцами в упаковках. При этом городские власти реально пытались регулировать чистоту улиц.

Сохранились даже такие постановления:

— не выливать отходы в определённых местах,
— чистить улицы,
— следить за рынками,
— убирать возле домов.

То есть в целом идея общественной гигиены существовала.

А еще образ «грязного Средневековья» активно усиливали эпохи после него. Особенно в эпоху Просвещения, викторианский период, а позднее и в массовой культуре XX века.

Чтобы показать собственную «цивилизованность», новые эпохи любят изображать прошлое максимально грубым и тёмным. Это вообще частый исторический механизм: каждая эпоха считает себя более разумной, чистой и прогрессивной, чем предыдущая))

Ирония в том, что некоторые современные привычки тоже могут показаться странными будущему. Например постоянный шум, искусственный свет ночью, ультраобработанная ненатуральная еда, жизнь перед экранами, хронический стресс.

Так что, возможно, через несколько столетий люди тоже будут смотреть на XXI век как на довольно странное время — только уже со своими мифами и преувеличениями.

С небольшим опозданием, но все же поздравляю всех причастных к профессии (можно ее так назвать?) фрилансера!

14 мая отмечают День фрилансера — неофициальный праздник тех, кто работает на себя: дизайнеров, авторов, программистов, переводчиков, иллюстраторов, монтажёров и многих других специалистов.

Эта дата связана с 2005 годом, когда начала работать одна из первых крупных российских бирж фриланса — Free-lance.ru, известная сегодня как FL.ru. Постепенно именно 14 мая стал считаться профессиональным днем людей, работающих вне офиса и привычного графика.

Еще лет эдак двадцать назад слово «фрилансер» звучало почти экзотически. Для многих такая работа казалась чем-то нестабильным или временным. А сейчас удалённая занятость и проектная работа стали обычной частью жизни миллионов людей.

Сегодня фриланс — это уже не редкое исключение, а целая система, в которой люди сами выбирают проекты, клиентов, темп работы и даже место, где хотят жить.

Во фрилансе, как и в других профессиях, есть свои плюсы и минусы. Но для многих, я думаю, самая главная причина выбора этого, не побоюсь этого слова, стиля жизни заложена в самом начале этого термина — «фри», он же «free» — это свобода.

В Италии существует такой интересный и любопытный городской феномен под именем «умарелл».

Так называют пенсионеров, которые в свободное от других забот время любят наблюдать за стройками. Они могут подолгу стоять у ограждений, сцепив руки за спиной, внимательно следить за техникой, рабочими и каждым этапом процесса, а иногда ещё и комментировать происходящее.

Название пришло из болонского диалекта и переводится как «старичок» или «маленький человечек».

Со временем эти самые умареллы стали почти частью итальянской городской культуры. К ним относятся с мягкой иронией и пониманием, а некоторые строительные компании даже делают специальные смотровые окошки в заборах — чтобы постоянным наблюдателям было удобнее следить за стройкой.

Как вам такая забота о тех, кто, казалось бы, должен раздражать?)

В фильме «Мэри Поппинс, до свидания» Олег Табаков появился в образе мисс Эндрю — строгой, пугающей воспитательницы, которую дети называли «Свирепая Эндрю».

Почему именно он?

Режиссёр Леонид Квинихидзе хотел сделать персонажа не просто злым, а одновременно смешным, странным и немного гротескным — почти как персонажа старого английского театра. Обычная «суровая дама» получалась слишком скучной.

У Олега Табакова была очень редкая для актёра черта: он умел делать персонажа одновременно смешным и тревожным. Кроме того, у него был очень узнаваемый голос и мощная сценическая подача — персонаж сразу становился каким-то таким «большим», что заполнял собой кадр.

Чаще всего считается, что Африку в основном населяют темнокожие люди. Или хотя бы смуглые, больше похожие на арабов. Исключение - разве что ЮАР, и то там белокожих теперь не очень жалуют, насколько мне известно. Теперь там чуть ли не расизм против белых.

Но на Африканском континенте так исторически сложилось и вот уже несколько тысячелетий живут светлокожие и даже голубоглазые народы.

Есть люди, рядом с которыми пространство очень быстро перестаёт быть чужим.

Даже если это кухня, на которой человек находится временно и совсем недолго, съёмная квартира, старая турбаза, дача знакомых или пустой гостиничный номер — через какое-то время появляется ощущение, что здесь уже можно жить, дышать, находиться в уюте.

Иногда они могут накинуть плед, подколоть шторы, грамотно переставить предметы или разложить свои вещи так, как будто они там стояли уже давно.

Но иногда дело не в «уюте» как наборе предметов. Не в свечах, подушках или красивой посуде, хотя это тоже может быть частью. Скорее в способе присутствия, нахождения их в этом месте.

Такие люди не ведут себя так, будто мир всё время должен сначала доказать им своё удобство. Они умеют как-то тонко вступать с пространством в контакт: открыть окно, переставить кружки, включить свет в нужной точке, поставить чайник, заметить, куда падает солнце вечером. И место постепенно перестаёт быть неживым.

У них есть приятная способность не ждать «идеальных условий» для ощущения жизни. Они могут сесть на чужой кухне так, будто сидели там уже много раз. Могут начать спокойно разговаривать в месте, где остальные всё ещё чувствуют неловкость. И благодаря этому напряжение уходит не только у них, но и у окружающих.

Иногда это связано с вниманием к мелочам. Кто-то раскладывает еду по тарелкам, а не оставляет в пакетах. Кто-то сразу предлагает чай. Кто-то замечает, что всем неудобно сидеть, и двигает мебель. Очень простые действия, но именно из них и складывается ощущение, что это очень даже обитаемое пространство.

Есть люди, которые несут с собой чувство устроенности жизни. Неважно, где они находятся: в комнате довольно быстро появляется ритм. Где поставить вещи, когда открыть окно, как сделать свет мягче, как организовать вечер так, чтобы всем стало спокойно и уютно.

И, наверное, поэтому рядом с такими людьми возникает такое редкое чувство:
что дом — это не только место. Иногда это способность человека делать пространство менее чужим и для окружающих.